плен

- Я в самом деле должен тебе объяснять, Джин? – раздраженно произносит мужчина, завязывая галстук. - Да! Потому что я не понимаю, в чем проблема, если мы пойдем вдвоем. - Милый, - Минхек разворачивается и подходит к Джину, отклоняя голову с все еще развязанным галстуком. Старший поднимается и принимается помогать. - Я все еще жду, - сухо говорит Джин. - Это важный вечер, где будут серьезные люди, - Минхек старается говорить спокойнее, но Джин так хорошо изучил его, что слышит в тоне нотки раздражения, - Я не могу появиться на таком мероприятии с парнем. - Ты меня стесняешься? - Нет. Просто я парень, и ты парень. И нас могут не так понять. Джин заканчивает с галстуком, Минхек целует его в лоб и спокойно говорит: - Увидимся вечером. Джин скрещивает руки на груди и провожает мужчину холодным взглядом, но как только дверь захлопывается, он опускается на кровать. Что с ними не так?

***

- Ты туда не поедешь, - спокойно говорит Минхек, не удостоив Джина даже взглядом. Страшего это, разумеется, раздражает. - Я тебя не спрашивал, а поставил в известность, - говорит он. - Нет. - Пошел ты, - и Джин выходит на кухню. Он не успевает допить воду, когда появляется Минхек. Младший подходит к нему вплотную, вдавливая спиной в столешницу, из-за чего Джин проливает на него немного воды. - Блять! - Минхек вырывает стакан из рук старшего и с громким звуком отставляет в сторону. - Ты сам виноват, - спокойно говорит Джин. - Нет, малыш, это ты виноват, - и Минхек разворачивает старшего спиной к себе, надавливая на поясницу и заставляя наклониться. - Отойди! – Джин пытается его оттолкнуть, но Минхек удерживает его в одном положении. - Мне нужно объяснять, в чем твоя вина? – говорит младший, склоняясь к самому уху и кусая. Джин шипит от боли, но больше не сопротивляется. Возможно, он виноват. Джин ведь даже не посоветовался, а просто поставил в известность. Так потом еще и воду пролил. Старший выдыхает. - Извини, - полушепотом произносит он, когда руки Минхека проникают под резинку его домашних штанов. - Умница. Ты ведь никуда не поедешь? – и младший сжимает член Джина. - Нет, - сквозь зубы произносит старший. - Вот и отлично, - Минхек кусает плечо, продолжая сдавливать твердеющий член старшего в руках. Джин терпит, стараясь сосредоточиться на дыхании. Минхек укусами-поцелуями поднимается к шее, оставляя красные пятна и следы от зубов. Джин не любит грубо, младший знает. Поэтому он это и делает: наказывает. А Джин не сопротивляется, потому что виноват. В этот раз кончает только Минхек, а Джин в первый раз едет к Намджуну. К нему Минхек не имеет претензий, а потому спокойно отпускает. Они дружат с университета, младший Ким всегда умел сказать нужные слова или просто, но так нужно выпить. Джин едет без предупреждения прямо домой, потому что знает: Намджун по субботам работает из дома. - В чем дело? – с порога спрашивает младший. - Просто выпей со мной. И этого достаточно, чтобы Намджун не задавал вопросов. Они напиваются и засыпают прямо в гостиной. Утром Джин уезжает сразу, даже не приняв душ. Намджун же закусывает губу, потому что шея друга почти вся в синяках. Кто-то скажет, что это не его дело, вот только Намджун с университета помнит: Джин – недотрога. Он ненавидит боль. А Намжун начинает ненавидеть человека, который эту боль причиняет.

***

- Мне надоело, что ты постоянно ноешь! – кричит Минхек, зачесывая волосы назад. – Мы не можем появляться на серьезных мероприятиях вместе, Джин! - Я не прошу тебя ходить за руку, ты можешь вообще ко мне не подходить! – голос Кима дрожит, но он сдерживает слезы. – Я хочу поехать, потому что меня пригласили! - Джин, хватит! – не выдерживает младший. – Ты не поедешь! - Иди к черту, Минхек, - кричит Джин и выходит из комнаты. На благотворительный вечер он не едет. Он приезжает в большой красивый дом и встречается с Намджуном на пороге. Джин не заметил, как слезы пересилили выдержку, пока он вел машину, поэтому немного удивляется расширенным глазам друга. - Что случилось? – взволнованно спрашивает младший, заводя друга в дом. Намджун одет в серебристо-серый костюм, волосы красиво уложены, а сам он пахнет дорогим парфюмом. - Ты тоже там будешь? – сухо спрашивает Джин, игнорируя очередной соленый ручеек на щеке. - Джин, что случилось? – настаивает младший, усаживая Кима на диван в гостиной. Намджун быстро приносит стакан воды и протягивает старшему. - Почему ты не собран? – пробует младший по-другому. - Потому что мне нельзя появляться там с Минхеком, - хрипло отвечает Джин. - Были бы по одному, в чем проблема? Джин вместо ответа обращает на друга красные, наполненные слезами и усталостью глаза. - Можно я тут останусь? – шепотом спрашивает старший. - Разумеется. Мне остаться? Джин только качает головой. Оба знают, что Намджуну быть на вечере обязательно. А потому младший, оставляя дом в полное распоряжение друга, уезжает. Всю дорогу Намджун не может перестать думать о хене. Джин всегда был эмоциональным, это правда. Но младший никогда не видел, как хен плачет. Джин много улыбался и забавно шутил, а переживаниями позволял себе делиться очень редко и только с Намджуном. В последние пару месяцев Джин все чаще стал бывать у младшего. И сколько бы Намджун не спрашивал, хен молчал. Просил только одного – позволить остаться, потому что в собственной квартире находится становилось невыносимее. Намджун видит его на вечере. Минхек улыбается, подходит и протягивает руку. Ким здоровается. - Он у тебя? - Да. - Я завтра приеду за ним. - Что у вас происходит? Минхек поднимает на него глаза. - Ничего, чем я мог бы с тобой поделиться. И отходит. Намджун медленно втягивает воздух. А потом кивает своему водителю и покидает зал. Ким возвращается домой, где должен уже спать старший. Но Джин не спит. Крепко сжимая подушку в руках, он задыхается в рыданиях, лежа на боку на том диване, где его оставили. Намджуна парализует, он около минуты смотрит, как его хен давится соленой жидкостью, а потом очень тихо подходит к дивану, стараясь не напугать, и опускается на пол, спиной к другу. Он понятия не имеет, как помочь, как облегчить давление в груди старшего. Намджун хочет, всем сердцем хочет помочь, но он понимает, что не может. Даже если б детально знал, в чем причина, не смог бы. Потому что Джин любит Минхека и потому будет возвращаться. Старший успокаивается через мучительных полчаса и засыпает. Намджун укрывает его пледом, стирая с щек оставшиеся капли. Ким надеется, что сон облегчит состояние старшего. Но он ошибается, когда ночью слышит глухой крик Джина. Намджун очень быстро оказывается в гостиной рядом с другом. Тот сидит на диване, сильно сжимая край пледа. - Кошмар, - отвечает Джин на взволнованный взгляд младшего, пока по вискам скатываются капельки холодного пота. Утром он уезжает с Минхеком.

***

- Ты с ним спишь? – тихо произносит Минхек, палочками играясь с рисом в тарелке. Джин перестает жевать и поднимает на мужчину глаза. - С кем? – еле слышно спрашивает он, но хочется задать другой вопрос. Хочется спросить, почему Минхек это говорит? Как он может подозревать Джина, когда сам появляется на обложке одного из журналов с девушкой? Как Минхек смеет спрашивать об измене у Джина? - Ты знаешь! - рявкает младший, бросая палочки на тарелку. Минхек поднимается из-за стола и отходит к окну. - Мы с Намджуном друзья, - произносит старший, проглатывая кусок рыбы с вместе комом, что упорно поднимался к глотке. Нет, Джин не станет плакать. Не при Минхеке. Младший выдыхает и подходит к Киму, откидывает голову старшего назад и целует в лоб. - Прости, - шепчет он, и Джин снова верит, что у них все в порядке.

***

- Хватит пить, - раздраженно произносит Ким, утаскивая почти пустую бутылку на кухню. На работе у младшего проблемы, потому что сорвалось подписание важного контракта. Поэтому Минхек топит горе в дорогом виски. - Отстань. - Иди в душ, Минхек, - устало говорит старший, усаживаясь с другого края дивана. - Составишь компанию? – младший играется бровями, но из-за своего состояния выходит плохо. - Нет. - Что, я тебя больше не возбуждаю? – усмехается Минхек, поднимаясь с дивана. - Ты несешь бред, - спокойно говорит Джин, не отрывая глаз от телевизора. - Конечно, у Намджуна ведь контракты не срываются. - Прекрати, - обрывает его старший. Минхек замолкает и все же уходит в душ. Джин выдыхает. Он ненавидит такое состояние своего парня, но сделать ничего не может. Минхек выходит через долгих двадцать минут и идет в кровать. Это происходит поздним вечером, поэтому Джин совсем скоро к нему присоединяется. Но Минхек не спит, он тут же притягивает к себе старшего и начинает мокро целовать шею. Джин устал, он не хочет этого, поэтому аккуратно отталкивает младшего, пока давление со стороны пьяного Минхека не переходит степень дозволенного. Джин соскакивает с постели. - Да ты заебал! Не нравится, вали к своему Намджуну, пусть он трахает тебя! – орет Минхек, бросая в старшего подушкой. А Джин чувствует, как что-то внутри раскалывается, выпуская кровь. Раненое сердце начинает биться кусками и слишком быстро, поэтому Ким, бросая подушку обратно на кровать, вылетает из комнаты и из квартиры. Он забывает про все на свете: про ключи, куртку, телефон. Джин успевает схватить только бумажник. Воздух на улице ледяной, у Кима дрожит челюсть, но он все же ловит такси и называет адрес. Свет в доме горит лишь в одной комнате, и Джин знает, что это кабинет. Ким звонит в дверь и ждет, пряча онемевшие ладошки в рукавах. Намджун открывает рот, но видя друга в одних лишь домашних штанах и тонкой кофте, затаскивает его в дом. - Что… - Чай, Намджун, - тут же произносит Джин трясущимися губами. Младший кивает и идет на кухню. Джин остается в прихожей. Холод остудил пугающее чувство, но лед начинает таять, а Джин снова начинает чувствовать. Он плечом подпирает стену и как можно тише дышит. Сердце не успокаивается, продолжая с силой бить в грудь. Ким стоит так, пока не появляется младший. - Все в порядке? - Да, - шепотом произносит Джин. – Давай завтра поговорим. Я сильно хочу спать. Намджун хмурится. Меньше всего он желает оставлять друга одного после того, как тот из дома приехал посреди ночи в одной лишь пижаме. - Чай на кухне, - произносит он и заставляет себя подняться обратно в кабинет. Джин продолжает стоять, пока не начинает чувствовать конечности. Он проходит в одну из спален и ложится, забывая о чае. Сердце не перестает ломать грудную клетку, но уснуть Джину удается. Он просыпается от собственного крика и острой нехватки воздуха. Сердце обещает остановиться, пока страх держит его в своих объятиях и сжимает напуганный орган. - Посмотри на меня! Ну же, хен, посмотри! Но Джин его не слышит, продолжая задыхаться и давиться слезами. - Джин! – снова зовет его Намджун в попытке вырвать из рук сумасшествия, в которое старший втянул их обоих. Как они это допустили? Как позволили? Намджун, конечно, винит себя. Он всегда это делает, даже если никакого отношения к случившемуся не имеет. Но сейчас – да, сейчас Намджун виноват. Виноват, что снова позволил Джину уйти. У младшего по щеке скатывается единственная слеза, а причина ее сидит на кровати не в силах справиться самостоятельно. - Джин, - шепчет в отчаянии Намджун, охватывая ладонями мокрое лицо старшего. Джин плачет, дышит через рот, пытаясь освободиться, но вдруг ощущает тепло на щеках. Он задерживает дыхание, позволяя легким восстановиться, а после кладет свои руки на ладони Намджуна. - Прости, - еле выдавливает из себя старший, на что Намджун тут же отрицательно машет головой. По смуглой щеке скатывается еще одна слеза. И еще одна. И еще. Намджун плачет, потому что позволил произошедшему случиться, потому что не защитил хена. Джин голову немного разворачивает и губами касается ладони. Словно пытается сказать «я здесь, я в порядке». Намджун глаза растерянные поднимает, но руки не отнимает. Разве он может? Намджун любит Сокджина еще с университета, вот только Джин влюблен в совершенно другого человека. В того, от кого Намджун вынужден спасать старшего каждый раз. Джин покрывает поцелуями всю кисть. Намджун слезы с самого красивого лица на свете вытирает, а сам думает, не сон ли это. Но нет: Джин совершенно точно настоящий. Глаза мокрые, но глубокие, губы распухшие, красные, щеки хоть и влажные, но теплые. Намджун на несколько секунд забывается и засматривается. А Джин… он видит в глазах напротив только себя. Его в Намджуне так много, что только слепой не заметит. Джин тянется к младшему и губами касается его. Намджун отвечает сразу, но целует так, что у старшего внутри скручивает все органы, а в груди что-то больно сжимается: слишком много нежности, слишком много чувств. Оба нуждаются в этом. Джин судорожно вдыхает, отрываясь от такой приятной мягкости, но не отодвигается, прислоняясь лбом ко лбу Намджуна. - Прости, - шепчет Намджун, но если честно, ему не жаль совсем. Джин машет головой, а затем отстраняется и смотрит в глаза, что полностью поглощены им. Минхек на него так никогда не смотрел. Джин слабо улыбается и снова тянется к младшему. Теперь он целует увереннее, глубже и охватывает уже своими руками лицо Намджуна. Тот отвечает, но не решается действовать первым, пока старший не тянет его на себя. Намджун забирается на кровать уже с ногами и притягивает Джина за талию. Старший поддается, забираясь на бедра. Младший теряется от такой близости любимого человека, теряется от количества чувств, теряется от мягкости и тепла, в которых тонет. Намджун слишком теплый, слишком вкусный, слишком нежный. Для Джина всех чувств оказывается слишком. Младший чувствует теплую жидкость у себя на щеках, а потому отстраняется. Джин не хочет показывать слез, поэтому утыкается носом в шею друга. Намджун позволяет, крепче прижимая к себе хена. Нет, больше он ни за что его не отпустит. Минхек следующим утром не приезжает, поэтому друзья спокойно завтракают. Только после всех утренних обрядов Намджун решается заговорить. - Что произошло? - Я не могу больше, - Джин глаз не поднимает, нервно теребя край кофты. - Так уйди. Джин слабо улыбается. - Нельзя вот так взять и уйти. - Что тебе мешает? - Намджун, мы… - Джин вдыхает поглубже, - мы вместе уже четыре года. - Это единственное, что тебя останавливает? - Из таких отношений не выходят просто так. - А как выходят? – Намджун повышает голос, но быстро осекается. – Как, хен? Если тебе нужен салют, я организую. Но не смей возвращаться. Джин поднимает на него глаза. - Посмотри, что Минхек сделал с тобой. Старший не понимает. - Кошмары, сонные параличи. Как давно они у тебя? Молчание. - Он что-то сделал с тобой? Джин машет головой. - Эти отношения нездоровые, хен. Ты перестал улыбаться. Думал ли Джин об этом? Видел ли связь своих проблем с отношениями? Счастлив ли он? - Не смей возвращаться к нему, - но в голосе Намджуна не приказ. Это мольба. Минхек приезжает через пару дней вечером, когда Намджун с Джином ужинают. Дверь открывает младший. - Позови его, - говорит тут же Минхек, но Джин сам появляется за спиной Намджуна. - Поехали домой, малыш. Джин только обнимает себя и отрицательно качает головой. - Что это значит? - Все кончено, Минхек. Уходи. Минхек пытается войти в дом, но дорогу ему вдруг перегораживает Намджун. - Тебе же сказали, - спокойно говорит он. Минхек усмехается. - Значит, я был прав, да? А ты только повод нашел, чтобы свалить. Да пожалуйста! Только вот если ты захочешь вернуться, я не приму тебя! – шипит он и разворачивается. Намджун тут же закрывает дверь и подходит к старшему. Джин выглядит потерянным. - Все в порядке. Ты все правильно сделал, не сомневайся, - ласково произносит младший, потирая плечи хена. Джин этой ночью снова просыпается от собственного крика и слез, но в этот раз Намджун быстро вырывает его из лап страха, потому что этой ночью остался со старшим. Он прижимает к себе дрожащее тело, поглаживая мокрую голову хена. Джин медленно успокаивается и засыпает. Кошмары старшего становятся чаще, и Намджун больше не ночует в своей спальне. Джин боится ложиться спать и из-за этого ходит, как приведение. На работу он ездить перестал, пришлось оформить отпуск за свой счет, в отличие от Намджуна, который не может позволить себе уйти в отпуск так внезапно. Из-за волнения за хена младший находится в постоянном напряжении. Намджун понимает, что так не может больше продолжаться. Старший находится в пограничном состоянии, и Ким боится за него. Поэтому решает поговорить. - Хен, - зовет Намджун неуверенно. Джин поднимает на него глаза, и младший замечает впалые щеки, темные круги и мутные глаза. Он усаживается рядом. Намджун долго, очень долго собирается с мыслями, пока старший терпеливо ждет. - Я хочу помочь тебе, - начинает, наконец, младший. – Очень хочу. Но я не знаю, как. Я понятия не имею, что происходит в твоей голове. Ты не рассказываешь совсем ничего, но я вижу, что тебе становится хуже, - Намджун поднимает глаза на хена. – Я хочу попросить тебя поговорить с одним человеком. Джин тут же понимает. Он и сам думал о том, чтобы пойти к врачу, потому что состояние его сознания пугало, а постоянный недосып делал из тела тряпичную куклу. - Хорошо, - тихо говорит старший. – Я поговорю. Встреча происходит в доме, в кабинете у Намджуна. Хозяина кабинета, естественно, никто не пускает. Они говорят долго, Намджун успевает задремать, но подскакивает сразу, как только слышит звук двери. Врач прощается и уходит. Джин выглядит измученным, но вечером он первый зовет Намджуна спать. Сеансы становятся регулярными, кошмары какое-то время продолжаются, но младший всегда находится рядом. Джин медленно перестает бояться спать, кошмары не скоро, но тоже прекращаются. Восстановление себя и собственного тела занимает три месяца. Только к концу психотерапии Джин осознает в полной мере причину своих проблем. Он никогда не винил Минхека, складывал всю вину на себя и обстоятельства. Всегда пытался предотвратить ссоры (инициатором которых чаще всего выступал Минхек), позволял делать со своим телом и сознанием то, что приносило дискомфорт, а порой и боль. Только теперь у Джина открылись глаза. Он все четыре года жил в аду. И только сейчас он ощущает освобождение. Он больше не в клетке, больше не в плену у собственного чувства вины. После терапии Джин не забыл того, кто вытаскивал его из кошмаров все это время. Джин не забыл того, кто целовал его так, что хотелось раствориться. Намджун все время был рядом. Не давил, не требовал. Потребовал лишь однажды, но за требованием скрывалась просьба. Намджун был его спасением в последний год. И Джин не заметил, как сильно привязался. Они дружат столько времени, но только недавно старший понял, как сильно Намджун влюблен в него. Каждый раз, когда младший смотрит, Джин чувствует тепло внутри, вокруг собранного психотерапевтом сердца. И он готов впустить туда младшего, потому что Намджун – совсем другое. Намджун – это свобода.