Зачем это всë, Родя?

Родя, что же ты наделал? Зачем же ты жизнь свою погубил? Зачем ты всё, что имел, уничтожил? Дмитрий смотрит на друга, дрожащими ледяными руками до его головы дотрагивается. Родион взгляд почти безумный на него поднимает, сидя у его коленей на холодном полу своей комнаты. У него лицо бледно-синее, и от этого он на живого человека похож слишком слабо. Родион сейчас на ту самую тварь из теории своей поганой похож, как никогда раньше. Дмитрий смотрит на него с паникой, беззвучно открывает и закрывает бледные сухие губы, искусанные до крови. Дмитрий н е в е р и т. Не хочет, не может осознать, что Родя мог совершить такое. Что пусть и в болезни преступником стать мог. Нет, е г о Родя не такой — он студент, который помогает, который пытается жить в этой жëлтом прогнившем городе среди таких же прогнивших людей. Он ведь его родной, близкий до ужаса Л ю б и м ы й. Как бы он ни пытался это скрыть от себя же. Дмитрий худыми пальцами по белой щеке ведёт осторожно, за подбородок голову его поднимает. Мутные болезненные глаза на него смотрят, будто пытаясь проникнуть в самую душу. Родя, ты и так в моей душе, голове и сердце израненном давно поселился. Дмитрий к нему наклоняется, все мысли из трещащей по швам головы отбрасывая. Преступление он простить как-нибудь сможет, но вот смерть его едва ли переживёт. «Так пусть и я преступником прослыву» – мелькает на краю сознания, когда он у самых его губ тихо шепчет вопрос, на который совсем не хочет знать ответа. Зачем, Родя?