a little world just for the two of us.

      Комнату освещает свет красных неоновых ламп, а в воздухе витает терпкий запах кофе, доносящийся из пластикового стаканчика на тумбочке возле узкого диванчика, больше напоминающего лавку или кушетку, обтянутую чёрной дорогой кожей. Из колонок тихо льется приятная расслабляющая музыка, похожая на подборку от лоу-фай гёрл, а на глянцевой поверхности красной электрогитары, прислонённой к краю дивана, отражается экран монитора, добавляющий немного яркости тусклому однотонному освещению комнаты, тем самым делая её хоть чуточку менее похожей на проявочную студию пленочного фотографа.       Идиллия и умиротворённость комнаты исчезают ровно в тот момент, когда с губ одного из парней на том самом диване слетает первый тихий стон из-за сжимающихся на его ягодицах широких ладонях, обладатель которых довольно ухмыляется в поцелуй и настойчивым движением рук прижимает худощавое тело ещё ближе к своему.       Он чувствует приятное натяжение у корней волос, заставляющее его оторваться от пухлой проколотой губы, и открывает глаза, устремляя чуть поплывший взгляд прямо перед собой. Его встречают лукавая улыбка на пухлых губах и два блестящих озорных огонька, и он думает о том, что готов отдать всё на свете, чтобы они никогда не гасли.       — Ты же помнишь, что у меня трансляция на Вивёрсе через полчаса? — хватка на затылке постепенно ослабевает, и Джихун чувствует, как его тело окончательно размякает от массирующих кожу его головы подушечек пальцев.       — Конечно, помню. Что заставило тебя думать иначе, чаги~я? — заботливым движением руки Хёнсоку за ухо заправляют отросшую прядь его сожжённых волос, а у того в животе в очередной раз оживает стая порхающих бабочек от ласкового прозвища, которым младший называл его лишь в определённые моменты их близости.       — Просто создалось ощущение, — парень демонстративно ёрзает на чужих коленях, заставляя Джихуна под ним заметно напрячься, — Что ты хочешь задержать меня здесь на подольше, — Хёнсок закусывает нижнюю губу и с довольным прищуром наблюдает за тем, как пристально парень напротив следит за каждым его движением.       Джихун впадает в ступор и медленно сходит с ума каждый раз, когда в его любимого хёна будто бы вселяется маленький несносный чертёнок, толкающий того на разного рода провокации, буквально выбивающие из головы младшего все приличные мысли и оставляющие лишь невыносимое желание оказаться как можно ближе.       — Если честно, — Джихун наконец отрывает загипнотизированный взгляд от губ Хёнсока и устанавливает с ним зрительный контакт, усмехаясь своим собственным мыслям, — Я бы остался здесь с тобой навсегда, — и прежде чем старший успевает среагировать и закатить глаза на эту банальщину, чтобы не выдать, как расширились его зрачки и участилось и так быстрое сердцебиение, Джихун притягивает его обратно и крепко-крепко обнимает, скрещивая руки на его спине, а своими губами находя его.       Джихуну кажется, что целоваться ему нравится почти так же сильно, как выступать на сцене — только вместо гладкого пластика своего микрофона он сжимает в руках хрупкое податливое тело, реагирующее на каждое его прикосновение, а вместо радостных громких криков тысяч фанатов адреналин по венам разгоняют томные тихие стоны в губы. Хёнсок его мысли и чувства по поводу поцелуев разделяет полностью, стараясь каждый день отыскать хотя бы 5 минуток свободного времени в их забитом графике на то, чтобы провести их в плену любимых рук и губ.       Он не сразу замечает вибрирующий в заднем кармане комбинезона телефон, поскольку всего его нервные окончания, кажется, решили сосредоточить своё внимание на чужом языке, мягко играющимся с серёжкой на его нижней губе. Хёнсок сдавленно мычит и нехотя отстраняется, чтобы установить личность звонящего.       — Кто там? — Джихун не даёт ему отодвинуться, перемещая руку на его затылок, и нежно мажет губами по подбородку, цепочкой поцелуев спускаясь по линии челюсти к шее.       — Менеджер-хён. Пусти, Хуни, — Хёнсок предпринимает ещё одну неудачную попытку высвободиться, в итоге со вздохом принимая вызов и поднося трубку к уху, — Да, хён? Да, я у себя. Уже привезли? Да, конечно, смогу. Жду тебя, спасибо.       Джихун уже успевает переключиться на блестящие колечки у старшего в ушах, от чего тот щекотливо ёжится, но всё же находит в себе силы прекратить эту сладкую пытку и отодвинуть младшего за плечи, усмехаясь с немного грустной улыбкой на лице.       — Мне надо идти, Хуни. Доставка еды приехала раньше, чем ожидалось, мне пора начинать трансляцию, иначе всё остынет, — он виновато поджимает губы и всё же сползает с чужих колен, на которых просидел последние полчаса, начиная одёргивать и поправлять успевшую съехать и помяться мешковатую одежду, и разминать затёкшие от напряжения мышцы ног.       — А как же я? — Джихун обиженно дует губы и взглядом указывает на образовавшуюся в результате их активностей проблемку в нижней части тела, — Про то, каким образом остынуть мне, ты не переживаешь?       Хёнсок стоит напротив небольшого настенного зеркала и критично рассматривает своё отражение: спутанные волосы, припухшие и покрасневшие от поцелуев губы, съехавшая с плеча лямка комбинезона — Пак Джихун сделал всё, чтобы даже самому недогадливому человеку было понятно, где он был и чем там занимался.       — Ты бы ещё засос на шее мне поставил для пущего эффекта, — Хёнсок вздыхает и возвращается к парню, так и не сдвинувшемуся со своего места и, видимо, всё ещё рассчитывающему на приятное продолжение вечера, — А насчёт твоей проблемки… — он ехидно прищуривается и улыбается, — Подумай о выражении лица PD-нима на последней репетиции к концерту и все проблемы как рукой снимет. Отвечаю, на себе только что проверил.       Хёнсок с довольной усмешкой натягивает кепку, чтобы скрыть сотворённый Джихуном хаос на голове, и наклоняется обратно к нему:       — Не дуйся, дома обязательно продолжим. Обещаю, — он мягко чмокает его в губы и торопливо покидает комнату, освещённую красными неоновыми огнями, оставляя Джихуна одного.

***

      Хёнсок наслаждается самгёпсалем и общением с фанатами целых три минуты, пока на лайве не появляется первый комментарий от Джихуна, от которого он немного напрягается, заранее предчувствуя неладное — которое, впрочем, не заставляет себя долго ждать.       «Хён, перед уходом я бы хотел спросить у тебя одну вещь»       «Почему у тебя такие красные губы? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ»       Хёнсок сам удивляется скорости своей реакции, когда начинает молниеносно лепетать в ответ, что «это мой натуральный цвет, и вообще не знаю, что с ними такое, никакого мейка на них нет», про себя матеря Джихуна на чём свет стоит за эти опасные игры, которые тот периодически затевает на публике и за которые потом получает не только от самого Хёнсока, но и от стаффа, трясущегося за любой возможный реальный двойной подтекст, подливающий масла в огонь фантазий шипперов.       Хёнсок с облегчением выдыхает, лишь когда младший уходит с лайва, и думает о том, сколько минут часов будет ворчать на Джихуна, когда вернётся домой, пока губы предательски расплываются в улыбке от воспоминаний о том, как он провёл последние полчаса своей жизни и из-за чего именно его нижняя губа так сильно припухла.

***

      Джихун лежит на кровати Хёнсока и листает ленту в соц.сетях, когда хозяин комнаты возвращается домой, тут же скидывая на стол свою сумку и угрожающее двигаясь в сторону «гостя».       — Весело тебе, да? — Джихун не успевает даже зафиксировать появление старшего, как его телефон буквально выхватывают у него из рук и откидывают на другую часть кровати, а сам он оказывается прижат к упругому матрасу под испепеляющим прищуром пары глаз сверху.       — Ты уже дома, хён? — он невинно улыбается и по-свойски накрывает руками колени старшего, в определённый момент даже умиляясь с дующегося Хёнсока, недовольно скрестившего руки на груди.       — Я там чуть едой не поперхнулся, когда ты комментарии свои строчить начал. Совсем с ума сошёл, что ли? Мало тебе всех уже существующих видео-подборок и постов о нас в соц.сетях? Хочешь добавить? — старший правда изо всех сил старается сохранять серьёзный вид, чтобы до кое-кого наконец дошло, что пора бы уже завязывать со всеми этими шутками, которые, по мнению всех сведущих об их отношениях людях, точно до добра не доведут. Однако с каждым поглаживающим по коленке движением тон Хёнсока становится всё менее раздражённым, и Джихун пользуется моментом, чтобы перевернуть их и нависнуть сверху.       — Ну прости меня, — он опускается на локтях ниже и тычется носом старшему в щёку, словно нашкодивший щенок, — Признаю, перегнул немного с комментами, — он ласково чмокает его и отстраняется, с ехидством ожидая реакции хёна на его следующую фразу, — Надо было просто в личку тебе написать, ты бы и от одного уведомления поплыл, — глухой звук шлепка по плечу быстро перерастает в шумную возню на кровати, прерываемую лишь сдавленными смешками обоих парней, которые прекращают терроризировать друг друга только когда их дыхание совсем сбивается, а сдерживать смех от щекочущих по рёбрам пальцев становится совсем уж невозможно.       — А вообще, ты сам виноват, — сбивчиво выдаёт младший, на что Хёнсок удивленно поднимает бровь, морально подготавливая себя услышать очередную чепуху, судя по весело пляшущим в глазах Джихуна смешинкам, — После фантазий об Ян Хёнсоке и не на такие гадости заряжен будешь, — он довольно щурится, наблюдая за тем, как старший закатывает глаза на его заявление, и затем наклоняется к его лицу, буквально обжигая его ухо горячим дыханием — Но мне, если честно, о Чхве Хёнсоке фантазировать нравится намного больше.       Джихун ожидает снова получить тычок в плечо за свои двусмысленные шуточки, однако вместо этого вдруг чувствует, как чужая рука плавно зарывается у него в волосах, а чужой язык оставляет на мочке его уха влажные следы.       — Покажешь тогда, что ты там себе нафантазировал?

***

      Джихуну сегодня снова не спится даже несмотря на то, что под боком уже давно посапывает его любимый человек, вымотанный после тяжелого рабочего дня и не менее энергозатратной ночи. Он бросает на чуть приоткрытые губы быстрый взгляд, силясь с желанием снова накрыть их своими, и осторожно выбирается из-под одеяла, как можно тише удаляясь в гостиную, по пути прихватив с собой свой телефон и макбук старшего.       Он в очередной раз запускает трансляцию на Вивёрсе и включает один из своих плейлистов на макбуке хёна — он знает, что тот крайне редко действительно включает их для себя, но никогда не удаляет из своей медиатеки и всегда добавляет его новые рекомендации — просто так, «на всякий случай».       Джихун про себя отмечает, что после вечеров с Хёнсоком всегда становится особенно сентиментальным и откровенным, когда с теплотой в душе делится с фанатами своими искренними мыслями и совместными воспоминаниями со всеми ребятами из группы.       Он уже заканчивает трансляцию, когда слышит звук шлёпающих по полу ног за спиной, и тепло улыбается, чувствуя мягкие руки у себя в волосах.       — Снова не спится, мм? — сонно тянет Хёнсок, опуская подбородок на чужую макушку, — Пойдём в кровать, я замёрз, — старший переминается с ноги на ногу и жмётся к Джихуну как настоящий кот, требующий ласки и внимания — в такие моменты желание защитить и всегда быть рядом буквально разрывает парня изнутри, однако его забота почти всегда выражается в немного другой, его собственной, особой манере.       — Одеться не пробовал? — Джихун насмешливо хмыкает, выключая все гаджеты, и возвращается в постель вместе с хёном в обнимку, по пути в шутку легонько шлёпая того по бесстыжей голой заднице, чем заслуживает тычок острым локтем в бок.       Джихун прижимает примостившегося в его объятиях Хёнсока ближе к себе, переплетая их ноги и носом зарываясь в волосы на его затылке, и наконец медленно проваливается в хоть и короткий, но свободный от забот и тягот будней безмятежный сон, согреваемый теплом под боком.