В ночь перед нападением на Синкансэн

      — Нашёл.       Он подкрадывается со спины. Обнимает за талию, притягивает ближе, шепчет в самое ухо.       Старый завод дремлет, погрузившись в тишину. Новообразованная группировка разбредается по пустым помещениям, не имея особого желания находиться в обществе друг друга. Если прислушаться, каждого из них можно найти. Доктор возится со своим любимым скальпелем на втором этаже, Курьер снова курит, в оконный проём тонкой струйкой пробирается дым, Дебошир и Шпана, не стесняясь, хохочут в центральном зале, Хакер собирает воедино очередной код. Только чёрная кошка, их странный наниматель, неподвижно сидит на месте.       — Ну же, ответь, — он очень спокоен, обманчиво расслаблен, — Зачем ты спряталась?       До нападения на синкансэн остаётся меньше суток. Мошенница боится. Всё ещё не верит до конца, что всё это не сон, что она взаправду влипла в эту передрягу. Она совсем не уверена, что её способностей — самых, что ни на есть человеческих — хватит для выполнения поставленной задачи. Или хотя бы для выживания. Как работник Центра Печатей, ах да, совсем забыла, уже бывший работник, фальшивая Мошенница знает, если что-то пойдёт не так, судить их не станут — сразу отправят на плаху. Девушка пытается успокоиться, но вместо этого лишается и последнего оплота своего спокойствия — хрупкого уединения.       — Перед завтрашним днём стоит выспаться, — она пытается вывернуться из непрошенных непонятных объятий, дёргается и увязает всё сильнее, — Я просто искала подходящее место.       Маньяк смеётся, ослабляет хватку, но и не думает отпускать любимую игрушку. Кружит по пустому тёмному залу. Раньше здесь наверняка был большой производственный цех.       Мошенница молча проклинает момент, когда решила вернуть чужие пятьсот йен. Теперь ей кажется очевидным — Курьеру и правда не было дела до мелкой монеты, ничего удивительного, если уж за одно задание Акудама могут получить сто миллионов. Или миллиард. Девушка жмурится и проклинает снова: свою глупую любовь к кошкам, бесполезное враньё, по нелепой случайности превратившееся в правду — её лицо теперь на всех розыскных плакатах, в одном ряду с худшими из преступников, даже свою природную неловкость и наугад выбранное накануне платье.       Мошеннице страшно смотреть на человека напротив. Серийный убийца, Маньяк. Кто знает, что творится в его голове, куда текут мысли? Она отказывается понимать, чем привлекла внимание мужчины. Неужели действительно — цветом платья и глаз? За мыслями, разрывающими голову изнутри, она снова не замечает обломок на полу, падает, второй раз за день оказывается на руках Маньяка. Тому, кажется, совсем не тяжело. Девушка старается не думать, что за его силой стоят тысячи выверенных ударов ножа, смертельных ударов, а он — пользуется случаем, чтобы вновь сократить дистанцию.       Теперь лиловые глаза напротив. Маньяк осторожно ставит её на ноги, смотрит, чуть наклонив голову к плечу. Внимательно.       — Спасибо, мистер Маньяк, — её растили хорошей девочкой, а хорошие девочки всегда благодарят, даже если от страха трясутся колени.       — Я же говорил, что буду оберегать тебя, — в словах нет хитрости, нет второго дна, только констатация понятного для него факта. Мошенницу подкупает эта простота.       — Отпустите меня, пожалуйста, — просит она тихо. И добавляет, будто в оправдание, — Уже поздно.       — Хорошо, — улыбка расплывается на бледном лице, — Но сначала мы станцуем.       — Что? — Мошенница ошарашена, Мошенница окончательно теряет связь с реальностью. Не пытается даже сопротивляться.       — Танец.       Он возвращает руки на талию девушки и Мошеннице ничего не остаётся, кроме как схватиться ладонями за плечи Маньяка. Ткань плаща под пальцами холодная.       Они танцуют вальс в полной тишине, только осколки стекла и бетона скрипят под ботинками. Девушке кажется, что невидимая мелодия всё же существует — как минимум в голове Маньяка.       — Ты вкусно пахнешь, сладко, — Маньяк дотягивается до неё, проводит носом по шее, волосы щекочут её пылающие щёки, — Я буду называть тебя цветочком.       Глаза убийцы светятся в темноте. Девушка знает, это всего лишь игра света, но не может перестать смотреть, заворожённая танцем искр на радужке. Маньяк снова улыбается, притягивает ещё ближе. Танец замирает. Голова Мошенницы лежит на его груди и она слышит ровное сердцебиение, спокойное и не быстрое, не чета её собственному скачущему пульсу и сбившемуся дыханию.       — Тебе тоже нравится слушать, как оно стучит? — голос звучит совсем близко, мочку обжигает горячее дыхание. Мошенница вздрагивает всем телом, молча кивает.       — И правда завораживающе. Человеческое тело так чудесно устроено — его можно сломать, но им нельзя не восхищаться.       Девушка поднимает голову, пытается понять — к чему это? Она собирается даже спросить, но Маньяк игнорирует вопросительный взгляд и вместо продолжения беседы накрывает её губы своими. Его поцелуи настойчивые, уверенные. Совсем не нежные. Мошенница не может вспомнить, как двигаться. Вместо этого с удивлением понимает — ей совсем не больно. Да и не страшно. Она выдыхает, сильнее сжимая плечи Маньяка. Чувствует его улыбку. Он отстраняется, перебирает её волосы, ничего не говорит.       Маньяк держит её под руку, они идут куда-то, и девушка не хочет знать, зачем. У неё просто кружится голова. Мошенница не сразу узнаёт большой общий зал — они заходят через другие двери — только блики разведённого на скорую руку костра приводят её в чувство.       — Спать лучше у огня, иначе будет холодно.       Простые слова, странная для девушки забота, неодобрительные взгляды других членов группы. Мошенница послушно укладывается на обломок стены. Сворачивается калачиком, стараясь не думать ни о чём, кроме языков пламени.       Мошенница почти уже спит, когда сверху на её плечи ложится белый плащ. И всё же она успевает сквозь наступающую дрёму прошептать слова благодарности. В ответ Маньяк тихо смеётся. Его запах впитывается в её кожу и девушка спит спокойно.