"Вуф" значит "Прощение"

      Один. Я снова один в этом глупом мире, в котором даже Смерть работает чисто для галочки. В мире, где один шаг не туда заставляет мою жизнь снова и снова покрываться шрамами и новыми психическими расстройствами.       Ещё совсем недавно я был в прекрасном мире с палящим летним солнцем и красивыми девочками, которым ещё только предстоит познать всю жестокость взрослого мира.       Я был там.       Я — человек, уставший и проклинающий этот взрослый мир.       Я — уже одной ногой в могиле, но там я был живее всех живых.       Я был слишком легкомысленным и теперь расплачиваюсь за это. Как? Я пью, пью много и без меры и сегодня в моём шоте не яблочный сок, а самый дешёвый и самый паршивый виски, какой только можно было найти в ближайшем магазине. Моя печень, кажется, совсем скоро откажет, но мне, как человеку, который не раз откровенно плевал в лицо Смерти, уже плевать и на это — не добила Ксана, так добью себя сам.       Гробить печень ради того, чтобы унять муки сердца? Вон там, в самом тёмном углу моей квартиры, валяется целая гора бутылок из-под водки, вина, коньяка, портвейна и прочего дерьма, включая коробки из-под дешёвого «вина». Как царь горы, над всей этой кучей возвышается абсент. Ни одна бутылка так и не ответила на волнующий меня вот уже несколько месяцев вопрос: «Когда моё сердце наконец-то заткнётся и я перестану любить ту, кого здесь никогда не существовало?»       Я осушаю залпом шот и кашляю так, будто у меня сейчас откажут и без того убитые лёгкие. Я наливаю ещё один шот, кручу его в руке будто пытаясь в этой мутной рыжей сорокаградусной дряни разглядеть знакомые черты лица. Мечтать не вредно, Семён — лик ангела в помойной луже увидит разве что пророк, а ты далеко не пророк, да и в Бога ты особо не веришь. — Зачем?       Вопрос, который останется без ответа. Я не понимаю, почему я согласился тогда вернуться сюда вместе со щенком, наглотавшимся мышьяка по самые гланды? Я ведь знал, что могу умереть в парке если вернусь раньше времени, но я, как влюблённый придурок, как глупый мальчишка в пубертате, согласился помочь своей единственной и неповторимой. Я выжил лишь благодаря чуду, да и этот глупый щенок, что сейчас грустно смотрит на меня, тоже. — Глупый пёс, — ругаюсь я на него. Он ложится на пол и закрывает морду лапами. — Тебе стыдно за свой поступок. Эх… прости, Снежок.       Я опускаю руку и глажу пса между ушей — ему это очень нравится. — Я не в обиде на тебя — я сам сделал этот выбор.       Я разблокировал экран телефона и смотрю на изображение той, ради кого я подписался на самоубийство — пшеничные волосы, чистые голубые глаза, невероятная красота. Это лишь фотография, но она так прекрасна. Я сделал эту фотографию пока она не видела и её улыбка, её нежные черты лица — всё в ней прекрасно и всё в ней причиняет мне боль.       Кулак с силой прилетает по столу и я осушаю ещё один шот.       Ты всего лишь плод моего воображения, Славяна Феоктистова. Ты глюк для моей реальности. Ты — круг, который моя прямая никогда не встретит в этой плоскости. Ты не существуешь ни в моём времени, ни в моей Вселенной, но я помню тебя и это всё, что мне осталось — помнить тебя, любить и ненавидеть.       Настройки файла.       Удалить.       Вы действительно хотите удалить файл Ангел.JPG (998 байт)?       Да, но нет — мой палец всегда готов нажать «Удалить», но он никогда не нажмёт «Подтвердить».       Ты мучаешь меня даже после всего того, что я для тебя сделал?       Ещё шот… и ещё… и ещё… и ещё… и ещё пока я не заглушу эту растущую по экспоненте боль! Я снова напьюсь и в миге белой горячки я забуду тебя, Славя, но потом снова вспомню и так по кругу.       Я пытаюсь забыть тебя, но ты всегда возвращаешься как чёртов бумеранг и бьёшь меня по самому больному! И пёс этот, Славя, тоже — он всегда радостно виляет хвостом при виде меня. Моя никчемная жизнь хоть кому-то важна, но не мне.       Снежок скулит будто зная, что я проклинаю его всякий раз, как стремлюсь напиться. — Дура! Чёртова дура! Это всё из-за тебя! Тебя…       Я назвал этого неряшливого пса Снежком — он ведь белый и пушистый. Он как облачко — ляжет тебе на живот и сразу лень вставать. И он ведь растёт, требует заботы, ласки, много внимания, а я едва ли могу дать ему всё то, что мне самому так необходимо! — Ладно, мальчик, пойдём. Сегодня снова будем гулять до тех пор, пока у меня колени не затрещат? — он радостно виляет хвостом и лает. Умный мальчик.       Мы выходим на улицу в объятия холодного марта. Я кутаюсь сильнее в шарф и корю себя за то, что забыл перчатки дома, а возвращаться мне попросту лень.       Знаешь, Славя… нет, не знаешь. Прогулки со Снежком напоминают мне о нас: наши прогулки, наши утренние пробежки, наши танцы на дискотеке, наши поиски Шурика, да и много чего ещё! Если бы не Снежок, то я бы уже точно допился до самых чертей и сиганул головой вниз — даже с третьего этажа помереть шанса весьма и весьма велики.       Впрочем, я бы мог и под машину прыгнуть. Под залипшего в телефоне дурачка, которому ответить на сообщение важнее, чем следить за дорогой. Или под гружёную фуру, съезжающую со спуска, чтобы уж наверняка.       Я мог бы зимой нырнуть щучкой в Неву голышом без свидетелей.       Я мог бы повеситься, оставив предсмертную записку: В моей смерти прошу винить тульпу.       Я мог бы найти Ксану и помахать ей ручкой, приговаривая: «Эй, сука! А я живой! Ну, попробуй убить меня в этот раз! Бог троицу любит — может в третий раз тебе и повезёт!»       В общем, меня бы уже грела ледяная земля одного из питерских кладбищ, если бы не этот подрастающий белоснежный лающий комочек шерсти с батарейками Энерджайзер под хвостом.       Ксана? На самом деле, как бы я не хотел сдохнуть, этой твари я не доставлю такого удовольствия: я обрубил все концы, переехал, стал жить на окраине, да и на улицу выхожу лишь с псом погулять, на подработки, да бухла купить.       Ищет она меня или нет? Не знаю, может она меня уже давно нашла и ждёт подходящего момента, что бы уже в третий раз попытаться меня упокоить. Бог любит троицу, а ты, Рандом, любишь троицу?       Славя, скажи, тебе ведь было плевать на меня тогда, да и сейчас плевать? Ты осталась там, в шестом дне моих невероятных приключений, а я отчалил в свою реальность. Я тогда решил, что ради тебя я спасу этого глупого малыша, но я и не подумал, что мне будет так плохо без тебя.       Ты так легко избавилась от меня!       Так легко променяла человека на собаку!       Мои чувства для тебя были пустым местом, как и я, но я по прежнему тебя люблю и всё ещё скучаю. Хоть убей меня — я даже умирать буду с твоим именем на устах.       Поверь, я хочу забыть тебя, мой ангел, но не могу. Иногда я думаю, что мне всё просто приснилось, а твоя фотография — это мои пьяные игры с фотошопом.       Я хватаю первую попавшуюся палку и кидаю её в сторону кустов. Снежок тут же бежит за ней, желая хоть как-то меня порадовать и самому повеселиться. Прогулки с ним, признаюсь честно, отвлекают меня от мирской суеты хотя бы ненадолго.       Но вот он пропал. — Снежок! Ты где?       Минута прошла, а он всё не возвращается. Я полез за ним через кусты и увидел как кто-то, чьего я лица разглядеть не могу из-за капюшона, гладит его между ушей. Он виляет хвостом так, будто нашёл самую огромную и самую вкусную косточку в мире. — Ох, извините. Уже поздно. Я не ожидал, что кто-то здесь будет… ходить…       Я будто умер там, в парке, пару месяцев назад. Умер и ожил, а потом снова умер. Сердце бешено пропускает удар за ударом и мгновенно уходит в пятки. Полная безумия улыбка растягивает мои губы до предела. — С-с-славя? Т-ты?       Девушка скинула капюшон и я тут же узнал её. Я бы узнал её из тысячи, нет миллиона, миллиарда людей! — Простите, а мы знакомы?       Мне показалось? Это не она, а кто-то просто очень похожий на неё? Ноги подкосились и я лёг на холодную землю снова жалея о том, что не сдох в том сугробе.       Она лишь похожа на Славю. В её жизни никогда не было ни Семёна Персунова, ни пионерлагеря «Совёнок», ни пионеров, ничего.       И на что я надеялся?       Что вот так просто встречу её?       Что она узнает меня?       Придурок!       Безумно похожая на Славю девушка легла рядом со мной, схватила меня за шарф, притянула к себе и увлекла в поцелуе. В таком знакомом, в таком тёплом и нежном, что все арктические льды растаяли бы в одно мгновение. У меня больше нет сомнений: — Славя! — Помолчи и дай мне ещё немного насладиться тобой в тишине, Сёмушка, — она снова притянула меня к себе и снова увлекла в поцелуе.       Я потерял счёт секундам. Я жадно целовал её хватая ртом углерод, который она выдыхает. Я вдыхал сладкий аромат её до боли знакомого шампуня и хозяйственного мыла. Я снова чувствовал себя живым посреди жестокого мира. — Прости, Сёмушка, я задержалась. — Плевать! Мне так плевать на это! — я притянул её к себе и обнял так крепко, будто если я выпущу её из рук, то она исчезнет и я потеряю её снова. — Ты здесь и я так счастлив… — Счастлив и пьян, дурачок? — Тебе не понять моих душевных мук. — Нет, понять, — грустно сказала она глядя мне прямо в глаза. Она тихо плакала. — Я всё это время пыталась найти способ как попасть к тебе. Я перепробовала всё что знала, но это не помогло. Я хотела уже всё бросить, впала в отчаяние и думала, что своим эгоизмом я убила тебя. Прости меня… — Если ты никуда больше не исчезнешь, то я прощу тебя. — Клянусь, я не уйду. Я буду рядом с тобой… и с тобой, глупый мальчик.       Снежок запрыгал и радостно залаял. Он прыгнул и разместился между нами облизывая то моё лицо, то лицо Слави. Её звонкий смех растопил моё сердце и подарил надежду на то, что я могу подержать ангела в своих «грязных» руках хотя бы ещё немного…