О спорах

Регис, —точнее, пока что будем называть её Эмилия,— впал в ступор, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы вернуть им с Геральтом,— его тоже будем пока что назвать Гретой,— прежний облик. Хотя, Грета подозревала, что её дорогая подруга бессовестно лжёт и оправдывает себя, продолжая наслаждаться жизнью в теле женщины. Иначе зачем бы она попросила у Орианы пару платьев. Это была чистая правда отчасти. Да — Эмилия действительно наслаждалась временными переменами в своём теле, и да — она действительно не знала, как всё исправить. Начала даже подозревать, что снять сие заклятия могла лишь только сама госпожа Йеннифэр. Договорится с ней будет не просто, так что пока можно было и пошалить. И шалила Эмилия часто, зажимая упругое тело Греты в любое время и в любом месте, лишь бы от лишних глаз. Грета пугалась иной раз. Пугалась Эмилии и самой себя, боясь, что когда-нибудь таким макаром она просто свихнётся. Ловкие тонкие пальцы и язык вампирши вытворяли с ней такое, что каждый раз она просто не была в силах сопротивляться им. Она вздохнуть-то не успевала, ни говоря уже об этом, утопала в новых ощущениях. А наглая вампирша только этим и пользовалась. Это ужасно её веселило. Да и не только это. Раньше уже было упомянуто, что Эмилия выглядела как женщины, что не прочь охмурить молодых юношей. Вампирша ни капли не сомневалась, что рано или поздно это произойдёт. Как-то на улице прекрасного Боклера, женщина случайно столкнулась с молодым рыцарем. Ну, как случайно. Если честно, до этого у Эмилии с Гретой был дальнейший диалог: — Вот это у меня сисяки! Коли честно, я удивлён, что мужики ещё не падают к моим ногам. Я бы много сделал, чтобы такая красота согласилась провести со мной ночь! — Грета самодовольно жамкала в руках свои два большие обнажённые достоинства, вертясь у зеркала. — Если говорить серьёзно, то для молодых людей больше по нраву такой тип женщин, как я, моя милая, — Эмилия не сдержала ухмылки, деловито сложив ногу на ногу. — Как ты? Что-то я никогда не видел, чтобы у каждого второго нормального мужика была в жёнах такая старая галоша, как ты! — и рассмеялась. Эмилия никапли не обиделась на такие колкие слова, наоборот, лишь хитро прищурилась: — Знаешь, а вот я, как вы, люди, выражаетесь, готов побиться об заклад, что первый молодой и, как ты сказал, нормальный мужчина заинтересуется мной больше, чем тобой. — Только чур не расстраиваться, коли всё-таки окажется, что кто-то тут довольно стар! — продолжая громко смеяться, Грета пожала когтистую руку. На том и порешили. И вот, "нечайно" столкнувшись с молодым рыцарем, Эмилии даже не пришлось использовать всё своё очарование. Стоило лишь кинуть парочку томных взглядов, сказать пару незначительных слов, как уже по глазам мужчины, что тот был очарован с головы до пят. Вампирша и не сомневалась что так оно и будет. И даже когда со словами: "Вы уж простите, моя дорогая подружка очень неловкая," к ним подошла Грета, обняв "дорогую подружку" за руку и этим стараясь выложить свою грудь на показ, молодой солдатишка лишь обмолвился с ней пару фраз. Он бесспорно оценил все прелести подошедшей барышни удивительной внешности, но было видно, что всё своё предпочтение он отдавал изящной леди в бархатном чёрно-багровом платье. Очевидный проигрыш Грета не приняла, сославшись на то, что они спорили на "нормального мужика", однако спор замялся на том, что каждый остался у своего мнения. И так бы и продолжалось, да только впредь каждый раз, как молодой рыцарь видел Эмилию на улице, вился вокруг неё волчком, добиваясь внимания. Сначала это было забавно и лестно, пока не стало неловко — поклонник не давал проходу, с каждым разом становясь непростительно настойчивее. Вампирша ни раз напрямую намекала, что более не желает быть в компании такого назойливого солдата, да только тот, видно, как однажды по этому поводу высказалась не менее возмущённая таким вопиющим поведением и тупизмом Грета, "он в уши долбится" и потому не понимал ничего. Грета ужасно ревновала, хоть и понимала, что Эмилия сама не в восторге от таких событий. От того она становилась ещё злее. Видя, как чужие руки позволяли себе непристойно гладить изящную талию, острые плечи, кровь буквально бурлила от злости, она вся краснела. Эмилия почему-то не могла дать наглецу по роже, и это тоже ужасно бесило. Будто бы и она издевалась над ведьмачкой, заставляя глупо ревновать. Но этот аристократический стан могла трогать лишь она одна. И потому, когда она снова застала на улице приставающего к вампирше солдата, она не стерпела. Уверенно подошла и врезала по наглой харе подлецу. Хоть и смена пола довольно изменило телосложение легендарного Белого Волка, но сила как будто бы никуда не делась, раз рыцарь, — крепкий мужичища в броне,— тут же разлёгся на земле. Грета ещё немного полюбовались такой жалкой картиной, сплюнула в сторону, да схватила своё хрупкое сокровище на руки. — Это было не забываемо, мой дорогой, — довольно усмехнулась Эмилия, обняв за шею свою спасительницу. — Завались! — по-зверски рыкнула на неё Грета, чуть подкинув на руках. — Ты была дрянной девчонкой! Тебя стоит очень сильно наказать! Эмилия закусила в предвкушении губы. — Ты ж моя Белая Волчица... — Неееет, ты не о том подумала,— на лице ведьмачки появилась не хорошая ухмылка.— Я тебя в угол поставлю.