Мой мускулистый мужчина родом из России

— О, Чанёль, ты уже вернулся? — увидев лежащего в кровати друга спросил Сехун. — Давно? Я даже не заметил, как ты пришел, — он улыбнулся, радуясь тому, что одногруппнику не пришлось вновь возвращаться посреди ночи. Однако тот даже не шелохнулся в ответ.       «Он что, уснул? Даже в душ не сходил и не переоделся после улицы. Все тело ведь на утро болеть будет», — подумал Сехун, посмотрев на бездвижного рэпера. — «Надо хотя бы помочь ему раздеться. Если он уснул, то его это точно не разбудит», — предположил он, вспоминая, с каким трудом он будит старшего каждое утро.       Сехун подошел к нему, повернул на спину и отскочил от неожиданности. Чанёль смотрел прямо на него самым злобным взглядом, какой только у него был в наличии. Он молча лежал, не шевелясь и смотрел прямо в глаза младшего. Было в этом взгляде что-то такое, что сильно напрягало макне: боль и разочарование. — Чанёль, так ты не спишь? — удивился Сехун, присаживаясь на край его кровати. — А почему тогда не разделся и в душ не сходил? Что-то произошло? На съемках что-то? — первое, что пришло в голову младшему — это то, что на работе что-то пошло не так во время съемок и это сильно расстроило Чанёля. Тот продолжал смотреть в глаза Сехуну какое-то время, потом приподнялся и переместился на кровати, медленно, словно боясь напугать Сехуна, и в конечном итоге уткнулся ему в живот, свернувшись калачиком позади младшего и крепко обнимая его за талию. — Я потерял. Я все потерял, — тихо бормотал он в мягкую ткань легкой футболки, крепче прижимаясь к торсу соседа и вдыхая его аромат. — Я все потерял… — Чанёль, Что случилось? — попытался выяснить Сехун, но тот лишь продолжал повторять одну и ту же фразу. В конечном счете он не нашел ничего лучше, как обнять своего друга и сказать: — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом.       Неожиданно Сехун забыл, как дышать. Рука Чанёля вдруг забралась ему под футболку, аккуратно прикасаясь к оголенной коже спины, отчего по всему телу у него побежали мурашки, а внизу живота начал возникать узел, затягиваясь с каждым движением все сильнее. Вторая рука рэпера оставалась на границе домашних штанов и оголенной кожи, лишь большим и указательным пальцем задевая кожу макне. Левая рука продолжала медленно исследовать новую территорию, продвигаясь к талии, возвращаясь на поясницу и поднимаясь к лопаткам. Сехун оцепенел. Он не знал, что делать и как реагировать на подобное поведение старшего. У того и прежде в моменты депрессии были странности, но до откровенного домогательства у него еще не доходило. Рука медленно приподняла футболку на животе, куда прежде лицом упирался Чанёль, и тот нежно, едва ощутимо поцеловал Сехуна в место, где во всю летали бабочки. Сехун вздрогнул от такого подарка судьбы, пусть неожиданного и несвоевременного, не сдержав тихого стона, и Чанёль словно сорвался с цепи.       Получив зеленый свет он неожиданно повалил Сехуна на спину, не отрывая лица от его живота и принялся уже более страстно выцеловывать его пресс, блуждая руками по чужому телу, комкая и задирая мягкую ткань, которая ему мешала. Сехун начал возбуждаться. Он был уже не в состоянии контролировать это. Что бы не хотел этим добиться Чанёль, младший понимал, что уже не сможет сохранить с ним те же отношения, что и прежде. Когда Чанёль прикусил молочную кожу на ребрах, Сехун не выдержал и, изогнувшись дугой, громко застонал. Чанёль, в чьей голове все же осталось понимание того, что они не одни в общаге, тут же поднялся и закрыл рот младшего поцелуем, страстным, полным желания и любви, о котором мечтал так давно, что уже и забыл, когда и как начались его ночные грезы с макне группы в главной роли. Когда Сехун немного затих, привыкнув к ласкам, от которых сносило крышу, Чанёль оторвался от губ и перешел на шею младшего и плечи, широкие и красивые, от вида которых у старшего сносило крышу. Он хотел увидеть, как спина младшего будет изгибаться под ним, проявляя все умения пластики. — Чанёль, — протяжно простонал младший. Но тот не дал ему договорить, вновь затягивая его в глубокий страстный поцелуй.       Руки давно перешли с пресса на бедра младшего, время от времени задевая промежность, которая предательски выдавала согласие того на продолжение банкета. Чанёль был этому рад. Он понимал, что по сути принуждает младшего ко всему тому, о чем мечтал довольно давно, но не будь у того хоть немного ответной реакции, он едва ли осмелился идти дальше. Но пока никто из них не передумал, Чанёль решил ускориться. Он ловко забрался рукой в домашние штаны Сехуна, поглаживая возбужденную плоть через ткань нижнего белья, продолжая целовать младшего, хотя тот начал постанывать. Как бы Чанёль хотел насладиться его стонами в полную громкость, ощущать его тело, его прикосновения, все еще робкие, но многообещающие и никуда не торопиться из-за страха быть пойманными кем-то кто будет проходить мимо.       Неожиданно до его ушей донеслась музыка из главного зала. Кто-то врубил ее на полную мощность, но из-за хорошей звукоизоляции до них донеслось все в весьма приглушенном варианте. Кто-то, видимо, услышал первый стон Сехуна и решил спасти свою психику. Чанёль мысленно поблагодарил этого человека и, оторвавшись от желанных губ, начал медленно спускаться вниз, выцеловывая и прикусывая отдельные участки кожи, отчего макне то и дело изгибался, жмурясь от ощущений с громкими стонами на губах. Для рэпера это была самая лучшая, самая желанная музыка.       Когда он вобрал в рот чужую плоть, Сехун был почти на пределе. Чанёль понял это по пульсирующей венке на органе, который мог стрельнуть белой жидкостью от любого прикосновения. Чанёлю нравилось слушать стоны младшего, когда он послушно доходил языком до самого основания и вбирал в себя все, когда чужие бедра инстинктивно подавались вперед. Пока младший был погружен в ощущения, Чанёль решился попробовать его растянуть. Он жаждал младшего настолько, что не мог и не хотел ждать следующего раза, который мог попросту и не наступить. Первый палец вошел с напряжением. Чанёль понял, что зря не использовал никакой смазки или даже слюны, поскольку Сехун сразу почувствовал дискомфорт. — Прости, Сехун, я… — Все хорошо, — прервал его младший. — Просто немного неудобно, — выдохнул он, стараясь расслабиться. Сехун понимал, чем все закончиться, но останавливаться он не хотел.       Чанёль вспомнил про свой крем для рук, который часто использовал после игры на гитаре, так как кожа на пальцах начинала грубеть и шелушиться. Он быстро отвлекся, но лишь за тем, чтобы схватить тюбик и выдавить немного себе на пальцы. Размазав густой крем по нескольким пальцам сразу он медленно засунул сразу два из них в младшего, при этом продолжая выцеловывать возбужденную плоть, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Медленные движения стали быстрее, когда со стороны Сехуна послышались первые тихие стоны наслаждения. Чанёль начал действовать решительно, разворачивая пальцы под разными углами, то раздвигая их, то немного сгибая, после чего он незаметно добавил еще один палец, не понимая, когда будет достаточно, чтобы Сехуну не было больно, когда он в него войдет. — Чанни, пора, — задыхаясь от ощущений выдохнул младший, после чего тот резко вытащил пальцы.       Старший освободил Сехуна от остатков одежды, попутно снимая все с себя, ведь он сам все еще оставался полностью одетым, из-за чего это заняло какое-то время. Потом он раздвинул ноги младшего и резко вошел. Поток новых ощущений захлестнул обоих. Не выдержав узости младшего Чанёль громко простонал, упираясь лбом в его плечо. Лишь когда он привык, он начал медленно двигаться. Он чувствовал, что Сехун старается расслабиться, но все равно инстинктивно сжимается от боли, крепко хватаясь и царапая спину старшего. Как он стонет скорее от дискомфорта, нежели от удовольствия, хотя и старается об этом не думать. Чтобы немного отвлечь того от мыслей, Чанёль вновь затянул его в долгий, протяжный, полный на этот раз любви, поцелуй. Это помогло, и Сехун, совершенно не ожидавший ничего подобного попытался не разорвать поцелуй и начал наконец испытывать удовольствие от процесса. Услышав первый стон, Чанёль начал понемногу ускорять темп. Его губы блуждали по лицу, шее, плечам и груди младшего, но тот всегда возвращал его к своим губам, с силой хватая старшего за волосы. Чанёлю нравилась такая инициатива со стороны младшего. Он был рад тому, что все же решил, что в первый раз просто обязан видеть лицо Сехуна. Он ловил каждый его стон, каждый поцелуй и каждый вздох, постепенно двигаясь все быстрее и быстрее. Когда разрядка была уже близка, Чанёль прижался к Сехуну, навалившись на него всей своей массой и упираясь лбом ему в плечо. Пара резких движений и Сехун кончил, лишь на пару мгновений опередив старшего. Чанёль попытался подняться с младшего и нормально лечь в кровать, но тот крепко прижал его к себе, не позволяя и шевельнуться. — Тебе удобно? Я ведь тяжелый, — немного отдышавшись спросил Чанёль, даже стесняясь посмотреть в глаза младшему после принудительного секса. — Не хочу тебя отпускать, — вдруг заявил тот. — То, что было… — Это не ошибка. Для меня нет, — тихо прошептал старший, целуя Сехуна в висок. Но тот все не расслаблял хватку, и старший продолжил на нем лежать. Это было странно для них обоих. Они только что ни с того ни с сего потрахались, так и не признавшись друг другу, не говоря уже о свиданиях, конфетно-букетном периоде и нежностях, которыми всех смущали те же Бэкхён и Вадим, порой ведя себя слишком глупо.       Когда Сехун уснул, Чанёль смог выбраться из его крепких объятий. Он аккуратно переложил младшего на его кровать, накрыл его одеялом, при этом с досадой глядя на покрасневшую местами кожу. Завтра засосы станут еще более заметными, и кто-нибудь обратит на них внимание. Сехуну придется хорошо потрудиться с утра, замазывая все это тональным кремом от греха подальше. После этого Чанёль подошел к двери, но так и не осмелился покинуть комнату. Все наверняка уже спали. А те, кому сон все еще не пришел наверняка начнут задавать странные вопросы, от которых ему будет стыдно. Их наверняка слышали, так что неловкости уже не избежать, но, если не общаться ни с кем наедине, то неприятных вопросов будет меньше.       Немного постояв у выхода Чанёль подошел к своей кровати. Белье было скомкано и перепачкано. Завтра придется встать пораньше и незаметно закинуть его в машинку, пока никто не увидел следы их с Сехуном порыва страсти. Что-то зашуршало у него за спиной и рэпер обернулся. Сехун ворочался во сне. Ему виделось что-то плохое, от чего он пытался убежать, пиная одеяло. Устало вздохнув, Чанёль подошел и прилег рядом с младшим. Он едва ли не сваливался с кровати, но не хотел будить младшего, пододвигая его к стене. Поэтому Чанёль лишь обнял Сехуна, аккуратно поглаживая по оголённой груди. Постепенно тот успокоился и старший уснул, так и продолжая крепко обнимать младшего.

***

      Утром Сехун проснулся с чувством жуткого дискомфорта в заднем проходе. Он попытался пошевелиться, но тут же замер, почувствовав боль. В его голове всплыли картины вчерашней сцены, и он обернулся в сторону кровати старшего, но тот оказался куда ближе, чем думал младший. Лицо Чанёля оказалось менее чем в паре сантиметров от лица Сехуна. От неожиданности хозяин кровати вздрогнул, отчего все еще спящий рэпер недовольно нахмурился и ближе прижался к полуголому телу рядом. Сехун оголенной кожей чувствовал поглаживающую его пресс руку старшего, который во сне все еще пытался успокоить макне, считая, что тому снится плохой сон.       «Боже, Сехун, что же теперь тебе делать?» — пронеслось в голове у младшего. — Ты уже проснулся? — тихо спросил его Чанёль хриплым спросонок голосом. — Надеюсь, тебя не мой храп разбудил? — спросил он, прижимая того к себе еще ближе. — Нет. Ты не храпел…на удивление, — тихо ответил ему смущенный одногруппник, на что тот лишь улыбнулся одними губами и поцеловал Сехуна в плечо, после чего положил голову младшему на грудь. — Это хорошо. Ты выспался? После вчерашнего как себя чувствуешь? — заботливо спросил его старший, выводя узоры кончиками пальцев вокруг следов страсти. В его голосе Сехун услышал сожаление и испуг. — Ты сожалеешь? — спросил его макне. — О том…что было, — в волнении он начал запинаться, тихо произнося слова, которые его пугали. — Нет. Никогда не пожалею, — неожиданно резко вскочил старший, испуганно уставившись на Сехуна. — Я ведь люблю тебя, Се. Если ты не хочешь продолжения…       Но закончить фразу Чанёлю не позволили. Сехун резко сел и поцеловал своего соседа, нежно, неуверенно, но многоговоряще. Простое касание губ заставило Чанёля навсегда отбросить сомнения на счет взаимности своих чувств, а Сехуну дало уверенности в своих чувствах, которые он так долго боялся высказать. Но неожиданный стук в дверь прервал их романтический момент. — Парни, нам на работу пора. Просыпайтесь, — велел командный тон Сухо, возвращая влюбленный в суровую реальность.       «Сухо — мразь! Я тебе это еще припомню, » — мысленно пригрозил лидеру Чанёль, бросив злобный взгляд на дверь.