То, что сложно развидеть

      Размеренное дыхание царит в помещении, окутавший его мрак скрывает в своих шелковых темно-синих объятиях подвешенное тело Вики Уокер, которая будучи в прострации лишь изредка тихо стонет, а стоит ей распахнуть глаза ― ужасные образы терзают её разум.       В очередной раз её веки, налившиеся свинцом, поднимаются, и столь привычная темень не нарушает потрёпанного состояния, обусловленного жаждой, которую так не терпится утолить, ведь пересохшее горло более походит на сухую пустыню Сахару. Один механический глоток никак не сказывается на её состоянии, а метнувшийся в сторону раздражителя, взгляд, тут же увиливает в сторону. Распахнувшаяся дверь, за которой яркий источник света рассеивает желтые лучи, создает широкую полосу, которая пропадает в тот же миг, как она с тяжелым грохотом закрывается.       Вошедший в темницу Мальбонте ехидно усмехается, взглянув на изнеможённую Вики исподлобья. Сексуальные изгибы её тела чётко виднеются даже во тьме, будто он, хищник который видит свою жертву глубокой ночью. Чувствует её. Её запах и биение сердца. Парень медленно сокращает расстояние между ними, отчётливо слыша её дыхание. Такое тихое, но испуганное. Широкая ладонь проходится по нежной коже её лица, на что девушка бессильно отворачивается, ведь эти прикосновения обжигают, ранят и оставляют язвы. Они так схожи с касаниями Люцифера, что на какое-то жалкое мгновение на девичьем лице появляется тень кошачьей улыбки.       ― Люцифер…? ― слабо стонет Уокер, вновь опустив голову, не в силах разглядеть стоящего рядом парня, улыбнувшегося так лукаво, что его планы сложно предугадать. Грубые пальцы скользят по тонкой шее, а в следующий миг они смыкаются тугим кольцом на её горле, перекрывая всяческий доступ к кислороду, такому востребованному сейчас.       Перед её глазами предстает образ сильный Люцифера, стеклянно-рубиновые радужки которого блуждают по её телу похотливым взором, да и сам он едва не облизывается, чувствуя бананово-клубничный запах её тела.       ―Верно, Непризнанная. Это я. ―хватка ослабевает, и руки движутся к сковывающим её кандалам. Минуют их, гладя запястья и дотрагиваясь к ссадинам, посылающими болезненные импульсы.       Мальбонте не привык называть её так, лишь по имени. ― Я скучал. ― уверенный голос разливается в её теле сладкой патокой, обжигая горячим потоком лавы внутри. Дыхание Непризнанной неосведомлённо учащается, и становится более четким, ласкающим его уши. Сильные руки оказываются на талии, спускаются к ягодицам и сильно сжимают, оставляя вокруг впивающихся в кожу пальцев белые следы, приобретающие пунцовый цвет постепенно, медленно.       Маль усмехается. Никогда он не видел её такой. Вожделеющей и тлеющей от желания, вспыхивающей обратно, возрождаясь, подобно фениксу. Дрожащей от его прикосновений. Не совсем его, но сути это не меняет: ей это явно нравится, не смотря на поглотившую её лихорадку и ноющую жажду.       ― Мне напоить тебя? ― без насмешек, серьезно и сдерживая разжигающую болезненный пожар в паху похоть, шепчет Мальбонте, протягивая руку к стакану с свежей холодной водой, которую взял с собой.       ―Мне напоить тебя? ―без насмешек, серьезно и сдерживая разжигающую болезненный пожар в паху похоть, шепчет Люцифер, протягивая руку к стакану с свежей холодной водой, которую взял с собой.       К пересохшим губам прислоняется холодная грань стекла, а затем не менее холодная жидкость смачивает пухлые губки, пересохший ротик. Жадные глотки, сопровождающиеся удовлетворенным мычанием, утихают, стоило воде в склянке закончиться.       Утолённая жажда не отменяет её затуманенного разума.       Теплые ладони снова примыкают к её бедрам, на этот раз сжимая их не так сильно. Слетевший с пухлых губ стон лишь сильнее раззадоривает мужчину, ухватившегося за тонкую ткань, скрывающую аппетитные изломы от томного взора. Треск атласа в области её груди, а затем едва слышимый шорох вынуждают девушку запрокинуть голову, отчаянно заскулив.       ―Чего ты хочешь?       ―Тебя, Люцифер… ―подвешенное тело в попытке приблизиться к мужчине безуспешно подается вперед, а звук брякнувшего металла больно ударил по ушам.       Её лихорадка на стороне Мальбонте сегодня.       По оголённой груди пробегает неприятный холодок, но горячие губы демона тут же впиваются в набухший розовый сосок, от чего Непризнанная прогибается в спинке, подобно кошке, жалко постанывая от истомы, покалывающей всё тело раскалёнными иглами. Горячий юркий язык крутится вокруг него, острые зубы слабо сжимаются, от чего в голове и груди Вики взрывается самый настоящий фейерверк, пока тугой узел в паху тянет от тлеющего желания. Очередной протяжный звук, исходящий из её рта сладкой карамелью обволакивает уши Люцифера, который обессиленная девушка хочет опробовать хоть кончиком языка, прокрутить и ощутить клубничную энергию, перебивающую вкус жженого сахара.       ― Вкусная… Как шоколад… ―хитро протягивает Люци, оторвавшись от её бюста, не менее хитро ухмыляясь. Он прижимается к ней столь резко, как и впивается в её горячий рот: страстно, властно, безжалостно. Язык шустро исследует её ротовую полость, проходится по кромке верхних зубов, невзначай задевает её язык, сплетаясь с ним воедино. Ноющая, но такая приятная боль в паху требует более тесного контакта, посылая горячие импульсы по всему телу, пульсации и резкие движения.       Сползший низ порванного платья оказывается почти у её ног, освобождая демона от лишних затрат энергии на то, чтобы оставить её обнаженной; кроваво-красные радужки вновь скользят по голой фигуре, не зацикливая своё внимание на том, что от нахлынувшей прохлады снежно-белая кожа покрылась мурашками. Подушечки пальцев оставляют призрачно-обжигающие следы при прикосновении к округлым бёдрам, от чего шатенка вздрагивает, непроизвольно подавшись вперед, желая прижаться ближе, ощутить тепло сильного тела вплотную к своему.       Мальбонте усмехается, чувствуя, что напряжение в тесной одежде возросло за мгновение, нарастает с каждым жалобным стоном. Она податлива, похотлива, её разум затуманен другим, но это не останавливает парня, лишь дразнит и раззадоривает. Нетерпеливо раздеваясь, он слышит её ускоренное дыхание, рваное и такое невинное. Тело Вики вмиг оказывается в его руках, на его торсе, рельефном и манящем. Маль чувствует липкий сок, растекшийся по её бёдрам, проводит головкой члена по влажным половым губам и «невзначай» касается клитора, выбивая из неё скулёж, доставляющий ему удовольствие. Резкое, до ужаса грубое и неприличное движение его бёдер сопровождается громким женским вскриком, до краёв наполненным желанием и отчаянием, ласкающим его слух нежным шелком. Парня распирает от кричащего желания, тянущего за нужные ниточки, заставляющие его двигаться так резко, так быстро, что содрогающееся тело Уокер реагирует ярче, чем нужно.       ― Смотри в мои глаза, Непризнанная. ― проговаривает отрывисто Маль, двигаясь вдоль узких стенок её лона, обволакивающего его член в толстый слой вязкой смазки.       ― Смотри в мои глаза, Непризнанная. ― проговаривает отрывисто Люци, двигаясь вдоль узких стенок её лона, обволакивающего его член в толстый слой вязкой смазки. Ей чертовски хорошо, даже будучи подвешенной и прикованной, изнеможенной и обессиленной.       Она смотрит в его алые глаза из-под опущенных густых ресниц, улавливая нотки наслаждения, искрящие в его взоре.       Она смотрит в его смоляные глаза из-под опущенных густых ресниц, улавливая нотки наслаждения, искрящие в его взоре.       Пленная девушка тонкими пальцами хватается за толстые цепи, сжимая их сильнее с каждым толчком Маля, так скоро движущегося к пику наслаждения, в котором он и желает растворится с головой, утонув в сладком омуте, ощутив это безумие на вкус. Прильнув к ней, его язык ощущает неведомую ранее клубничную сладость, смешавшуюся с каким-то крепким алкоголем, отдающим приятным жжением и желанной горечью.       Резкие движения сына Сатаны сводят её с ума, её тело извивается подобно кобре, но она намного опаснее. Более хищная, хитрая и ужасно сообразительная, но весь её одурманенный разум растворяется в Люцифере, жадно сминающего её губы.       Толчок за толчком, громки вскрик, а следом тихий мужской рык, заполняющий темное помещение, вымещая весь воздух и тишину, царившую до прихода Мальбонте. Или Люцифера?       ― Сложно развидеть, правда? ― шепчет Мальбонте, сжимая её талию до боли, отрезвляющей её всего на мгновение.       ― Сложно развидеть, правда? ― шепчет Люцифер, сжимая её талию до боли, отрезвляющей её всего на мгновение.       ― Что…? ― достигшая оргазма Вики, накрывшего всё её тело и пропитывая чувством эйфории каждую её клеточку, вскрикивает, опустив голову и только сейчас заметив то, что на жилистых руках нет знакомых татуировок, загадочных рисунков черной краской.       Самодовольно усмехнувшись, парень делает еще несколько глубоких толчков, кончая внутрь девушки и чувствуя сладкие конвульсии пленницы, удовлетворённо зарычав. Горячая жидкость стекает по его члену, мелкими белыми каплями вытекая наружу, скатываясь по бёдрам делая их тела ещё более липкими. Покрывшаяся испариной сильная мужская спина улавливает неприятный колющий холод, пока Вики Уокер старается отдышаться и прийти в нормальное состояние после оргазма, который сказался на ней, словно удар хлыстом: отрезвляя и одурманивая одновременно.       ― Ты… Ты воспользовался моим состоянием!       ― Именно, золотце. Худшая стратегия на войне ― влюбиться в своего врага, неправда ли?       ― Я не… ― она запинается, гордо отвернувшись и прикусив нижнюю губу, сдерживая поток слёз от осознания того, что всё это время она наслаждалась им, нуждалась в нём, в Мальбонте. Даже если плодом её фантазии во время идиотской лихорадки стал Люцифер.       Он прав. Сложно развидеть то, чего так желаешь.