Когда цветы заговорят

Дышать – это тяжело. Дышать – это чувствовать. Дышать – это выживать.

      Он помнил, что на следующее утро вокруг была сирень. Буквально везде. В городе ему повсюду встречались деревья, изображения на пакетах, толстовках, открытках, машинах, в витринах магазинов с подарками и сувенирами, а когда доктор добрался до офиса, сирень изящно выскользнула у него изо рта.       Всего несколько лиловых цветков, но он понял, что это начало чего-то нового и любопытного.       Вилл, варящая утром компот из сухих яблок, сильно удивилась, обнаружив на столе после приступа кашля бутон колокольчика. Это заставило её нахмуриться.       И после, на месте преступления, когда Ганнибал отвёл её в сторону, помогая прийти в себя, Вилл шумно закашлялась и в разжатом кулаке оказался измятый бутон белокрыльника.       - Как интересно. – произнес Ганнибал, бесцеремонно забирая бутон и разглядывая. – Ты знала, что у каждого цветка есть своё значение?       - Д-да. – она приняла от него платок с благодарностью и вытерла губы. Надо отдать ему должное, Ганнибал никогда в такие моменты не акцентировал на происходящем внимание. Как врач, он воспринимал любые физические проявления тела как что-то обыденное. – Роза, как известно, символизирует настоящую любовь. Тюльпаны – это восхищение любимым и признание, а…       - А белокрыльник означает преклонение и уважение. Тот, у кого к тебе чувства, испытывает сейчас именно это.       - Мы постоянно что-то чувствуем. Мы бы все откашливали цветы каждые несколько минут.       - Весьма романтичная смерть – удушье цветами.       - Не думала, что ты такой романтичный.       Он проводил её до машины, убедившись, что с Вилл всё в порядке, и уехал. Поздно вечером, проводя необходимые процедуры перед сном в ванной, Ганнибал чистил зубы и внезапно закашлялся. В раковину упала тёмно-розовая роза.

***

      Медицинский справочник, который он привёз из Японии несколько лет назад, обозначал специфическую болезнь как «ханахаки бьё/花吐き病». Он не знал, где заразился, но сразу понял, что у них с Вилл одна болезнь. Вилл бывала в разных местах и не так усердно следила за своим здоровьем и безопасностью, как он, поэтому доктор Лектер предпочел думать, что заразился от неё.       «Мы много времени проводим вместе. Я мог вдохнуть запах цветка, когда она…»       Он оборвал свою мысль, осознавая, что цветы стал откашливать раньше, чем увидел, как это делала Вилл.       В справочнике было сказано, что «заразиться ею [ханахаки] можно, если несчастный дотрагивается до цветка, который был вынесен наружу из тела больного, а также вдыхая его запах – воздушно-капельным путем. Сперва болезнь поражает дыхательные пути из-за чего вырывается наружу через кашель или же «цветочную» рвоту. В первые дни – это лепестки, затем уже – цветки, еще глубже – целые соцветия».       Следующие дни он пристально изучал все известные случаи болезни, сравнивал причины и следствия, но исход у больных был один – смерть. Болезнь отвергнутого влюблённого настигла его, но не это так волновало Ганнибала. Он злился на то, что этим заболела Вилл.

***

      Мимоза, подснежники, дурман, алые тюльпаны, иссопы и гамамелисы, синяя и черная розы, коралловая и белая розы, маргаритки, мята и ноготки – в ближайшие три месяца множество цветов в разное время покинули тела Ганнибала и Вилл.       Он был буквально истерзан чувствами, когда она вошла в его кабинет после признания её невиновности. Вилл оправдали, а он, прошедший, казалось, через весь спектр эмоций, замер, рассматривая её в дверях кабинета. На ней было красивое платье-футляр, повторяющее каждый изгиб, и Ганнибал мучительно закашлялся, ожидая увидеть новые бутоны. Это были оранжевая лилия и лобелия. Он грустно улыбнулся.       - Ненависть и злоба. Объяснимо.       - О чём ты?       - Я болен тем же, чем и ты, дорогая Вилл.       Она прошла до его большого массивного стола и с удивлением обнаружила аккуратно высушенные бутоны самых разных цветов. У каждого была приписана дата и чувство. Последние «образцы» датировались вчерашним днём и символизировали «отвращение» и «обман». Она уже немного разбиралась в значении цветов, так как болезнь заставила.       - Кто этот человек?       - Ты не поняла? – Ганнибал смотрел как-то измученно, устало, затаённо, но в глубине его глаз горел тёплый огонь нежности. Это пугало. Вилл знала, что такое чудовище не испытывает нежности. – Это ты, Вильгельмина.       - О, тогда эти цветы рассказали всю историю нашего знакомства. – осклабилась молодая женщина, отходя к креслу. – Начнём?       - Я… Что откашливаешь ты?       - Мои бутоны добрее твоих.       - Потому что мои бутоны – это твои мысли обо мне, а твои – мои мысли о тебе.       - Не мысли. Чувства.       - Чувства.       Они замолчали.       Ганнибал медленно сел в кресло напротив. Он был рад видеть её. Вилл же злилась на глупые цветы: из-за них её план раскроется раньше положенного срока.       - Ханахаки. Ты говорил, это романтично – умереть от удушья. Сейчас ты считаешь также?       - Я всё ещё надеюсь на благоприятный исход. Есть малый процент случаев, когда…       - Ты подставил меня, а теперь просишь простить, что мы оба больше не кашляли цветами?       - Цветы говорят за меня. Разве я желаю тебе зла?       - Ты просто смешон! – Вилл резко встала, и Ганнибал вежливо поднялся следом. Она бродила по кабинету, а доктор ощущал нарастающее першение в горле – новый цветок начал движение наверх.       Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут Лектер закашлялся так сильно, склоняясь вниз, и на пол упали лепестки лобезии. Они падали и падали, он встал на колени, не в силах остановить кашель, и вскоре вместе с лепестками, появились бутоны и сгустки крови.       Вилл дёрнулась к нему, но остановила себя. Через несколько минут это закончилось, и доктор поднял на неё влажные от слёз глаза. Он так сильно кашлял, что выступили слёзы. На губах и подбородке была кровь, но он будто не замечал этого.       - Твоя любовь – это нечто невообразимое. – он улыбнулся, и Вилл у видела в тёмных винных глазах любовь к себе такой силы, что стало дурно. У его колен лежали лепестки и бутоны лобезии, а среди них встречались рваные фиолетовые лепестки мальвы. – Она сокрушительна.       - Это не любовь, Ганнибал. Я презираю тебя всей душой. Единственные зачатки тёплых чувств ты убил во мне, предав.       Он ничего не ответил. Вилл смотрела на него, понимая, что её план не придёт в исполнение. Она больше не хотела ничего делать, что хоть немного связано с ним. Уйти и оставить всё это в прошлом.       И она ушла.       На утро вся подушка Ганнибала была усеяна лепестками и соцветиями иберийки. Он умер ночью в страшных мучениях, постоянно сотрясаясь от кашля, и в итоге задохнулся, не успевая откашливать цветы.