Я не Бонт

Люцифер, Мими, Дино — они стояли на коленях, опустив головы, и на их головах были надеты мешки, полностью скрывавшие их лица. Люцифера нервно передергивает, когда он слышит приближающиеся шаги — мои, Мальбонте, Фенцио и ещё пару демонов. Мими дрожала всем телом, напряжённо вслушиваясь, пытаясь уловить шорохи и звуки: ей страшно, но она держится так же смело, как и всегда. Не могу контролировать свои эмоции, когда вижу любимых друзей. Нетерпеливо, судорожно делаю шаг к ним навстречу, но Мальбонте выставляет руку вперёд, отсекая попытку приблизиться. — В тюрьму их, — властно бросает Мальбонте приказ и, даже не посмотрев в мою сторону, хватает меня за руку. — Нет! Они мои друзья, я никуда не пойду, а с тобой тем более! — мужчина сильнее меня и лишь сжимает больное запястье, прикованное несколько днями ранее цепями, тащит за собой, словно собачку за поводок. — Вики? Вики это ты? Вики! — Люцифер, кажется, узнает мой голос, который срывается. Впрочем, не только он. Вижу, как Мими и Дино борются против сторонников Мальбонте, вижу, как из всех сил они дают отпор. Уставшие, слабые, но они не сдаются. — Отпусти меня! — крик, который до этого был громкий, звонкий и был слышим на весь подпольный лагерь, стал хрипом. Мальбонте не останавливается, — видно, ему было все равно. Только не плакать, — умоляю саму себя, когда тоска распространяется по телу — только не плакать. Я сильная. Сильная. Сердце стучало деревянным стуком. Чувствую, что собственные губы непроизвольно дрожат. Запястье ныло, и я уверена, что что под онемевшей кожей быстро вздуется бугорок. — Я тебя ненавижу! Забудь, что я говорила! Ты монстр! Мальбонте будто не слышал, что я говорю, продолжая тащить за собой, как ни в чем не бывало. Приближаясь к покоям Мальбонте, я начинаю рассматривать его крылья — могучие, мощные. Отлив кроваво-красного оттенка ярко выражен на кроющих перьях крыла. Такие огромные и величественные, — пускаю мысль, но тут же добавлюсь — это не отменяет того факта, что он придурок. Осторожно отпускает отёкшее запястье, когда мы оказывается на пороге комнаты, и я воспользуюсь случаем, чтобы собраться с мыслями, — адреналин сильно мешает думать. — Отпусти их, — начинаю злобно и разгневанно шипеть, яростно приблизившись к Мальбонте, — Им не место здесь. — Почему ты их защищаешь? — недовольно спрашивает он и, непривычно хмурится, на лбу появляются две глубокие морщины. — Они мои друзья, — я бы в очередной раз сказала бы про глупую детскую наивность Бонта, но оказаться снова в тёмном, хлипком зале не планировала. По край мере, то сегодня точно. — И всё? — растянул губы в улыбке и при этом они превратились в тонкую линию, — «То, что называется дружбой — в сущности, только союз, цель которого обоюдное сохранение выгод и обмен добрых услуг» Хренов философ. Книг начитался, цитаты подучил и расхаживает как петушок? Видимо, заметив мою глубокую задумчивость и обеспокоенность, он подошёл ко мне. Рукой приподнимает подбородок, пристально смотря в глаза. — Почему ты так уверенна, что дорога им? — Потому что уверена! Во-первых, мы прошли через многое, — начинаю аргументировать, загибая указательный палец, — Во-вторых, они спасали мне жить, как и я им. Очевидно, что и так всё ясно, — многозначительно нарочито хмыкаю, демонстративно с каплей надменности поднимая высоко подбородок. Нужно держаться выше. — А я считал, что это называется взаимная помощь, — насмешливо окидывает взором сверху вниз, останавливаясь на ногах. Кривая улыбка обнажала белые и ровные зубы. — Нет! Презрительно складываю руки у себя на груди. — Даже странно, — актёрски делать вид, что задумывается, — Ты — непризнанная, Люцифер — сын Сатаны, — подслеповато щурит глаза, — Только дружба? Знаешь, с тобой нас связывает гораздо больше. Мы одно целое. — К сожалению, — грубовато и достаточно громко произношу я, и, не обернувшись, присела на край кровати. Слышу тихий звук шагов, всё приближающихся и приближающихся ко мне. Тоска съедает меня. Особенно от осознаваемая, что я бессильна. Бессильна. — Я знаю, что ты расстроена, — не замечаю, как его руки осторожно легли на замёрзшие плечи. Хочу сдёрнуть их, но игнорирую. Плевать. Тонкими длинными податливыми пальцами начинает медленно массажировать. Потерплю. Ощущаю как Мальбонте касается волос, и так же чувствую его энергию, проходившую сквозь меня — умиротворенность накатывает огромной, нереальной волной. — Расслабься, Вики. Ты ведь не думаешь, что я не дам тебе с ними встретиться? — липко и хрипло говорит на ухо, опаляя кожу жарким дыханием. Заботы плавно отходят на дальный план, потому что тревога и беспокойство проходят — мне становится спокойно и тепло. Рядом с ним. Нельзя! Захлёбываюсь собственным вздохом, когда мужчина надавливается кончиками пальцев на мышцу, поднимающую лопатку. — Я помню, как ты поцеловала Бонта. Так невинно, ласково. Скажи, — шёпот, тихий шёпот, — Ты бы поцеловала меня? Трется нежно носом о шею, шершавыми ладонями поглаживая плечи, зубами касаются мочки уха. Нельзя! Стоп! Комната кишит моим волнением. — Не Бонта, — снова хрипло шепчет, заставляя блаженно прикрывать глаза, — Меня. С моими недостатками. Ты бы поцеловала? Губами проводит по изгибу моей шеи, и о Шепфа, сладостно слишком. Жестом дразнит меня, — Поцеловала бы, Вики? Проводит руками по затылку, смело и властно. Обхватывает волосы вокруг своего запястья, и тянет, тянет назад: поднимаю голову, встречаюсь с его темными глазами. Слишком завораживающе. Я дрожу как лист. Почему он так красив, что сердце останавливается? Мальчик с потерянной судьбой. Мальчик, который остался один. Я часто дышу и не могу отвести взгляда от него. Нельзя, нельзя, нельзя. — Да, поцеловала бы, — сдавленно прошептала, чувствуя как живот трепетно скручивает внизу, во рту высыхает вовсе. Мальбонте долго смотрит на мои губы — дёргает вперёд и рывком оказываюсь на алом шелковом покрывале, откидываю голову, невзначай ударяясь о спинку кровати. Специально, гад? Прошу себя остановиться. Пожалуйста. — Мы не должны. Запрет. — Вики, мне запрещено выходить из башни. Я в любом случае вне закона. Обходит стремительно кровать, возвышаясь надо мной — вздыхаю запах мускула и терпкий аромат Мальбонте. Где-то внутри, в тёмной глубине, мои мышцы сжимаются от сладостного томления. Чувствую слишком приятное, тягучее внутри. Наклоняется он сам опасно, словно хищник. Хочется назвать его повелителем, но вовремя прикусываю свой язык. Придавливает заняться над головой и, заставляет смотреть на него — только на него. Сейчас, в темных оттенках комнаты, он невероятно красив: острые скулы, блестящие от возбуждения глаза. У меня вырывается лишь глухой стон. Совесть проигрывает, и я резко, жадно впиваюсь в его губы. С замиранием слышу, как он прерывисто выдыхает. На вкус сладкие. Его энергетика — чистый шоколад, тягучий. Тёплый язык касается моего неба, я вся горю, такого не было. О шепфа, после его горячего языка кожу приятно покалывает. Ласкает языком ключицы, пока я дышу часто-часто. Это происходит на самом деле. Переполняют миллионы эмоций, потому что сгустки нашей энергии сливаются воедино. Ставит одно колено между моих ног, раздвигает их, и я чувствую, как он касается меня пальцами, отпуская мои запястья. Сквозь одежду я чувствую его пальцы. Чувствую. — У тебя красивое тело. Я знаю, что Бонт говорил тебе это, но он бы никогда не сделал так, — Мальбонте медленно целует меня, лаская зыком. Горячая, тяжёлая рука задерживается на бедре. Свободную руку запускает в мои волосы и придерживает голову, пока целует шею. Зубы касаются моей ключицы, я не могу сдержать стона, когда он покрывает тело поцелуями. Касается там, где никто не касался. У него такие припухшие и розовые губы. Снова целует, но в этот раз в уголки рта, в нос и в губы. Руками стараюсь сделать его максимально ближе, отчаянно прижимая к себе. Ладони шарят по его спине. От безвыходности сглатываю слюну. Челюсти его крепко сжаты. Отрывается лишь на короткий миг — развязывает с себя длинный пояс, так сексуально. Нужно остановиться. Нужно ли? Стараюсь не подавать вида, когда вижу крутые бицепсами на руках и тонкими гибкие мышцы, остро выделяющаяся линия ключицы. Широкие плечи, узкие бёдра, видно как перекатываются мускулы у него на животе. Как можно иметь такое потрясающее тело? Желания, густое и горячее, разливается по животу. Изнемогаю от желания. Придвигаясь ближе гладит по подбородку. Ладонью зарываюсь в его волосы, на удивление очень мягкие, непокорные. Нежно оттягиваю их назад. Задерживаю дыхания, когда длинные пальцы умело находят чувствительные точки через материю, и я сгораю, таю от блаженства. Бедра начинают двигаться в собственном ритме. Сознание так сильно туманится что на мгновение забываю кто я. Из моего открытого рта доносится стон. Напряжение внутри меня росло медленно, неумолимо медленно. Обхватив рукой за подбородок, приподнимая его вверх, открывая горло, его губы неспешно спускаются вниз, покусывая, посасывая и целуя. Стону. Моя водолазка сползает с плеч, а потом и вовсе оказывается где-то в постели. Разгоряченная кровь скапливается внизу живота, между ног. Руки ласкают грудь, пока я отчаянно прижимаюсь к нему. Губы так медленно спускаются к ложбинке у основания шеи. Изгибаюсь на кровати. Его кровати. Закрываю глаза и стараюсь впитать свои ощущения. Отголоски глубоко в животе отдаются, когда Мальбонте проводит кончиком носа по линии между животом и лобком, нежно дразня языком. Мое сердце колотится, выпрыгивая из груди. Кожа горит, как и я сама — внутри полыхает. — Хочешь меня? Хватаюсь руками за покрывало, сжимая его. Хочу напрячь ноги, но не могу пошевелиться. Краснею. Чертовски краснею. Жадно целует, его языке и губы сплетаются с моими. Язык мой неуверенно тянется к его. Я буду жалеть. Я ненавижу себя. Буду. Буду. Буду. В крови так сильно бушуют гормоны. Слышу его издевательский довольный смешок. Я по-прежнему продолжаю цепляться за его волосы, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Не могу отвести от него взгляда. Смотрит прямо на меня, мягко обхватывает грудь. Мои соски набухают и твердеют под его неотрывным взглядом. От него сильный напор. Щекотно, когда длинные пальцы стаскивают трусики и бросают их куда-то в сторону. — Ты хочешь этого? Хочешь, Вики? Хочешь меня — Мальбонте? Глаза его горят. Руки сжимают его плечи, когда головка члена утыкается в клитор, — Да... Неподвижен и ждёт, когда я привыкну к ощущениям. Его взбудораженная энергия.... она повсюду... Я нерешительно тону в ней. В нём слишком много силы, много. А я лишь как сосуд для этой силы, которая переполняет до краев, окутывает, словно дымка. — Маль... бонте. Сжимаю зубы от нахлынувших чувств. Горячо. Липко. Мокро. Дрожу. Дрожу. Успокаивающе проводит пальцем мне по нижней губе, чуть останавливаясь и, давай передохнуть. Чувствую тёплый язык на шеи. Время словно замедляется, когда он движется во мне. Ударяюсь затылком много раз о спинку кровати, и я чувствовала, что Мальбонте хотел меня вдолбить в неё. Блеск в его чёрных глазах заставлял всё сжиматься внутри. Агрессия и страсть. Забота и ненависть. От горьких чувств готова задохнуться прямо сейчас. От накопившейся страсти выгибаю спину словно кошка. Я слышу тяжелый стук его сердца, целую чуть мокрые волосы. Его грудь вздумается, замирая, и он поднявшись, смотрит на меня. Делает всё аккуратно, нежно. Я буду жалеть, обещаю. Но не сейчас. Только не сейчас, особого, когда дохожу до трепетного пика. И не тогда, когда Мальбонте упадёт мне на грудь, прикрывая глаза, и засыпая тихим сном. Как давно он так не спал? И не тогда, когда мы заснём, а я буду сгорать от стыда, и больше всего — зарождения внутреннего предательства. Но я буду жалеть — это точно.