О любви, осуждении и карьере

Выступление было просто разносным. Уже разогретые зрители реагировали чуть ли не на каждую фразу громом улюлюканий и аплодисментов, создавая расслабленную и свойскую атмосферу. Конечно, пара шуток были слишком уж очевидными — это неизбежно на таких мероприятиях. Тем не менее, Антон старался не придираться, ведь его мозг автоматически пытался закончить шутку, услышав лишь заход — таковы уж издержки профессии. Хай-вэй* приятно туманил мозг, ослабляя контроль и вместе с тем делая его более тактильным. Частенько собственные руки на чужих плечах и коленях были проблемой, заставляя чувствовать себя чуть ли не сапёром в тщетных попытках вести себя прилично. Впрочем, какая сейчас разница, если сидящий рядом Дима, казалось, даже не замечает чуть оперевшегося на него друга, с интересом ожидая следующей шутки очередного выступавшего. Пойти этим вечером на прогон материала не слишком известных комиков — иначе открытый микрофон — уже не казалось такой плохой идеей. Выступление становилось буквально разрывным — казалось, смех не утихал ни на секунду, но Антон уже не вслушивался. Мысли наконец замедлили свою скорость, постепенно уводя его в какую-то совершенно ненужную сторону. Запоздало пришло подозрение — не подсыпали ли ему что-то в коктейль? Списав несвойственную ему пьяную распущенность на духоту, он выпрямился, оглядываясь в поисках незаметного пути к выходу. Люди сидели подвое-потрое за аккуратными деревянными столиками, оставляя довольно большое пространство для прохода. С его ростом незаметно покинуть бар казалось невыполнимой задачей, да и невежливо это — он всё-таки приглашенный гость. Невыносимо хотелось курить, и Шастун ещё пару минут боролся со своей совестью, прежде чем приподняться со стула, чтобы отправиться наружу. Заметивший это Журавлёв ощутимо потянул его за рукав, привлекая внимание. «Куда?» — прочёл по губам Антон, ничего не слыша в этом хаосе. К счастью, выступление очень удачно подошло к концу, и зал взорвался восторженными аплодисментами. Под шумок он смог незаметно выскользнуть из бара, пробубнив что-то похожее на «Покурить». Друг лишь кивнул, но, виновато поджав губы, всё же решил остаться в тепле. Холодный сентябрьский ветер ощутимо бодрил, особенно учитывая отсутствие оставшейся внутри куртки. К несчастью, сигареты были там же. Что ж, если подумать, то такая мелочь не может испортить вечер. Достав от скуки айфон, Антон аж присвистнул от количества пришедших уведомлений и пропущенных звонков. Что за апокалипсис мог случиться всего за два часа его отсутствия? Парень замер, думая, кому перезвонить сначала. Завибрировавший в руках телефон решил проблему за него. Звонила пиар-менеджер Ира. — Ох, это плохой знак. Прокашлявшись, Антон тыкнул замершими пальцами на экран, несмело прикладывая телефон к уху. « — Да неужели! Надеюсь, ты уже в курсе. Молю всех богов, скажи, что это не ты!» На несколько секунд повисло молчание, пока комик судорожно пытался припомнить свои последние косяки. Девушка тяжело дышала в трубку, ожидая, и это совсем не прибавляло спокойствия. Сторис не выкладывал, в комментариях никому не отвечал… — Я… я не понимаю, объясни нормально. « — Видео всё ещё в отметках в инсте, я перезвоню через пару минут». Антон растерянно сбросил вызов, и перешёл в свой инстаграм. Непривычно серьезный тон и едва ощутимая сталь в голосе не были свойственны обычно веселой девушке. После звонка он окончательно протрезвел, почувствовав подступающую к горлу тревогу. Что-то случилось, и очень серьезное. В ожидании загрузки страницы его мозг уже успел подкинуть ему не менее десятка ужасающих вариантов. Подрагивающими руками он тыкнул на видео, где была отметка какого-то неизвестного пользователя. Несколько мгновений ушло на распознавание лиц, где он с легкостью узнал себя примерно два-три года назад. Кажется, это вечеринка в честь дня рождения давнего друга. Было шумно, людно; руки снимавшего сильно дрожали, но ракурс был выбран удачно — Шастун очень четко выделялся в кадре. Он сидел на диване вместе с каким-то парнем — со спины было не узнать, а сознание никак не хотело подкидывать нужное воспоминание. Так в чём проблема? Вряд ли это было что-то вроде гей-клуба… Тяжело вздохнув, Антон чуть не подавился воздухом — в следующем кадре он сам же подался вперед, активно целуя несопротивляющегося парня рядом. … Это монтаж или что? Тут же пришедшее воспоминание чуть не заставило его выронить телефон — твою мать, это действительно было правдой. В тот день он действительно по пьяне поцеловал незнакомца, и вот сейчас кто-то слил видео в сеть. И похоже, оно уже успело значительно развируситься. Дрожащими вспотевшими руками он засунул телефон в карман, отчаянно пытаясь переварить информацию воспаленным мозгом. Мысли скакали в голове, как потревоженные мотыльки, и он не мог зацепиться ни за одну. Спокойствие сохранять не получалось — грудную клетку будто сдавило тисками, а сердце стучало так сильно, будто грозило и вовсе отказать. Громкий стук собственных зубов привёл в чувство. Паника — не то, что ему сейчас нужно. Антон закрыл глаза и сделал несколько вдохов-выдохов — этот трюк часто помогал ему перед концертами. В кармане снова завибрировал телефон, и Антон малодушно решил не брать трубку. Перед глазами проплыли возможные последствия, и он почувствовал тошноту от возникших образов. Как отреагировал Стас? Общество? Его знакомые? Дима, Серёжа и Арс? Боже, он же так их подставил! Буквально столкнул в яму! Шастун спрятал лицо в ладонях — слёзы уже подступали к глазам, и не дай бог кому-то увидеть его в таком состоянии! Хотя куда ещё может быть хуже?! Время он измерял длинными вибрациями — пропущенными вызовами, и десятками коротких — многочисленные сообщения в мессенджерах. Здравый смысл подсказывал, что невозможно вот так прятаться от проблем, а внутренний ребенок настаивал на отключении телефона. Вздохнув, Антон быстрым движением вытер влагу с щёк, оглядывая территорию на посторонних. Палец уже было потянулся к кнопке питания, но… Разве он причинил недостаточно проблем другим? Что ты за ссыкло, Антон! Разозлившись на себя, он решительно принял очередной вызов, даже не посмотрев на экран. — Да. " — Послушай внимательно, Антон. Я поговорил с Ирой, видео мы удалили. Успокойся и езжай домой. Ничего нигде не комментируй. Завтра увидимся в офисе и поговорим. Понял?» Голос Стаса был напряжённым и уставшим, но он не кричал и не злился, что по какой-то причине вызывало ещё большую панику. Все проблемы они взяли на себя, но от этого вдвойне тошно. Будто он втайне от мамы впервые закурил — она смотрит осуждающе, но молчит. Это худшее наказание. Зубы всё ещё стучали, и ответить банальное «да» казалось непосильной задачей. Что ему сказать? " — Шаст?» — Д-да, спасибо. Я буду. Стараясь не смотреть всплывающие сообщения, а лучше и вовсе ни о чем не думать, Антон в подвешенном состоянии вызвал такси, совершенно забыв об оставленной внутри куртке и Журавлёве. Таксист, похоже, его не узнал, и это было чуть ли не самой лучшей новостью за вечер. Со временем дышать стало легче, и парень понял, что наконец успокаивается. За тревогой пришло опустошение, и все стало казаться таким неважным и нереальным… Мелькавшие в окне огни ночной Москвы странным образом убаюкивали, навевая воспоминания о первых днях в этих огромных каменных джунглях. Может, это сказывались остатки алкоголя, а может, испытанный стресс — думать об этом не хотелось. На несколько минут Антон представил себя маленьким мальчиком, что возвращается с родителями с моря на стареньком папином автомобиле. Водитель странно покосился на улыбающегося клиента, но тактично промолчал. Телефон всё ещё вибрировал, оповещая о проблемах реального мира, но Антон искренне не желал туда возвращаться. В полусонном состоянии заплатив, он вышел из такси, на автомате поднимаясь в свою квартиру. Свет нигде не горел — похоже, Ира уже легла спать. Хорошо. Объясняться с кем-либо не было ни малейшего желания. Будто прочитав его мысли, с кухни выглянула сонная девушка, крепко сжимавшая свою кружку. Антон бросил на неё быстрый взволнованный взгляд, считывая её эмоции. — Почему ты сидишь в темноте и на кухне? — решил перейти он в нападение, вместе с тем стараясь не выдавать своего волнения. — Да думала, заметишь ли ты мое отсутствие или нет. Поняла, что бесполезно, — Ира, казалось, совсем равнодушно сделала глоток чая из кружки, не спуская с него внимательного изучающего взгляда. Свет из прихожей отбрасывал на её лицо пугающие тени, и Шастуну казалось, будто в карих глазах читается разочарование. — Что-то случилось? — спросила девушка с тревогой в голосе. Она ещё не знает или проверяет его на прочность? Не в её характере устраивать скандалы, но один только холодный взгляд может сказать многое. Сейчас Ира выглядит напряженной и чуть взволнованной — это заметно по поджатым губам и скованной позе. — Да так… Небольшие проблемы на работе, ничего серьезного. Стараясь скрыть неловкость от недосказанности, парень прошёл в приятную полутьму кухни, наливая себе стакан отфильтрованной воды. Кузнецова подошла ближе и аккуратно прижалась к его груди, согревая и успокаивая. Антон рассеянно провёл ладонью по теплой спине и мягким волосам, чувствуя неприятную горечь на языке. Боже, он такой жалкий, что аж блевать тянет. — Может успокоительных выпьешь? Немного, но помогают. У нас оставался «фенибут» и «корвалол»… — Да хрень это собачья, не работают они нифига, — нервно отмахнулся Шастун, выпутываясь из объятий. — Идёшь спать? — Иди, трудяга. Вижу, что глаза слипаются. Я сейчас приду. Благодарно кивнув, он стянул одежду и неаккуратно бросил её на стул, наконец залезая под спасительное тёплое одеяло. Уже на подходе ко сну тревожная мысль царапнула его сознание: «Что ему делать со всем этим, каким будет лучший выход?»

А имеет ли это сейчас значение?

___________________________ Хай-вэй* — достаточно крепкий алкогольный коктейль.