Нарушение условий контракта

За всю долгую жизнь ему встречались разные люди. И, вполне вероятно, что когда-то он уже встречал, не такого же, но достаточно похожего. Энергичный, рыжеволосый, который мыслит только своей жаждой и влечением… Но он почти уверен. За всю долгую жизнь, только подумать, более шести тысяч лет, никто еще не задевал его сердце и мысли так. Он использует свои силы, пусть и собирается стать обычным смертным, просто чтобы перестать думать. Именно для этого. Ничего более. Когда он создает подобие обеденной залы, он уверяет самого себя, что это не прихоть. Просто интерес. Никакого желания. Когда он втягивает в созданную реальность сна Тарталью, губ архонта касается чай. Это обычная необходимость, а не что-то иное. Не желание. Тарталья чуть хмурится, а после привычно садится за столик, на котором по желанию архонта тут же появляется все, что только может пожелать Чайлд. Тот определенно не видит никаких проблем в том, что это сон. Во снах может быть что угодно. Где-то за окном проплывает дракон. — Рад, что ты не обделил меня своим вниманием, — Чайлд смеется, что губы Моракса трогает улыбка, пусть он скоро и отринет это имя. — Разве я могу не зайти? Ты же мой самый приближенный из всех, кто живет в Ли Юэ. Архонт чуть кивает, ставя чашку обратно на стол, внимательно рассматривая парня, а после чуть склоняя голову в бок. Во снах может быть что угодно. — Только из-за этого? — С тобой крайне приятно проводить время, — задумчиво произносит Тарталья, чуть хмурясь, явно обдумывая ответ. Удивительный. Архонт чуть кивает, а после придвигается к предвестнику Фатуи, ближе. Куда ближе, чем позволяют просто партнерские отношения, которые они поддерживали. Настолько, что он может спокойно коснуться чужого лица, что тут же делает. Осторожно берет чужой подбородок пальцами, заставляя смотреть глаза в глаза. — Приятно? Я нравлюсь тебе, Чайлд? Он спрашивает прямо. Тарталья точно все спишет на сон. Иногда снится откровенный бред. Почему бы не записать и этот сон в эту категорию? Он смотрит, видя непонимание в чужих глазах, видя как на чужих щеках расцветает легкий румянец, а после отпускает. Отпускает чужое лицо, склоняя голову вбок и чуть отодвигается. — Я нравлюсь тебе, Чайлд? В том смысле. Или нет? Тарталья ошарашен, кажется, не зная что сказать, а после просыпается.

~~~

После того сна прошло несколько дней, в течение которых Чайлд все чаще бросал на архонта задумчивые взгляды. Долгие, полные сомнений и подозрений… Это было даже интересно. Делать вид, что абсолютно не понимаешь, в чем же собственно дело. Следующий шаг он делает через несколько дней, словно он абсолютно ни при чем. На этот раз, он решает, что им стоит встретиться в библиотеке. Среди множества пыльных книг и историй, свидетелем которых он был сам. Моракс лениво выходит из-за стеллажа, видя спину парня. Он задумчиво хмурится, а после подходит, прижимаясь к чужой спине, наклоняясь к чужому уху, заставляя парня чуть облокотиться на стеллаж с книгами. — Я нашел тебя, Чайлд. — Разве я прятался? Архонт смеется, чуть склоняя голову, словно пытаясь спрятать лицо в чужом плече, а после выдыхает, приобнимая парня. Какие странные иногда бывают сны, не правда ли? Разве может быть такое в реальности? Архонт улыбается, видя как щеки парня чуть краснеют. — Нет. Ты никогда не бежишь от драки, я помню, — произносит он, запуская руку в чужие волосы, наблюдая за реакциями Чайлда. Тот замирает, чуть хмурясь, а после разворачивается, внимательно смотря Чжуну в глаза. Предвестник смущён, но, кажется, заинтересован в том, что происходит. Несмотря на то, что Чайлд был затянут в этот сон… Сон все еще был его. И именно он главный, пусть некоторые аспекты и подчинялись архонту. — Ты подумал над моим вопросом? Чайлд чуть хмурится, рассматривая мужчину и чуть отводя взгляд в сторону. Он думает, а после в его взгляде появляется что-то, что вызывает улыбку. Довольную, как и прищур. Так Чайлд смотрит, когда чувствует хорошую драку. Правда, драться ему не с кем. Не здесь. Не сейчас. Чжун Ли кивает, показывая, что понял намек парня, а после наклоняется, медленно сокращая расстояние и касаясь. Нежно и медленно. Губы Чайлда чуть потрескавшиеся, явно не раз обкусанные, но все равно самые желанные и лучшие, что он целовал за свою долгую жизнь. Он вжимает парня в стеллаж за его спиной, медленно углубляя поцелуй. Сначала просто провести языком по чужим губам, словно спрашивая разрешения, а после распаляться, чувствуя как чужие руки цепляются за пиджак. Архонт не может оторваться от парня, словно тот желанный источник, что когда Чайлд постанывает в чужой рот, архонт отрывается. А Тарталья словно пьяный. Он так же выглядит после хорошей драки? Стоит узнать это. Чжун облизывается, а после мягко и мимолетно целует парня, словно не исследовал его рот своим языком буквально пару мгновений назад, после выдыхая в чужие губы, запоминая такого Чайлда. Раскрасневшегося, с пьяным, затуманенным взглядом, просяще приоткрытым ртом, прижимающегося к чужому телу. — Ты сладок, словно мед… Хочу пить тебя вечность, — вырывается у Архонта достаточно глупая, но в чем-то даже романтическая фразочка. После стольких лет жизни, полной усталости и груза долга. Тарталья смеется, хрипло, прикрывая глаза, выдыхая и облизываясь. — Тогда, ты та самая пикантность? Говорят мед с перцем крайне приятен. Архонт смеется, прикрывая глаза, а после чувствует, как предвестник исчезает, просыпаясь посреди ночи от странного ощущения смущения и чего-то еще. Шока от того, кого именно он целовал? Или смущения от того, что он этого ждал и безумно хотел?

~~~

Он задумчиво смотрит на Тарталью. На то, как он улыбается, как смеется, как задумчиво рассматривает документы. Отношения между ними сами по себе стали чуть более… Теплыми? Не настолько, чтобы это можно было считать чем-то постыдным, но достаточным для… Дружбы? Возможно. В следующий раз Архонт проворачивает свой трюк через неделю, когда Тарталья вернулся в город крайне уставшим. Это самое необходимое для того, что он собирается сделать в эту ночь. Тарталья открывает глаза и потягивается, лежа около озера, от которого идет пар, среди которого можно заметить расслабленного Чжуна. Они улыбаются друг другу, а после архонт протягивает парню руку. — Не хочешь присоединиться? Предвестник Фатуи задумчиво хмурится, а после встает и медленно заходит в водоем, держась за чужую руку. Сильную, словно перед ним настоящий боец, а не работник похоронного бюро, который водил ему самые интересные экскурсии по Ли Юэ. Он хочет уже сесть рядом, когда его резко тянут, заставляя устроиться на чужих коленях. Будь это не сон, это все было бы крайне… Смущающе. Моракс помогает устроиться парню удобней, кладя ладони на чужие бедра, рассматривая чужое лицо, а после мягко целуя его. Чайлд выдыхает, запуская руки в чужие волосы, развязывая этот ненавистный хвост, за который только и хотелось, что дергать. — Я так по тебе скучал, — Выдыхает Моракс, чувствуя как его волосы сжимают, потянув на себя. Он подчиняется, прижимая парня к себе ближе, чувствуя тепло его кожи, касаясь губами чужой шеи. Бархатистой, пусть у парня и слишком много шрамов. Они покрывают все его тело, что становится больно от того, насколько же рано Чайлд познал, что такое битва. До недавнего времени его единственная любовница. Он осторожно прикусывает, сжимая в руке чужую ягодицу, пока Тарталья тянет его за волосы, прижимая к себе сильней. Ему хочется сильно, дико, животно. Чтобы было больно и приятно. И он не может сдержать довольного стона, когда Чжун прикусывает его шею сильней. Ему почти стыдно признаться, что он хочет, чтобы Чжун Ли трахнул его прямо здесь и сейчас, почти не растягивая. Но, вряд ли так будет. Архонт целует парня, просовывая руку между их животов и легко проводя пальцами по чужому прессу, а после сжимая чужой член. Тарталья несдержанно стонет, почти сразу же нетерпеливо двигая бедрами в чужой кулак, на что Моракс невольно посмеивается. Тарталья похож на пламя или водоворот. Несдержанный, бурный, дикий. Его хочется приручить и укротить, сделать своим, но не ломая. Нельзя приручить дикую стихию. Он слушает, как Чайлд стонет ему на ухо, стоит оставить на чужой шее засос, обводя пальцами головку чужого члена. И то, какой Тарталья отзывчивый… Архонт довольно рычит, оставляя на чужом плече явственный укус, от чего парень в его руках дергается, довольно простонав и прогибаясь. Чайлд похож на соблазнительную водную нимфу. Или змею… Или кого-то еще. Моракс не уверен, что за всю свою долгую жизнь, видел хоть кого-то настолько же соблазнительного. Он готов нарушить все условия всех заключенных контрактов, только ради этого человека. И не важно, что будет дальше. Он быстро целует Чайлда, кусая его за губу, а после усаживает его на каменный берег водоема, довольно щурясь. Даже жаль, что все эти отметины не проявятся на нем за пределами сна. — Чжун Ли? Архонт улыбается, молча устраиваясь между чужих ног, оглаживая чужое колено и поднимая голову, когда парень отводит часть челки в сторону, стараясь заглянуть в янтарные глаза. Сложно сказать, что именно Тарталья видит в глазах Моракса. Он не уверен, но не может оторвать взгляда, запуская руки в чужие волосы, часть из которых прилипла к чужой спине. Мокрые, похожие на нити или же темные расщелины, которыми полон весь Ли Юэ. Он сглатывает, невольно выдыхая, когда Чжун Ли наклоняется, не отводя взгляда, придерживая чужой член пальцами, а после медленно заглатывает, все так же смотря в чужие глаза. Первым сдается Чайлд, сжимая чужие локоны в руках, прикрывая глаза и запрокидывая голову. Чужой рот… Ему кажется, что чужая глотка горяча, словно жерло самого вулкана, а засасывает его, словно в зыбучие пески. Он стонет, пока Чжун Ли заглатывает сильней, а после выпускает почти полностью, обжигая дыханием головку чужого члена, пока Чайлд почти что скулит от удовольствия. Он выдыхает, а после сам толкается в чужой открытый рот, чувствуя как член скользит по чужому языку. Но стоит опустить взгляд, как он сглатывает и жалеет, что это сделал. Чжун Ли продолжает верно смотреть в чужие глаза, пусть часть его кривой челки и упала на лицо, что Чайлд убирает ее, хотя видеть только его. Его широко раскрытый рот и высунутый язык, на котором лежит его, Чайлда Тартальи, член. А выражение чужого лица такое умоляющее, такое просящее, что он вновь скулит от удовольствия, мягко двигая бедрами, держа мужчину за волосы. Чайлд выдыхает, а после довольно стонет, крупно вздрагивая, когда Чжун вновь заглатывает, засасывая. Чайлд жалеет, что не может продержаться дольше, кончая в чужое горло, натягивая на себя чужой рот. Разочарование, что это был только сон накрывает так же быстро, как остывает его собственная сперма на его коже и пижамных штанах.

~~~

Новый, “этап” их отношений и того, насколько нагло действует Чжун Ли в чужих снах, характеризуется поцелуем. Пылким и трепетным, с легкой ноткой возможности быть застуканными. Но именно это разжигает в Архонте уверенность, что он поступает правильно. Он позволяет сознанию Тартальи самому придумать интерьер, появляясь в чужом сознании в клубах пыли и пара. Чайлд лежит на кровати, прикрытый лишь одеялом, что вызывает улыбку. Ему хочется увидеть такого Чайлда не только во снах. Ему хочется… Он сглатывает, невольно отводя взгляд. Нет. Не получится. О таком нужно было думать раньше… Возможно, даже до того, как Чайлд приехал в Ли Юэ… Он подходит к чужой постели и садится на ее край, чувствуя, как Чайлд тянет его на себя, быстро целуя и вновь распуская волосы. — Что тебя так волнует, Чжун Ли? — Ничего… Ничего, что могло бы тебя потревожить. — Мне интересно. Особенно если это касается тебя, — уверенно и достаточно твердо произнес Тарталья, пока мужчина выдохнул, забираясь на чужую кровать и обнимая парня… Абсолютно голого и такого желанного. Тарталья смеется, забираясь руками под халат архонта. Какой все же Чайлд иногда затейник… Удивительно. — Мне интересно все, что связано с тобой. Тарталья выдыхает и невольно краснеет, прижимаясь к архонту. Кожа к коже, мускул к мускулу, что руки как-то сами по себе ложатся на чужие бедра. Словно они были созданы для его, Моракса, Гео Архонта, рук. Он улыбается, вновь целуя парня. Медленно, собственнически, глубоко, словно иначе Чайлда заберут, а он его более никогда после этого не увидит. Страшно думать, что однажды так и будет. Они расстанутся и более никогда не встретятся. Но об этом не хочется думать. Не здесь. Не сейчас. Он прижимает парня к себе ближе, когда тот закидывает на него свою ногу, довольно щурясь. Чайлд неисправим, как и то, как он путается пальцами в чужих волосах. Не будь это территория сна, архонту пришлось бы постараться, чтобы привести волосы потом в хоть какое-то подобие порядка. Он смеется, после утыкаясь в чужую шею, прикрывая глаза. Ему хочется… Всего, но главное, чтобы Чайлд был рядом. — Сяньшень. — Ммм? — Я… Я хочу вас. Чжун Ли молчит, поднимая взгляд на парня, а после целуя его вновь. На этот раз жадно, почти требующе, а Чайлд даже не сопротивляется, отвечая и послушно отдаваясь в чужие руки и не только. Во сне возможно все что угодно. Даже подчиниться чужой воле, даже если обычно ему это не свойственно. Но, во сне же возможно все, не так ли? Чжун Ли медленно отрывается от чужих губ, нависая над парнем, чуть склоняя голову в бок, рассматривая чужое лицо. Чайлд прекрасен. Он невольно рычит, заставляя парня развести ноги шире и согнуть их в коленях, Чайлда хочется сильно, почти до боли, но он не может. Не может ему навредить, даже во сне. Бутыль с маслом появляется сама по себе, буквально материализуется в чужих руках, а на щеках Чайлда сильней расцветает румянец. Он был с мужчинами, но не в принимающей позиции. Он привык брать и отдавать, но не так. Он выдыхает, когда чувствует, как чужие масляные пальцы касаются его ануса, мягко надавливая и чуть смазывая. Если честно, на мгновение ему становится страшно от того, что именно будет происходить. Но лишь на мгновение. Чужие пальцы действуют медленно и осторожно, но судорожного вздоха он все равно не может сдержать, когда в него медленно проникает всего один. Необычно, но достаточно неплохо. Он облизывается, чувствуя чужие губы на шее, когда в него медленно проникает второй палец. Это необычно. В него добавляют масла, а чужие губы продолжают ощущаться на шее. Это странно и он не может не постанывать, держа свои собственные ноги, чтобы Чжуну было удобней. Пальцы двигаются медленно и плавно, а архонт определенно отслеживает каждый чужой вдох, что Чайлд почти физически начинает плавиться. Ему хорошо, еще ни один из его партнеров не был таким… Таким замечательным, чутким и просто лучшим. Он несдержанно стонет, когда чужие пальцы с нажимом проходятся по его простате, крупно вздрагивая. Ему кажется, что он находится на грани сна и яви, сильней утыкаясь затылком в подушку. Чужие пальцы, длинные, нежные, планомерно растягивающие и смазывающие. Чайлд почти скулит и пытается насадиться сильнее, когда чужие пальцы оказываются в нем полностью, а после их разводят в стороны. Ему мало и хочется больше. И он получает, третий палец и ощутимый укус шеи, от чего он дрожит и почти тает. Ему кажется, что он может кончить только от этого, когда Чжун Ли хитро щурится, а после пары толчков, вытаскивает из него пальцы, внимательно рассматривая парня. Чайлд знает, чужой глаз точно цепляется за все его шрамы, но больше всего сейчас требуют внимания не они, а стоящий, уже готовый вновь стыдно излиться член и задница, которая ощущается… Странно и пусто… Он выдыхает, смотря на то, как выглядит чужое тело. Подтянутое, красивое, со стоящим членом. Он сглатывает и невольно облизывается, когда мужчина устраивается между его ног, готовый уже заполнить его пустоту, но. — Господин Тарталья! Он недовольно рычит, садясь на кровати и чувствуя собственный стояк. Все ведь было уже почти… Где-то в Ли Юэ открывает глаза и смеется один архонт, понимающий, что он не просто попал, но и пропал.

~~~

Архонт невольно удивляется, когда днем Тарталья зажимает его в углу комнаты и целует, жадно, несдержанно, словно подчиняя и отыгрываясь за незаконченное ночное действие. Стыдно признаться, но от такого напора коленки невольно задрожали, что Моракс был рад, что рядом есть стена, к которой можно прижаться спиной. То, что новое ночное рандеву происходит не без дикого желания Тартальи, даже удивляет. Парень силен, особенно в своих желаниях. Вполне возможно, что если так пойдет дальше, то в Тейвате появится новый архонт… Прекрасный Чайлд Тарталья, который хищно прищурился, устраиваясь на коленях Моракса удобней. — Кажется, нас прервали, — произносит он с улыбкой, от которой всё внутри Гео архонта загорается, а сам он кажется падает во тьму, в которой есть только наваждение и один предвестник Фатуи. — Да, — выдыхает Чжун, рассматривая парня. Вероятно, скоро подобное произойдет и в реальности, а не только во сне. Вот только… Он чуть хмурится, проводя пальцами по чужой щеке, внимательно рассматривая лицо парня. Поймет ли его Тарталья? Простит ли вот это самое вторжение в его собственные сны? Он рассматривает Чайлда, мягко целуя его, на что парень фыркает, прижимаясь к мужчине сильней. — Даже не вспомню, на чем нас прервали, — задумчиво произносит Чайлд, а после смеется. Прекрасно помнит, кажется, как и Чжун Ли. Губы мужчины мягкие, влекущие и их хочется сминать, прямо как нежные лепестки. Только цель разная. Не убить, а лишь насладиться. Насладиться чужим телом, духом и близостью. Он выдыхает, а после чуть двигает бедрами, чувствуя то, что не получилось урвать прошлой ночью. Чертовы поручения. Все идет так странно и быстро… Но здесь именно этого и хочется. В руках архонта вновь появляется небольшой пузырек с маслом, а пальцы сами тянутся к Чайлду. К его узкой заднице, которая так интригующе сжималась на его пальцах… Пусть только и во сне. Возможно из-за того, что это сон, пальцы достаточно спокойно проскальзывают в парня. Смазанного, трепетного, чуть сжимающегося на пальцах даже. Он выдыхает, оглаживая чужое бедро, слыша как Чайлд смеется. Он почти всегда это делает, пусть и по разному. Моракс медлит, капая несколько капель масла на свой собственный член, вновь начиная покрывать чужую шею поцелуями, достаточно легкими, но он не может оторваться. Боится пересечь последний рубеж, после которого невозможно будет сказать нет, даже если это просто сон. Первым сдается Тарталья, который с тихим рыком касается чужого члена, а после насаживается на него. Медленно, держась за чужое плечо, постанывая от того, как в него проникает чужой член, заполняя и растягивая чуть сильней. Чжун выдыхает, целуя чужой приоткрытый рот, придерживая и не позволяя парню сделать глупость и двинуться слишком резко или быстро, забывая, что это сон. Во снах нет боли. Но он не может не заботиться об этом парне. Чайлд узкий, приятный и горячий. Хочется прочувствовать его вживую, но нет. Нельзя. Не так. А Чайлду хорошо. Он постанывает, держась за плечи и шею архонта, и начинает двигаться. Медленно приподняться, а после опуститься обратно, чувствуя как по позвоночнику бегут мурашки, а пальцы на ногах поджимаются. Дело в нем? Или в Чжун Ли? Или в том, что это все сон? Неважно. Тарталье нравится, как ощущается чужой член в нем. Правильно, горячо, будоража кровь, что когда он чуть двигает бедрами, предвестник не может сдержать довольного стона. Кажется, он нашел нужный угол, правда, долго властвовать ему не позволяют. Чжун Ли рычит, а после осторожно опрокидывает парня обратно на кровать, нависая над ним, пряча чужое лицо за своими длинными распущенными волосами, словно в листьях ивы. Чайлд довольно облизывается, заставляя архонта наклониться сильней, вновь целуя, пока тот начинает двигаться сам. Сначала медленно, словно пробуя то, как ощущается и сжимается Чайлд в такой позе. И, судя по тому, как поцелуй становится все более мокрым, ему все нравится. Он набирает темп, а Тарталья обхватывает мужчину ногами, пытаясь быть ближе. Хочется больше, хочется глубже и сильней, хочется… Он стонет в поцелуй, сплетаясь с мужчиной языками, сжимая чужие волосы и грозя их вырвать. Оставить себе на память, рано или поздно придется уехать отсюда… От этих мыслей отрывает чувственный толчок, задевающий простату. Хорошо. Он стонет и жмется к мужчине, хотя, чтобы это повторилось не только во сне, но и наяву. Чжун Ли двигается, ритмично, размеренно, иногда делая более резкие толчки, заставляя парня почти что скулить от удовольствия и сжиматься, не хотя выпускать чужой член из себя. Тарталья скулит и мычит, чувствуя, как внутри все сворачивается в какой-то плотный клубок, который постепенно раздувается, словно какой-нибудь шарик и он не может сдерживать довольных стонов, когда архонт рычит, а после начинает двигаться резче, быстрее, яростней. Он почти задыхается от удовольствия и стонов, а глаза невольно закатываются, настолько часто чужой член прокатывается по простате, от чего Чайлд судорожно сжимает чужие бока коленями. Хорошо. Даже слишком. Может ли быть так хорошо на самом деле? Он не знает, но просыпаться не хочется абсолютно. Слишком хорошо, что тот момент, когда Чжун Ли довольно рычит, а после изливается в него, он пропускает, как и то, когда на его член ложится чужая рука, чтобы помочь ему самому. Хватает пары легких поглаживаний, что он просыпается, не сдерживая довольного стона, словно подросток, мелко дрожа, лежа в своей собственной постели.

~~~

Чжун Ли предлагает сам. Подходит, невольно краснея, осторожно касается парня и целует. Легко, нежно, не обязывая ни к чему. Просто касание губами. Даже как-то несерьезно, учитывая что у них уже было и во сне, да и на яву. Они стоят так пару мгновений, что архонт уже делает шаг, чтобы отойти от парня, когда тот перехватывает чужую руку и целует вновь. Но уже по-взрослому. Чайлд берет инициативу в свои руки, углубляя поцелуй, делая его более диким и несдержанным, словно электрический ток, вжимая мужчину в стену, за что Чжун Ли благодарен. Он хочет извиниться. За все то, что было и то, что будет завтра. За то предательство, о котором Чайлд не подозревает, но не может не отвечать на его поцелуй. Такой же безумный и неуемный как и сам Тарталья. Он выдыхает, держась за чужие плечи и облизываясь, смотря на парня. Возбужденный, раззадоренный… Моракс облизывается и притягивает его для ещё одного поцелуя, глубокого, чувственного. Он не скрывает свое желание, но пытается чуть остудить пыл Тартальи, чьи руки собственнически исследуют чужое тело. Бок и бедро, подтянутая задница… Когда его заставляют поднять ногу, придерживая её за колено, он смущённо мычит в поцелуй, невольно прижимаясь к чужому телу ближе. То, как они оказываются в кровати, в памяти не отпечатывается… Если конечно не считать пары будущих синяков из-за угла стола и того, что в кровать они упали, запутавшись в ногах. Вес Тартальи ощущается так… Правильно, что он не хочет его отпускать, кажется, пропадая в чужих голубых глазах навечно. Он тонет, проводя пальцами по чужой щеке, невольно выдыхая "Прости меня". Чайлд чуть хмурится, а после смеётся, затыкая мужчину поцелуем, принимаясь раздевать его. Чужие руки сами по себе заползают под пиджак и жилет, стремясь добраться до кожи, почувствовать ее тепло и то, что это все не наваждение. Архонт мычит в чужие губы, подчиняясь и прогибаясь, подставляясь под чужие руки, не волнуясь о том, что будет с одеждой потом. На мгновение он даже забыл, что будет потом с ними. Это не важно, в отличие от чужих рук и губ, которые сводят с ума, раздевая и тут же исследуя каждое новое место. Раздеть Тарталью проще, руки сами по себе скользят под полурастегнутый пиджак, тут же чувствуя шрамы, проводя по ним пальцами. Он еще так молод… Эта мысль больно бьет по осознанию того, что происходит, что архонт невольно пытается вывернуться, чтобы просто обнять парня. Обнять и прижать к себе, пряча от всех прошлых и будущих битв, которые когда-либо настигнут Тарталью. Его хочется спасти… Сможет ли он это сделать? Чжун Ли стонет, когда Тарталья ощутимо кусает его за плечо, возвращая в реальный мир, довольно ухмыляясь. — Ты же не пытаешься думать о ком-то кроме меня, Чжун Ли сенсей? — в чужих глазах видно желание и, кажется, капелька ревности, что архонт невольно улыбается, рассматривая парня. — Разве я могу думать о ком-то, кроме тебя? Особенно в такой момент? — Чайлд щурится, сыто и довольно, словно хищник, поймавший свою добычу. А Чжун Ли и не против быть его добычей. Чайлд садится, быстро стягивая с себя лишнюю одежду, а после и штаны с архонта, который невольно смеется, после обхватывая парня ногами, притягивая к себе ближе. Парня не хочется никуда отпускать. Даже смешно, что они оказались в спальне архонта, когда сны проходили у Чайлда. Он рассматривает чужое лицо, чувствуя приступ нежности, мягко целуя парня, а после выдыхая в чужие губы, не предлагая такого никому в течении многих тысяч лет. — Возьмешь меня? Чайлд на мгновение замирает, явно не ожидав такого предложения, задумчиво смотря на парня, а после облизывается, оглаживая чужое бедро. — Ты уверен? — Да, — выдыхает он, пусть на щеках и расцветает предательский румянец. Он отпускает парня, а после переворачивается и прогибается, открываясь для парня, который откуда-то достает масло… Предвидел ли он такой исход сегодняшней их встречи? Или это обычное совпадение? Он выдыхает, складывая руки перед собой и утыкаясь в них лицом, чувствуя, как на его бедра льется масло, а после чувствуя чужие пальцы. Они размазывают, а после давят, ненавязчиво, но ощутимо, что он невольно вздрагивает, когда они проникают внутрь. Чайлд посмеивается, а после прикусывает одну из ягодиц, от чего Моракс вздрагивает, не сдерживая постанывания. Это почти забытое ощущение того, что бы быть под кем-то. Подчиняться и подстраиваться. Слушаться и… Мысль теряется, когда Чайлд чуть двигает пальцами, задевая простату, а из горла вырывается довольный стон. Думать сложно, что он сдается, просто сосредотачиваясь на том, как чужие пальцы двигаются внутри него, доставляя забытое удовольствие. Он сжимает в пальцах покрывало, не сдерживая довольных стонов, чувствуя губы парня, кажется, везде. На ягодицах и бедре, на позвоночнике и боку… Тело сводит приятной судорогой, что он стонет и подается назад, насаживаясь на чужие пальцы, когда Чайлд сжимает его бедро со смехом, а после вытаскивает из него пальцы. Он выдыхает и несдержанно поскуливает, оборачиваясь и смотря на Чайлда, довольного, словно какой-то сытый кот. Такой же рыжий и хитрый. Моракс облизывается, рассматривая парня, который медленно встает на колени, а после, словно издеваясь, чуть потирается, медленно, специально раздразнивая и не входя. — Ты такой отзывчивый… Не подумал бы, учитывая твое обычное поведение. — И тебе это нравится, — выдыхает Моракс, а после довольно стонет, когда Тарталья наконец толкается в него, заполняя почти полностью, от чего он сжимается. — Нравится. Нравишься ты и то, как ты меня сжимаешь, — выдохнул Чайлд, поглаживая бедро мужчины, а после начиная двигаться в нем, вновь мешая сосредоточиться на чем угодно, кроме как ощущений от чужого члена внутри себя. Ему кажется, что он плавится. От удовольствия, того как чужой член скользит в нем, заставляя дрожать и стонать, сминая в руках покрывало, а ноги скоро кажется окончательно разъедутся, переставая держать. Совсем плохо становится, когда Чайлд с довольным рыком начинает двигаться резче, входя глубже и наклоняется, прижимаясь к чужой спине. Моракс стонет и скулит от удовольствия, не в силах быть тише или сдерживаться. Виной ли тому длительное воздержание? Или просто все дело в Тарталье? Он не знает, но не кончить, когда предвестник Фатуи оставляет на его шее довольно яркую метку своими зубами, вновь проезжаясь по простате, это выше его сил. Он дрожит, обильно изливаясь, почти съезжая с чужого члена. И если бы не сильные руки Чайлда, которые насаживают его обратно… Мысли путаются, а он не может не дрожать. После оргазма все чувствуется сильней, от чего он готов превратиться в желе, лишь бы… Он невольно вскрикивает, когда Чайлд с довольным рыком толкается вновь, полностью заполняя его и кончает, прижимая к себе. Он тяжело дышит, прижимаясь к парню, что навалился на него, довольно прикрывая глаза и расслабляясь на кровати, напоминая себе сейчас слайма. Двигаться и что-то делать лениво, что он просто прижимается к чужому боку, когда Тарталья выходит из него и скатывается, ложась рядом. Архонт выдыхает, утыкаясь носом в чужую шею, пока тело продолжает поддаваться расслабленной неге и подступающей сонливости, что даже чужая рука в волосах не кажется чем-то отвлекающим. Чжун Ли смотрит на парня, зевающего, с довольной улыбкой, что архонт невольно улыбается, укрывая их покрывалом и мягко касаясь чужой щеки. От мыслей, что завтра уже будет встреча адептов и группировки Цисин, на душе становится мерзко. Он обманул его. Предал. Нарушил условия незаключенного контракта… Моракс вновь мягко целует уснувшего парня в щеку, а после кладет голову на его плечо, мысленно прося у него прощения.