Живой робот

      — Иштар! Привет! — радостно улыбалась Хати. — Элиас тут надумал тебя на выставку отвести! Ты как?       — А что за выставка? — заинтересовалась я.       — Выставка временных находок. Открылась только вчера. Там очень много вещей из твоего времени. Я хотел бы услышать твое мнение о ней, — сказал Элиас.       Мы с Хати зашли в кухню, а Элиас удалился дальше по коридору.       — А точнее, краткий рассказ о каждой вещи, — перевела я.       — Ты не хочешь? — спросила Хати.       — Да нет, я не против. Мне даже интересно. Но, боюсь, если он будет расспрашивать о каждой вещи, то мы не осмотрим и десятка экспонатов, — я поведала свои опасения Хати.       — А, вот ты о чем, — усмехнулась она. — Есть такое. Элиас у нас дотошный. Но ты не переживай! С ним в этом плане просто. Он же понимает, что людей его чрезмерная любознательность утомляет. И, кстати, совершенно не обязательно смотреть все сразу, и обо всем сразу рассказывать. Мы с Элиасом наизусть все эти вещи знаем. Он вполне может и потом тебя порасспрашивать о каждой.       — Зачем тогда туда идти, раз вы все их и так видели? — удивилась я.       — Ну, во-первых, тебе показать. Может быть, подскажешь нам, что и как. А то мы не со всеми вещами разобрались. А во-вторых, не сидеть же дома! Ты и так больше чем полдня здесь.       — Ну, да, — согласилась я.       — Ну что, идем? — спросил Элиас, входя в кухню.       — Идем, — кивнула я. — Хати, а, может быть, ты меня научишь с кухней обращаться?       — А ты хочешь?       — Да. Это и интересно, и полезно. А то мне, честно говоря, как-то не по себе. Сижу тут как самый настоящий нахлебник!       — Да какая же ты нахлебница! — всплеснула руками Хати. — Ты гостья! К тому же очень полезная! По дому всю работу делает Кай. Для того он и создан. Готовить я просто люблю, поэтому делаю это сама! А вот информацией, которой ты обладаешь, больше не имеет никто. Так что не переживай по этому поводу. А вот если тебе интересно, то я покажу, — пообещала Хати.       Теперь готовкой обеда мы с Хати занимались вместе. Мне объяснили систему холодильника, духового шкафа, принцип выбора посуды и времени приготовления пищи, просветили относительно наиболее распространенных продуктов питания. Ну, что ж, теперь можно будет попробовать приготовить что-нибудь самой!              Занятное место — эта их выставка! Большой многоуровневый павильон. Стеллажи с мелкими предметами, крупные экспонаты висят в нескольких сантиметрах над полом. Никаких ограждений не было. Людей не то чтобы было много, но экспонаты обступали довольно плотными группами.       — Сколько же вы вещей-то понатаскали! Наше время, наверное, обеднело, не досчитавшись, — поразилась я.       — Да нет, всегда стараются брать так, чтобы было незаметно, — опроверг мое предположение Элиас и отправился к первому экспонату.       — Это произведение искусства? — спросил он.       — Да, это скульптура, — кивнула я. — Точно не знаю, чья она, и кто на ней изображен, но это, скорее всего, древнегреческая или древнеримская античная скульптура или ее копия. Думаю, это какой-нибудь бог.       — Бог? — заинтересовалась Хати.       — Ну, в античности был политеизм. Бог неба и грома — Зевс, бог морей, штормов и землетрясений — Посейдон, бог подземного царства — Аид, — перечислила я трех основных богов.       — А чем они отличаются? — спросил Элиас.       Чувствую, осмотр выставки окончен на этой статуе. Теперь мы будем ее обсуждать до самого вечера, а, может, еще и с утра продолжим.       — Зевс — кудрявый дяденька с бородой, у него был щит и двойной топор, и еще, кажется, птичка. Или нет… В общем, он главный бог на Олимпе. Посейдон тоже кудрявый, но без бороды вроде бы. А может быть и с бородой… В общем он брат Зевса, всегда с трезубцем изображается. Аид — третий брат Зевса и Посейдона. Не знаю, кто из них старший, кто младший. Цербер еще у него был.       — Цербер?       — Трехглавый пес. Он охраняет врата царства мертвых.       — Хм… эта статуя не похожа ни на одного из них. Значит, это все-таки не бог, — заключил Элиас.       — Да ты думаешь, всего три бога? Их там около сотни. Я всех не помню! Так что, вполне вероятно, что это кто-нибудь из детей главных богов, — пожала я плечами.       Глаза Элиаса зажглись фанатичным огнем.       — Если ты меня сейчас будешь расспрашивать о древнегреческой мифологии, то мы больше ничего не посмотрим и не обсудим, — поспешила сказать я.       Элиас окинул взглядом зал, задержался на каком-то стеллаже с мелкими экспонатами и, вздохнув, распрощался с идей ознакомиться с древнегреческой мифологией. Слава богу! Слава всем греческим богам!!!       — Пойдем тогда к неопознанным предметам, — предложил Элиас. — А то, если у всех предметов искусства такая богатая история, то мы точно ничего не посмотрим кроме них.       Мне было все равно. Мы подошли к той самой полке, на которую Элиас променял греческих богов. Ух ты, сколько мелочей.       — Ты можешь сказать, что это? — Парень окинул взором полку.       — Могу. Спрашивай! — предложила я. Если сейчас начну перечислять, то он потом будет расспрашивать обо всем сразу.       Эллис стащил с полки первую непонятную ему вещь и подсунул мне ее под нос. Супер, мы пришли на выставку в их времени, а они у меня спрашивают об экспонатах!       — Это зубная щетка, — ответила я. — Ей зубы чистят. Ну, точнее, еще паста зубная нужна. У вас сейчас ничего такого нет, вы просто полощите полость рта, и все.       — Понятно, а это? — Элиас забрал щетку, положил ее на место и предложил моему вниманию следующий предмет. — Это гвозди или иголки?       — Хи-хи-хи, не поверишь! Это расческа! Вернее, ее фрагмент, — рассмеялась я, взяв в руки резиновую часть с железными зубчиками от расчески-массажки.       — Расческа? — удивился Элиас. — Странная какая.       — Ну, это только ее часть, тут еще корпуса с ручкой не хватает. Как вы вытащили только этот кусок-то?       — А он отдельно лежал, а рядом, наверно, как раз корпус.       — Вот кто-то удивился, когда не обнаружил начинки от расчески, — расхохоталась я.       — Да… Вот это что?       — Это системный фильтр. Его подключают к сети, а в него втыкают вилки других электроприборов, чтобы они работали.       — Это подключается к сети? — удивилась Хати.       — Ну, не к такой, как у вас. К электричеству. Вот это вилка, ее надо воткнуть в розетку, где течет ток. Где-то я тут утюг видела. Ага, вот он. Ой, тут еще и защита от детишек! Так-так. Вот так надо! — Я подключила утюг к переходнику.       — И что теперь будет? — спросила Хати, разглядываю соединенный утюг с фильтром.       — Ничего, системный фильтр-то не подключен к сети.       — А что бы было, если бы подключили?       — Ну, утюг бы нагрелся, и им можно было бы гладить одежду.       — Гладить??? — хором спросили Хати и Элиас.       — Ну… вот одежда же мнется, особенно после стирки? Когда ее постирают, и она высохнет, тогда и гладят, — я изобразила, что надо делать.       — А что значит «защита от детей»? — спросила Хати.       — Ну, это когда просто так вилку в розетку не сунешь. Нужно как-то определенно совать. Я точно не знаю, оно как-то само получается или не получается.       — Мм… понятно, — сказала Хати, в глазах которой читалось явное непонимание.       — А это что? — Элиас подсунул мне под нос мобильник.       Я чуть за голову не схватилась. Может, лучше не говорить, а то это будет навечно, а если он окажется еще и заряжен…       — Это мобильный телефон, и давай я тебе потом как-нибудь о нем все расскажу. Это слишком долго, потому что он тебя точно заинтересует очень сильно.       — Сильнее греческой мифологии? — засомневалась Хати.       — Гораздо сильнее! — заверила ее я.       — Что же это за штуковина такая, — поразилась Хати.       — Ладно, потом, так потом, — покладисто согласился Элиас. О, все лучше, чем я думала! Потом я ему буду только устно рассказывать, но ничего не показывать. Если он, конечно, домой не принесет этот мобильник…       Я стащила с полки мягкую игрушку и осмотрела. Что это за зверь или иное я понять не могла — слишком буйная фантазия.       — Это чучело какого-то зверя? — спросил Элиас.       — Это мягкая игрушка, но вот что они хотели изобразить даже мне не понятно, — призналась я.       — А что за мягкая игрушка?       — Ну, дети играют с игрушкам, они у них разные. Вот эта мягкая. А вот это — скотч, клейкая лента, — я взяла его в руки, нашла конец и, чуть отмотав, показала Элиасу. — Это — контактные линзы, новые, запечатанные. Их вставляют в глаза, и это помогает лучше видеть.       — Это как так — это вставить в глаза? — ужаснулась Хати.       — Да нет. Это упаковка! Там внутри тонкая линза, — пояснила я, откладывая ее в сторону. — Это елочная игрушка. Такие праздники есть — Новый год и Рождество. На них наряжают елку разными игрушками. Вот, например, такими.       — А мягкими тоже?       — А это кто во что горазд, но обычно стеклянными или пластиковыми. Еще мишура есть и дождик. Вот, кстати, и мишура. Ей тоже украшают елки и одежду к празднику.       Вокруг меня уже собралось прилично народу, и все внимательно слушали и передавали друг другу предметы, о которых я уже рассказала. Почувствуй себя экскурсоводом!       — А можно спросить? — робко раздалось из толпы. Я повернулась. — Для чего вот это используется?       Толпа расступилась, открывая мне вид на соседний стеллаж. Там располагались разные коробочки, футляры и корзинки.       — Для хранения чего-нибудь. Вот это — шкатулки. В них хранили что-нибудь ценное. И это, кстати, мыльница, а не шкатулка, — я вытащила невесть как затесавшуюся в резные шкатулки обычную мыльницу ядовито-зеленого цвета.       — А что такое мыльница? — заинтересовался Элиас. — И чем она отличается от шкатулки.       — Ну, принцип у всех коробочек одинаковый. Но в шкатулках хранят, например, драгоценности, а мыльнице — мыло. Она стоит обычно в ванной или на кухне, около раковины. Частая соседка щетки, — я взяла зубную щетку и положила их рядом. Мылом руки моют, чтобы чистыми были, — спохватилась и пояснила я. — Специальное вещество такое.       Мой взгляд упал на полки с книгами, тетрадями и газетами, в самом центре которой стоял рулон туалетной бумаги. Я закрыла себе рот рукой и, посмеиваясь, стащила рулон с полки книг и добавила его к мыльнице и щетке. Тут он уместнее.       — Это тоже стоит рядом?       — В каком-то смысле, — я не выдержала и расхохоталась.       — А что такое? — немедленно спросил Элиас. — Что не так? На той полке все бумажное, и это тоже. В книгах пишут какой-то текст, но есть еще тонкие книги, называемыми тетрадями, в них пишут от руки. А это, видимо, хранилище чистой бумаги, чтобы писать.       Я расхохоталась пуще прежнего.       — Не вся бумага для письма, — с трудом выговорила я.       — А эта зачем?       Я только смеялась.       — Иштар, во имя науки, объясни ему, а то он лично распределял эту вещицу, — попросила Хати.       — Лично? — Я принялась хохотать по новой.       — Иштар, что это? — настаивал Элиас. — Что я такое смешное поставил не туда?       — Это рулон туалетной бумаги, — наконец выговорила я. — И, как его используют, я вам, пожалуй, не объясню, потому что у вас все совсем не так. Скажу только, что на нем НЕ пишут.       Мы еще долго пробыли на этой выставке, и я долго рассказывала про разные предметы. Нашла довольно много несоответствий, но таких казусов, как с туалетной бумагой, больше не попалось. Железную кофеварку отправили к произведениям искусства, хрустальную вазу — к ведрам и стаканам (даже парочка ночных горшков затесалась), гладильную доску определили к столам, компьютерный диск к зеркалам добавили, шампуры положили на стеллаж с холодным оружием, в музыкальные инструменты попала кастрюля, среди поделок затесалась материнская плата от компьютера. Забавная выставка! Напоследок я еще и ножницы вытащила из холодного оружия.       — Вы бы еще и иголки с гвоздями туда определили!       — Нет, гвозди — это строительный материал, а иголки — это швейные принадлежности.       — Но ведь железные и острые же! Можно сюда еще ножовку, пилу и топор добавить для полного комплекта!       Мы уже собрались уходить, ибо было поздно, как вдруг у самого выхода я увидела пространство, заставленное разнообразными шкафами, тумбочками и комодами, где, горделиво опираясь на стену, стоял… гроб. Я так и застыла на месте.       — Вы откуда это вытащили? — спросила я, указывая на гроб со священным ужасом на лице.       — Ээ… — задумался Элиас, видимо, перебирая в уме все вещи. — Из какой-то мастерской. Там их несколько таких стояло. Мы один забрали.       — Из мастерской? Слава богу! — облегченно вздохнула я.       — А что такое? Я снова не туда что-то определил? Эта вещь не предназначена для хранения? — обеспокоено спросил Элиас.       — Это опять твоя работа? — усмехнулась я.       — Да. А что не так?       — Да видишь ли в этом не хранят, а хоронят! Это гроб. Туда кладут покойников, заколачивают и потом зарывают в землю, ну, или сжигают. У кого какая традиция. В общем, к шкафам он отношения никакого не имеет. Это ритуальный предмет.              — Задачку ты Элю задала, — весело сказала Хати за ужином. — Он думал, что уж он-то все правильно разложил.       — Ну, в отличие от других, он редко ошибался и большей частью действительно правильно определял область применения вещей. Но если ошибался, то весьма капитально. Последнее меня вообще убило!       — Этот гроб?       — Ага, он. Я, конечно, понимаю, что в вашем понимании, может, это и похоже. У вас ведь не в гробах хоронят?       — Сейчас просто сжигают тела, а пепел развеивают в космосе.       — Ну, вот, а раньше делали гробы, туда клали тела, и потом зарывали в землю, а сверху ставили крест или надгробную плиту. Иногда делали склепы и гробницы. Я когда его увидела, сразу представила, что там покойник лежит. Гора с плеч свалилась, когда узнала, что вы его из мастерской утащили.       — Все экспонаты тщательно осматривают, подвергается все возможным проверкам и прочему. Ты думаешь, мы бы выставили гроб с покойником? — укорила меня Хати.       — Потом я уже поняла, что мои переживания были беспочвенны. Но первая мысль!       Мы с Хати от души посмеялись. Тут Хати удивленно посмотрела куда-то в сторону комнаты.       — Мех звонит на домашний, — удивлено сказала она. — Пойду, поговорю.       Хати прикрыла глаза и замерла на стуле. Это называется «пойду, поговорю»? Я понаблюдала за Хати немного. Ничего не изменилось. Я на пробу окликнула ее, помахала перед ней рукой. Потом коснулась руки и даже немного потормошила. Если это и есть общение с полным подключением, тогда я понимаю, почему оно так неудобно в повседневности. Если вот так вот качественно и глубоко уходить в общение, то ничего хорошего в этом нет. Когда ты говоришь по мобильнику, то ты можешь делать все что угодно в это время и вполне реагируешь на то, что происходит вокруг. А тут что же? Хоть потолок на голову падай? Хати тем временем ожила. Лицо ее было встревоженным.       — Что-то случилось?       — Мех разбился…       Я поразилась этой новостью до глубины души.       — Ты же сказала, что это он звонит.       — Да, он.       — Значит с ним все в порядке!       — Ну, травмы не очень серьезные, — рассеянно сказала Хати. — Сломан позвоночник в трех местах, переломаны ноги, сотрясения мозга, множественные ушибы и раны. Какой-то козел въехал в него на полной скорости! — воскликнула девушка.       — Погоди, погоди. Сломан позвоночник в трех местах, и это не тяжелая травма? Он еще и в сознании после такого? И в состоянии звонить? — Я определенно ничего не понимала.       — Нет, он без сознания, потому и на домашний, с полным подключением звонил. Иначе он говорить не может. Родители его в отъезде, просил меня им сообщить.       — Люди без сознания могут звонить? — ошарашено спросила я, поражаясь техническому прогрессу. — Ну, тогда переломанный позвоночник и ноги — и правда пустяки.       — Травмы действительно нетяжелые. Ему повезло, дня через три встанет на ноги, — не то меня, не то себя успокаивала Хати.       — Ты не хочешь его навестить? Ну, там, я не знаю, что у вас тут делают? Может быть, ухаживать надо, раз родители в отъезде. Или еще что-то? Я могу чем-то помочь?       — Нет-нет, все в порядке. С ним будет все в порядке. Это все пустяки. Просто сам факт, что Мех… Он отличный водитель! В голове не укладывается. Я за него боюсь!       — Слушай, поезжай к нему, — уверенно сказала я. — И оставайся там столько, сколько нужно.       — А ты?       — А я что? Я большая девочка, сама о себе позабочусь, и, если что, Кай мне поможет.       — Кай, да, конечно, — кивнула Хати, пребывая в прострации.       — Хати? Хати! Прекрати! Возьми себя в руки, — тормошила я девушку. — Мехис жив! С ним даже ничего серьезного по вашим меркам не приключилось!       — Да-да, конечно, — девушка тряхнула головой. — Это просто шок. Нужно и правда съездить к нему. И сказать его родителям! — Хати снова застыла на стуле.       Разговор с родителями Мехиса был чуть более долгим, чем с самим Мехисом, но когда он закончился, Хати полностью пришла в себя, оправившись от шока.       — Я поехала в больницу, — решительно сказала она.       — Конечно, поезжай, — кивнула я.       — Я только не знаю, насколько я там задержусь.       — Не переживай за меня. С голоду я не умру — ты научила меня с кухней обращаться, со скуки тоже — Кай не даст, — уверила я девушку.       — Да нет, я не о том, — девушка приложила руку ко лбу. — О! Элиас! Ты не против его общества?       — Практика показала, что его любознательность вполне вменяема, так что только за!       — Это хорошо. Тогда я его попрошу сюда приходить. Понимаешь, тут такая система, что ее нельзя оставлять без присмотра на весь день, а для того, чтобы за ней «присмотреть», нужна плата, которой у тебя нет. Когда дом надолго остается без хозяев, Каям просто задают специальные параметры, но тогда здесь нельзя жить, поэтому я не могу тебя здесь просто оставить.       — Понятно, — кивнула я, ничего, впрочем, не поняв. Хотя, главное все же поняла! Кай не автономный и просто так работать не может.       — Так, надо ему позвонить!       Хати снова отключилась от реальности. С Элиасом она говорила совсем недолго и тут же позвонила еще куда-то.       — Элиасу я все объяснила, с работой тоже вопрос уладила, — сказала Хати, через некоторое время. — Теперь надо идти! Если что я, пришлю голосовое сообщение Каю.       Хати собралась очень быстро, закинула сумку за плечо и уже было вышла, но остановилась.       — Извини, что так вышло, я…       — Да о чем ты? Я же все понимаю. Не думай ты обо мне. Никуда я не денусь, и ничего со мной не случится. Если что, Элиас присмотрит! — снова заверила я Хати.       — Да он… — Хати хотела что-то сказать, но махнула рукой. — Например, при всех его талантах, готовить он вообще не умеет! Все время заказывает еду!       — Ну, заодно и я попрактикуюсь в обращении с местной кухней! Я же готовить умею!       — Ладно, — усмехнулась Хати. — С голоду, если что, не умрете!       — Конечно! — кивнула я. Хати ушла. — Все-таки странное у нас будущее! Прогресс налицо, но! Как и везде есть свои «но»! Странные дома, странная работа, даже аварии и то странные!       С такими мыслями я отправилась спать.              — Доброе утро, Кай. Хати не приходила, сообщения никаких не присылала? — сразу как проснулась, спросила я.       — Доброе утро, госпожа, — поздоровался Кай. — Нет, хозяйка домой не приходила, для вас есть сообщение.       — Какое?       — Иштар. Все оказалось немножко не так, как мне объяснил этот балбес Мех. Мне придется пару дней побыть здесь с ним. Кай в твоем распоряжении, Элиас будет к тебе приходить. Надеюсь, он не успеет тебе надоесть до моего возвращения.       — Все понятно, — вздохнула я. — Стало быть, мы с тобой тут хозяйничать остались?       — Хозяйка сказала, что в ее отсутствие хозяйкой будете вы, а синхронизироваться я буду с господином Элиасом, — видимо, расшифровал мне «хозяйничать» Кай.       Синхронизироваться? Компьютер с человеком? Надо будет у Элиаса спросить!       — Ну, коли я за хозяйку, то пошли готовить завтрак! — решила я. — Только сначала я все-таки умоюсь.       — Что делать с почтой хозяйки? — поинтересовался Кай.       — Сохраняй. Вернется — прочитает. Она же ненадолго ушла.       — Хорошо, госпожа.       Умывшись, я отправилась на кухню и остановилась в ее центре в задумчивости.       — Кай, а тут плита есть? Или только духовка?       — Есть, госпожа.       Столешница одной из тумб втянулась в стену, и я увидела темную отражающую поверхность.       — Надо же, а я-то думала, это просто тумбочка. Тут есть конфорки, или вся поверхность нагревается?       — Нагревается вся поверхность, — подтвердил Кай.       — А как ее включить? — озадаченно осматривая новоявленную плиту, спросила я.       — Непонятный вопрос, — сообщил мне Кай после некоторых раздумий.       — Ой, глупость сморозила. Ты же здесь всем заправляешь! Давай творог, муку и яйцо. Будем делать сырники!       Ну, что ж, первый блин, то есть завтрак, не комом. Сырники вышли вполне съедобными, а парочка сделанных выводов и вовсе бесценными. Самый главный из них: «Кай — тупая машина. Его еще учить и учить!»       Читать сегодня оказалось намного проще, чем вчера. К тому же я теперь взялась читать книгу про командира Танто, а это было гораздо интереснее всяких текстов из упражнений. Заодно стала показывать Каю, как читать, где в каких местах какие паузы делать, какая интонация голоса должна быть, где читать быстрее, где медленнее. Кай — хороший ученик с абсолютной памятью, но для него это все-таки сложно. Но он старательно, если можно так сказать о компьютере, запоминал и систематизировал, что я ему объясняю. Честно говоря, не представляю, как он может это систематизировать. Это же все строится просто на ощущениях. Или я просто не замечаю, как пользуюсь какой-то системой? В любом случае, Кай медленно, но верно поддавался обучению. Как и я, которой он зачитывал статьи из справочника, если что-то было непонятно. К концу нашего занятия, он стал читать вполне сносно в плане пауз и придерживался несложных правил касательно интонации в конце предложений и при перечислении. Вроде бы малость, а слушать уже стало гораздо приятнее.       — Молодец, Кай! Мы делаем успехи в изучении русского языка! — похвалила я.       — Молодец? Не знаю, что это значит, — отрапортовал Кай.       — О-о, ну, пойдем, я буду готовить обед и заодно тебе объясню, что такое похвала, — я поднялась со стула.       — Пойдем? — снова не понял Кай.       — Ну, я пойду, — поправилась я. — Слушай, а ты все можешь визуализировать?       — Любую визуальную информацию можно превратить в иллюзию, — согласился Кай.       — А ты можешь визуализировать себя?       Я в полной тишине дошла до кухни.       — Кай?       — Не знаю…       — Не знаешь, можешь или нет, или вообще не понял, чего я от тебя хочу?       — И то, и другое.       Вот озадачила бедную машинку.       — Ну, вот, например, ты мне визуализировал телевизор. У тебя была какая-то информация, которую ты превратил в картинку, которую я увижу. Так? — Я разделывала приготовленный с утра кусок мяса.       — Да, госпожа.       — Ну, вот, если взять какое-то изображение, положим, человеческое, трехмерное. Ты сможешь его визуализировать?       — Да, госпожа.       — Так выбери, какое тебе нравится, и визуализируй.       — Выбрать, какое нравится?       — Мм… пожалуй, это я тебе объяснить не смогу, — озадачилась я.       — Нравится, это когда хорошо, — напомнил мне Кай. — Как выбрать то, что хорошо?       — Я не знаю, есть ли у ваших компьютеров какие-то платы, отвечающие за нравится — не нравится. Просто у людей есть предпочтения. Некоторые вещи для них благоприятнее, чем другие. Какую-то работу они выполняют с радостью, какую-то из-под палки. У компьютеров такое есть?       — Нет, госпожа. Не знаю ничего такого.       — Ну, тогда тебе самому можно выбрать… определить какие вещи тебе нравятся, а какие нет.       — А как это сделать? — спросил Кай.       Вот теперь он действительно спрашивает, а не мне приходится догадываться, что это было — вопрос или утверждение.       — Ну, как. Берешь какое-то действие или предмет. Скажем готовка, и решаешь нравится оно тебе или нет, — я развела руками. — Хати готовить любит, а я вот просто привыкла.       — Привыкла?       — Ну, когда что-то долго делаешь, уже становится не важно, любишь ты это делать или нет. Ты просто делаешь, потому что это надо.       — Я тоже… привык готовить с хозяйкой. Тогда неважно, нравится это мне или нет?       — Да нет, все равно важно. Просто это уже не влияет на само действие. Как говорится, надо значит надо. А предпочтения должны быть. Кстати, если тебе приходится чем-то заниматься постоянно, то лучше бы чтобы, тебе это нравилось.       — Пусть тогда мне нравится готовить, — сделал правильные выводы Кай.       — Хорошо, — кивнула я.       — Что такое «молодец»? — спросил Кай.       Все-таки в одном аспекте компьютеры людям дадут фору. Компьютеры не забывают ничего, ну, если, конечно, не случится сбоя, и не уходят в сторону от темы разговора. Они помнят, о чем он был изначально и всегда готовы напомнить!       — Молодец — это похвала. Когда кто-то что-то делает хорошее, и другому это нравится, то первого за это хвалят, — пояснила я. Такими темпами я все сложные понятия разобью на простые и сама перестану их понимать в целом! — Вот мы, например, сегодня очень плодотворно позанимались. Это хорошо! Ты учишься говорить по-человечески, я учусь читать. Поэтому мы молодцы! А вот если сейчас у меня опять получится какое-нибудь кривое блюдо, а ты проворонишь, и оно еще и подгорит, то мы будем не молодцы.       — Почему?       — Потому что кушать некрасивое и подгоревшее блюдо невкусно и неприятно.       — Некрасиво? Неприятно?       — Умеешь ты, Кай, задавать каверзные вопросы.       — Каверзные?       — Да ЁКЛМН! — всплеснула я руками. — Вопросы с подвохом! Вопросы, на которые сложно ответить. Есть вещи, которые нельзя объяснить с логической точки зрения. Поэтому для вычислительной системы такие понятия, скорее всего, вообще недоступны. Вот если я тебе сейчас скажу: «Ты бесчувственная, тупая машина!», то ты на это вообще никак не отреагируешь. А человек, если бы его назвали тупым и бесчувственным, обиделся, но если это нормальные люди, конечно, а особенно чувствительные еще и будут плакать, и кричать «нет»!       — Не-эт! — воскликнул Кай. Я выронила кусок из рук.       — Кай. Ты рехнулся? У тебя там вообще шарики за ролики зашли?       — Система в норме, — отрапортовал Кай.       — А чего орешь тогда?       — Примеряю логику особо чувствительных людей.       — Но ты же не человек!       — Я не должен так делать?       — А я не знаю, что тут у вас положено делать машинам. Я только, что для людей нормально, знаю, и то только для своего времени, — честно сказала я.       — Существуют живые роботы, для них нормальным считается такое же, как и у людей, поведение.       — Но ты же домоправитель, а не живой робот. Или каждый домоправитель мечтает стать живым роботом?       — Мечтать? — снова не понял Кай.       — Ну, тебя устраивает то, что ты домоправитель? Ничего изменить не нужно?       — Устраивает.       — А вот эти живые роботы, ты бы сменил свое эм… место работы на их?       — Мне все равно, что делать…       — Значит, ты не мечтаешь. Скорее всего, компьютеры все-таки не умеют мечтать, так же как и хотеть чего-то.       — Я должен выбрать мечту сам?       — Если хочешь! Ой… Ну, если тебе это не будет мешать работать или даже чем-то поможет, то выбери.       — А как оно может помочь?       — Ну, ты будешь стремиться к исполнению своей мечты. Ты будешь хотеть, чтобы мечта исполнилась. А когда она исполнится, тебе будет хорошо, тебе будет это нравиться, — я собрала все в одну большую кучу. Если Кай что-то из этого нужное поймет, то это будет только его заслуга. Не моя! Ибо из этого что-то понять, нужно иметь недюжинный талант и желание!       — Понятно. Тогда я буду мечтать стать живым роботом, — выдал Кай.       Ну, логике это не противоречит, хоть и странное желание. Впрочем, у людей и еще страннее бывают желания.       — Что теперь делать нужно? Как стремиться?       — Ну, раз ты говоришь, что живые роботы они как люди, то тебе нужно учиться быть похожим на людей, — посоветовала я.       — А как быть похожим на людей?       — Ну, честно говоря, мы с тобой сейчас этим и занимаемся, — сказала я. — Я ведь учу тебя говорить как человек, и объясняю разные понятия с человеческой точки зрения. Причем эти понятия компьютерам знать необязательно. И зачем я тебе это объясняю? Слушай, я с ума не сошла?       — Никаких признаков сумасшествия в Вас не выявлено.       — Ну, не нужно говорить такие длинные и полные фразы. Живая речь требует лаконичности. Нужно говорить кратко, но чтобы было понятно. Например, эту длинную фразу можно было сократить до «Все в норме» или «Нет, не сошла».       — Нет, не сошла, — послушно повторил Кай.       — Молодец, — похвалила я Кая. Картошка уже почти дожарилась, а мясо я убрала в термо-шкаф, чтобы не остывало.       — Вы объясняете мне понятия, которые компьютерам знать необязательно, потому что я стремлюсь стать живым роботом, а они похожи на людей, — неожиданно сказал Кай. Я долго вспоминала к чему он это.       — Кай, нельзя так неожиданно и резко менять темы! Если ты хочешь вернуться к какой-то предыдущей теме разговора, то нужно как-то напомнить к какому именно моменту. Люди не машины, они не помнят все на свете. А если хочешь просто перейти к какой-то другой теме, то нужно сказать хоть какую-то вводную фразу.       — Да, госпожа.       — Мдя… — протянула я. — Дожила…       Компьютеры мечтают кем-то стать, а я им в этом помогаю. И ведь сама в этом виновата! Сама науськала его что-то хотеть и о чем-то мечтать! Впрочем, это забавно!       — Кстати, Кай! Ты забыл про визуализацию! — неожиданно вспомнила я.       — Забыл?       — Ну, не напомнил. Забывать ты не умеешь, — поправилась я. — Ладно. Давай все-таки о визуализации.       — Да, госпожа.       — У тебя есть какое-нибудь изображение человека? Трехмерное, разумеется, а не фотография.       — Фотографии также трехмерны, — заметил Кай.       — Тогда любое изображение. Так есть?       — Да, госпожа.       — Ну, вот, подыщи среди них такое, которое ты будешь считать своим.       — Они все мои, — явно не понял Кай.       — Ну, хорошо, смотри. Видишь меня? У меня есть определенный рост, фигура, лицо. Они одни и других нет. Конечно, можно что-то поменять, но одновременно у меня, тем не менее, может быть только одно тело. Вот и у тебя должно быть какое-то одно определенное и неизменное, или, по крайней мере, узнаваемое изображение.       — Понятно. А какое именно?       — Да любое. Выбери какое-нибудь рэндомно, если не можешь по каким-то критериям вычислить.       — А какие могут быть критерии?       — Я бы тебе сказала «какое нравится», но это для тебя все равно, что рэндомно, — озадачилась я. — Ну, вот, тебе есть какая-нибудь разница, как выглядит человек?       — Нет.       — Тогда точно рэндомом выбирай.       — Выбрал.       — Покажи! Только целиком всю фигуру, поставь ее на пол, как нормальные люди ходят.       Прямо передо мной появилась высокая стройная девушка, которую я видела, кажется, на какой-то рекламе в городе.       — Так, госпожа? — приятным мужским баритоном спросила она.       Я уставилась на это чудо природы в мини-мини-платьице и расхохоталась.       — Что-то не так? — заподозрил Кай.       — Хи-хи-хи, — не унималась я. — А ничего, что у тебя голос мужской, а тело женское?       — Параметр не учтен, — сказал Кай.       — Вместо этого можно было сказать «не подумал об этом», — сообщила я Каю. — Смени на мужское тело.       Девушка на полу сменилась на Мехиса. Я даже моргнула пару раз. Нет, не мерещится.       — Э, нет! Так не пойдет! Вот тебе еще параметры. К выбранному мной голосу подходят только мужские тела, причем не детские, а взрослые. Так что детей не выбирай. И лицо, и тело не нужно красть у уже существующих личностей. Сделай свое. По крайней мере, если не умеешь рисовать, выбери у разных людей разные части тела, ну, чтобы они только подходили друг к другу. Ой, а у вас нет никаких игр, где нужно создавать персонажей-людей, или еще что-то похожее? — сообразила я.       — Есть.       — Вот и собери там себе. Или давай я тебе помогу, что ли.       — Что мне необходимо для этого сделать?       — Визуализировать мне часть игры, которая отвечает за создание персонажа! Поставь стандартное человеческое тело вот так же сюда, а сбоку где-нибудь выбор изменяемых параметров или ползунки для их изменения.