Полёт ввысь

Пролог. "Первый Ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела." - Откровение Св. Иоанна Богослова 8:7. Прошло всего два года, как забытые в потоке времени Библейские строки начали вливаться в реальность, пробуждённые человеческой жестокостью. Тёплые летние дни, полные радости и зелёных садов, менялись сменой с осенней, будоражащей тело и душу стужей, а также лежавшими на земле пожелтевшими листьями клёнов, каштанов и дубов, относительно частыми растениями в Москве. По опустевшим, аномально безлюдным, и всё таким же серым улочкам холодный ветер разбрасывал мусор после оставленного людьми хаоса, что в панике оставляли свои квартиры, вещи, чтобы попытаться скрыться от бича всей человеческой цивилизации - войны. Войны нового времени, с инструментами, которые имели ещё больший потенциал уничтожения человеческой цивилизации, чем некогда раньше, смогшие пустить кровь огромному организму, под названием «Планета Земля», но и также являлись антигельминтным препаратом против паразитов, которые именуют себя «Люди», что против себя же и начали войну, не подозревая о последствиях. По огромным, до жути просторным Московским улицам, простилаются огромные баррикады из мусора, мебели и изредка транспорта в виде машин или автобусов, за которыми прятались анархисты, поднявшие бунт против правительства, что забрало их семьи на фронт, и откуда они не вернулись. До сих пор тлела бумага, пахло жжёными покрышками и резиной, а во многих зданиях полыхал пожар. В утреннем воздухе витал запах пороха, а со всех сторон веяло едким перцовым газом и дымом, что изредка сопровождался взрывами бензобаков и баллонов с газом. Единственный запах, который невозможно было передать словами - это тяжёлый смрад смерти, что перебивал любую вонь. На огромных свалках мусора, использовавшихся как защита, валялись трупы полицейских, росгвардейцев, а также маргиналов. Силы были неравные, но никто из них не одержал победу. Вдоль Ленинского проспекта застряла огромная пробка из разбитых в гору металлолома машин, в окна которых смотрели останки людей, мёртвые, покорёженные тела. Будто бы до сих пор слышалась их мольба о спасении их душ от столь ужасной судьбы: Быть похороненным в своём же гробу из металла и пластика. Посреди дороги, между двух машин, пылится без дела новенький, плюшевый медвежонок светло-бежевого цвета, с чёрной бабочкой на шее и розовым сердцем в лапах, на которой каллиграфично, белым цветом написано «Самой лучшей дочке на свете». Дороги и тротуары начали уходить под землю, образовав огромные дыры и провалы, которые в первые же дни начала военных действий заполнили машины гражданских. В воронках от взрывов бомб до сих пор витал смертоносный, синий газ, что пустили на Землю инопланетяне, желая вытравить людей из их нор, как крыс, уже устав с ними бороться напрямую. Огромные продовольственные центры, что некогда кормили людей, превратились в куски бетона и арматур, с начинкой из мусора и мёртвой тишины, что со временем лишь нарастала. С гробовым затишьем окоченелого, умершего мегаполиса смешивался треск огня, что костром горел по всей Москве. Безжизненное молчание железобетонной природы прервал скрежет металла по асфальту, что издавал открывающийся канализационный люк. Из канализации, находившейся посреди выгоревшего парка, высунулась голова в жёлтом противогазе ГП-9 с немного запачканной в правом углу панорамной маской. Поверху же него надет капюшон чёрной, староватой, и немного запачканной ветровки. Человек, осмотревшись, достаёт из люка руки, на которые надеты чёрные беспалые перчатки, сделанные из кевлара, и карабкается вверх, сделав выход силы в обе руки, и тут же, перекатившись боком, срывает с себя противогаз, и начинает жадно глотать ртом и носом относительно свежий воздух, повесив защитную маску на лямку военной медицинской сумки. Пары аммиака - опасное явление, а отсутствие поблизости какого-либо медицинского учреждения лишь удвоили опасность. В любом случае, угарный газ не был достойной заменой аммиаку. Парень, лет девятнадцати, по имени Рэйзи Волков, собрав свои силы в кулак, встаёт с холодного асфальта, устало простонав, и поправляет длинную чёлку из волос, покрашенных в чёрный цвет, кончик которых был покрашен в ярко-красный цвет. Чёлка загораживает часть его левой половины лица, хоть она и не имеет никаких уродств, кроме незначительного шрама на щеке. Далее он отряхивает от грязи свои чёрные стречевые джинсы, и подворачивает их мокроватые концы. Путь выдался далеко не из лёгких. Ещё около минуты паренёк стоял в одышке, пытаясь надышаться воздухом, который, будто благословение, сошёл на него, когда он выбрался на поверхность. Глаза тяжелели с каждой секундой, а тело его так и валилось на землю, желая поспать, но допустить это было равно тому, что спрыгнуть с обрыва в реку, да и то суицид - гораздо менее болезненный вариант, чем сон на улице. Он, успокоив дыхание, достаёт из сумки побитый водонепроницаемый смартфон, и, открыв на нём карту, что работает в оффлайн-режиме, осматривает местность, после чего переходит в раздел «заметки». В одной из заметок были записаны все сведении о его жертве, что переданы Рэйзи очевидцами её злодеяний, или просто близкими знакомыми. На фото изображался мужчина с неаккуратной, короткой бородкой и усами. Лицо по форме овальное, а нос - острый. Причёска «под ноль». Не хватает половины зубов, а вся физиономия разукрашена синяками и ссадинами. «В последний раз его видели близ парка Горького, Москва. Порой, приятно быть местным жителем, хоть и не слишком полезно для здоровья. Куда ж ты спрятался, Савушка?» - Подумал парень, и, убрав телефон в медицинскую сумку, устало побрёл ко входу в парк. Встретил его скрип железных, заржавевших ворот, над котором располагалась огромная, полуразрушенная арка бежевого цвета, с добротными балками и толстыми подпорками, из которых виднелись арматуры. Кусок белого орнамента, на котором был изображён символ «Серп и молот» был вырван с арматурами, и разломлен пополам. Это явно не была работа бомбардировщиков, и уж точно не иронии судьбы. Стены входа же были исписаны граффити, на которых была изображена антиправительственная агитация, или откровенная порнография, нарисованная водостойкими маркерами. Целый парк, где некогда гуляли люди, резвились дети, превратился лишь в далёкий отголосок прошлого. Ряды деревьев, сгоревших до углей, разрушенные анархистами прилавки, брошенные туристические велосипеды и детские коляски. Небо закрыли тёмные, свинцовые тучи, в воздухе царит запах гари, летают облака из пыли и угольной сажи. Рэйзи, движимый инстинктом самосохранения, достаёт из сумки тканевую бандану чёрного цвета, и надевает на своё многострадальное, побитое лицо. В это время, тем более ранним утром, сложно пройти около ста метров, не поймав при этом пулю головой, или не наступив в капкан, из-за чего парень постоянно оглядывался и прятался за машинами и бетонными ограждениями каждый раз, как услышит подозрительный шум, который обычно исходил из глубин сгоревшего леса. По спине Волкова бежали мурашки, а тело невольно дрожало, чувствуя атмосферу всеобщей погибели этого места, природы и людей в ней. Берцовые сапоги, что были надеты на ноги охотника - не самая лучшая обувь, чтобы красться, но они максимально универсальны и практичны, тем более, в военное время. Явно уже поношенные, но без единой заплатки, сапоги даже не шаркали при ходьбе. Впереди видится обвал асфальта, внутри которого, по дну, «ходит» синеватого цвета отравляющий газ, что исходил из бомбы, которая по форме напоминала беспилотный разведчик, только, разве что, инопланетный, состоящий преимущественно из титана, и окрашенный в чёрный цвет. Разбежавшись, наёмник почти перепрыгивает дыру в земле, как поскальзывается об край провала, и ударяется об него грудной клеткой, буквально ногтями схватившись за асфальт. Обессиленно поёрзав руками, парень закидывает правую ногу на поверхность, и, оттолкнувшись ей, подтягивает себя руками наверх, прокряхтев. Отряхнувшись, Рэйзи продолжил путь. Центральный фонтан, излюбленное место Савелия, к которому он подходил, был полностью разрушен, и на его месте располагался пустырь, с обваленным бетоном и железными декорациями. Осмотревшись, и на миг повернув голову в сторону от фонтана, за спиной охотника кто-то прошмыгнул, не издав ни звука, кроме сильной, астматичной отдышки. Сильное чувство тревоги начало терзать парня, сердце его заколотилось, словно отбойный молот, а пот потёк ручьём. Пригнувшись, «гусиным шагом», тот подобрался к ларьку с разбитыми витринами и выпотрошенным кассовым аппаратом. Вдали послышался сильный кашель, граничащий с рвотным позывом. «Вот ты где, засранец!» - Тихо прорычал себе под нос Рэйзи, и, пригнувшись, побежал на звук кашля, случайно порезав бинты на левой руке об острый угол витрины, из-за чего тихо издал чистое, русское «Блин!». Рэйзи, присев под плакучую иву, что росла близ заросшего пруда, достал из сумки пистолет Форт-17, который тут же взвёл. Затвор пистолета издал относительно громкий металлический щелчок, но эха от него не последовало. Неожиданно, послышался истошный крик, за которым вторил пьяный людской смех. - М-может, договоримся? - Послышался слегка туповатый, напуганный, и противно картавящий юношеский голос. Видимо, жертву взяли в ежовые рукавица быстрее, чем мог предполагать охотник за информацией. Кто-то снова рассмеялся. - Нетушки, петушок! - Донёсся за ним прокуренный, приблатнённый голос мужчины лет сорока. - Достаточно ты нам всем соли на рану высыпал. Время расплаты за свои грехи. После неловкой паузы, что длилась секунду после реплики бандита, Рэйзи услышал щелчок курка револьвера. Нельзя было медлить. Волков вышел из-за засады, и быстрым шагом, пригнувшись, направился на звук говора. В двадцати метрах от него он заметил четверых бандитов, один из которых приставил дуло револьвера ко лбу Савелия, и уже был готов нажать на спусковой крючок. - Эй, черти! - Прокричал Рэйзи, и несколько раз выстрелил в бандита с револьвером. Три пули попало ему в торс, четвёртая же угодила в шею, откуда тут же фонтаном брызнула кровь. «Прости. У меня не было выбора.» - Подумал охотник, не без отвращения смотря на падающего бандита, который кашлял кровью, смотря на парня. - Мля, пацаны, шухер! - Прокричал второй бандит таким же голосом, на этот раз более низкий. - И этого чмыря не отпускать! - Да мне чхать на этого чмыря и его чертилу-дружка! Давай бабки! - Третий бандит начал обшаривать всё ещё живого сообщника. Ему тут же в спину прилетел удар ногой от четвёртого его компаньона. Началась драка. Рэйзи не имел права потерять такую возможность безболезненного похищения, тем более, прямо из-под носа громил. Перед ним предстала картина, которую, будь он художником, назвал бы «Друзья и деньги»: Несколько мужчин, в грязи, будто бы свиньи, кувыркались по земле, избивая друг друга. Их одежда и лица превратились в кровавое месиво, что пачкало землю, словно кисть пьяного художника лист бумаги. - Сава хочет поиграть! - Писклявым, всё ещё неприятно картавым голосом, провопил разыскиваемый, и, что было силы ударив бандита, что был близ него, в пах ногой, побежал по лесной тропе, невменяемо смеясь. «Цирк уродов какой-то! Ни разу ещё такого не видел!» - Пронеслась мысль в голове у оскалившегося Рэйзи, который, даже этого не заметив, пустился в погоню за Савелием, что уже практически скрылся из виду, да и в чёрном смокинге человека найти сложно, тем более, в лесу. Около двух минут беготни по выгоревшему парку, и двое парней выбегают из него, прямо к полуразрушенной станции метро «Октябрьская». Силы начали покидать тщетно пытающегося догнать свою жертву Волкова, и тот, в сильной одышке, ковыляя, принялся стрелять убегающему Савелию, что до сих пор заливался смехом, по ногам. Одна пуля всё же смогла угодить убегающему прямо в икроножную мышцу, от чего тот, прокричав, пробежал ещё метров пять, после чего упал. Снова встав, он засмеялся, и пролез через обломки вестибюля станции метро. За ним по пятам шёл Рэйзи, стараясь не упасть на землю от усталости. С диким криком, полным отчаяния и безумства, Савелий прыгает на сломанный поручень эскалатора, и начинает кубарем катиться вниз, сбивая лампы, треща стеклом и гремя металлом на всю округу, пока он не упал вниз, на кафель, и не закашлялся. - Ты совсем идиот, что ли?! - Высунувшись из-за сломанного турникета, прокричал нервно смеющемуся и кашляющему Саве Рэйзи. Он пытался погасить в этот момент своё искреннее чувство злобы на жертву, и, в голове считая до десяти, начал соскальзывать по поручню эскалатора вниз, пока не достиг заветной станции, и не спрыгнул на пол. Подбежав к мужчине, Волков потащил его к деревянной лавке, что находилась посередине самой станции. Любой человек с инстинктом самосохранения, и сопутствующим ему инстинктом выживания, никогда за просто так не сдастся похитителю, тем более, такого рода психически неуравновешенный. Как только мужчина оказался на скамье, без раздумий, тот, сделав ловкое движение, встал с неё, и молниеносным ударом под колено свалил с ног наёмника. Тот же, в свою очередь, успел схватить беглеца за ногу и резко потянуть за неё, от чего тот упал, ударившись лицом об пол, разбив себе нос, но тут же брыкнулся, и, перекатившись, встал на ноги, уже разминая пальцы и кисти рук. По его левой ноге ручьём бежала кровь. Парень аккуратно кладёт сумку к одной из опорных балок, сделанной из мрамора, и вступает с ним в драку. Быстрым рывком подобравшись практически вплотную, Рэйзи решил сейчас напасть первым. Хлёсткий и мощный удар в челюсть правой рукой смог ошеломить психопата, от более слабого удара левой рукой Савелий смог увернуться, и контратаковать, ударив Рэйзи левой рукой наотмашь, попав по спине. Внезапным событием было то, что психопат, сделав шаг назад от наёмника, поскользнулся на своей же крови, и упал спиной на кафель. К нему тут же подлетел охотник, и, что было силы, ударил его по животу ногой, затем буквально сел на него, прижав коленями к земле, и начал бить по лицу, которое он никак не успевал загораживать от метких, но уже слабеющих ударов напавшего. Психопат заплакал, прикрываясь руками. Это всегда был знак того, что пора остановиться, что Рэйзи и сделал. - Всё? Успокоился, псих? - Спросил Савелия Волков, всё ещё замахиваясь правой рукой, прижимая жертву локтем левой руки к земле. - Да! Да! Прекрати! Я сдаюсь! - В плаче прокричала жертва. Слёзы даже такого отпетого негодяя прорезали, словно клинком, сердце Рэйзи, и тот, прикусив губы, которые, как и всю половину лица, загораживала чёрная бандана, виновато отвёл взгляд, пытаясь отдышаться. После секунды одышки, наёмник встал с психопата, и поволок его к своей медицинской сумке за обе руки, делая вид, что не обращает внимание на его болезненные, жалобные стоны. Открыв суму, парень достал оттуда антисептик, бинты, пинцет и несколько упаковок стерильных марлевых бинтов, весьма редкие на тот момент вещи, после чего закатил левую штанину на элегантных, но рваных штанах Савелия, и, подправив рукава своей ветровки, надевает на руки светло-голубые перчатки их нитрила. «Рана кровоточит, но не слишком сильно. Нужно ввести анестезию.» - Рэйзи берёт специальный баллончик с лидокаином, и брызгает им на рану. Когда средство подействовало, он продолжил осмотр. «Пуля зашла довольно глубоко, но важных артерий не задела. Хоть какая-то хорошая новость. Ногу согнуть, давящую тканевую повязку нужно наложить под раной близ икроножной мышцы, чтобы слегка зажать Большую подкожную вену ноги. Затягивать на тканевой поверхности.» - Думал парень, уже отработанными движениями оказывая раненому медицинскую помощь, уже настраиваясь на саму операцию. Кровь перестала течь нескончаемым потоком. Взяв влажную салфетку, смоченную в спиртовом антисептике, Рэйзи очистил рану и ногу от крови. «Теперь нужно достать пулю, не забывая о дренировании раны.» - Наёмник достаёт из сумки спринцовку, и, раздвинув двумя пальцами правой руки рану, при помощи «груши» выкачивает оттуда кровь, и, не отпуская, протирает её ваткой с перекисью водорода, после чего, выкинув эту же ватку, лезет пинцетом в раневой канал, пытаясь достать оттуда пулю, попутно вытаскивая кусочки ткани. Наконец, Волков нащупывает пулю. Снова откачав кровь, парень хирургическим пинцетом хватает снаряд, и начинает аккуратно вытаскивать, слегка водя её из стороны в сторону, изредка прокручивая. Наконец, деформированный снаряд поддаётся, и, вытащившись, со звоном падает на пол. Отщипнув кусочек ваты пинцетом, обмакнув её в фурацилин, наёмник начал протирать пулевое ранение, всё ещё старясь не думать о том, через что Савелию пришлось пройти. Промыв рану, Рэйзи аккуратно накладывает на неё стерильный марлевый бинт, с прокладкой из обеззараженной ваты. - Всё, жить будешь, - сказал спокойным тоном Волков, и, сняв перчатки, помог раненому встать, после чего отряхнул его. Ещё пару минут Сава удивлённо рассматривал свою ногу, - но потом, всё же, придётся тебя зашивать, а у меня для этого ничего нет. - Спасать жизни тебе всё же нравится больше, чем убивать, не так ли? - Довольно верно подметил мужчина, даже для своего блаженного сознания. - Ты умнее стал, такое чувство, чем раньше. Или ты всё время придуривался, Савушка? - С издёвкой произнёс его имя Рэйзи, всё ещё помогая ему идти, держа того под руку. - Ну а как мне не придуриваться? Эти урки чёрт-те знает, что хотели со мной сделать после моего же убийства, ещё и другие банды меня ищут, словно я мёдом помазан! - Уже полностью доверился наёмнику Савелий, поняв, что похищать он его не собирается, а уж убивать - тем более. - Тысячи мух не могут ошибаться! - Пошутил Рэйзи, и захохотал над своей же шуткой, Сава же подхватил его заразительный смех, от которого, казалось, даже Солнце светило ярче, тусклым светом проникая на станцию, погруженную в полумрак. Они оба спустились в мрачный, беспросветный тоннель. Волков, после того, как подсобил Савелию, когда он спускался, достаёт фонарь из сумки, и, включив его, медленно двигается дальше вровень с Савелием, что еле как за ним ковыляет, то и дело отставая, рассматривая строение путей. Словно всё было огромным воспоминанием о прежней жизни Москвы, которое эхом отдавалось падающими каплями в заброшенном тоннеле. - Помню, я как-то катал в метро на тренировки в спорткомплекс «Олимпийский». - Прервал тишину Рэйзи. Задорный, слегка нахальный голос парня разнёсся по всему тоннелю. - И как оно? Я сам не местный просто. - Обычным хриплым голосом спросил Савелий, ковыляя со шпалы на шпалу. - Ничего особенного, только вот душиться у нас любили - что просто ужас! Чуть не сдыхал, с моим-то обонянием!.. - Резко, он опомнился. - Ах, извини! Ты же про сам центр говоришь! Ну, я профессионально занимался там плаваньем на короткие дистанции, а также игрой в водное поло. Травмоопасно, конечно, но это ведь даже не регби. - Поделился с ним Волков. - А сам-то ты откуда? - Из Хабаровска, окраины России-матушки, хе! Там я группировкой руководил одной, такую бесовщину творили, что до сих пор совесть гложет... - С долькой грусти повествовал Савелий. - То есть, ты у нас ещё и бандит? Что же, я даже не удивлён такому повороту событий, да и это уже неважно, тем более, сейчас. - Всё же попытался приободрить того юнец. Внезапно, послышался электрический треск, а весь тоннель озарило светом внутренних прожекторов. - Вот и свет в конце тоннеля! - Закричал Рэйзи, и, схватив за руку Савелия, прыгнул вместе с ним в сбойку, что соединяла оба параллельных тоннеля. Впереди, грохоча, ехал состав. Электропоезд нового образца со скрежетом затормозил, а двери распахнулись, показав пустой тамбур. Горел яркий, белый свет, что по началу ослепил попутчиков. - Чертовщина какая-то! Что тут делает поезд?! - Неприятно закартавил Сава, и начал его осматривать. - Внутри пуст. Хе, тебя это с ним роднит. - Подколол того Рэйзи, и запрыгнул в поезд. Фыркнув от шутки Волкова, Савелий еле как залез в тамбур при помощи своего нового, как оказалось, друга. Двери закрылись, а поезд, легонько тронувшись, поехал. Терять им было всё равно нечего, да и машиниста не наблюдалось на его привычном месте. Внезапно, поезд ещё сильнее ускорился, после чего явно снёс какое-то деревянное препятствие. Из колонок в углах поезда тут же послышался молодой женский голос, на слух - девушки лет семнадцати. - Вы, два оболтуса! Да, вы оба, картавый, и около него, амбал! Кого вы за собой притащили?! - Выругалась неизвестная на Рэйзи и Савелия, как на маленьких детей, будто бы не смутившись тому факту, что это она их подобрала в тоннеле. - Разве мы кого-то притащили? Мы ведь даже без хвоста за нами шли! - Объяснился бывший наёмник. - Ага! А теперь за нами гонится орава из боевых дрезин Красного Комитета, кретины! - Не переставала неизвестная гневаться. - Красного Комитета? Звучит, как сраное КПСС, или банда мечты в фантазиях фанатичного коммуниста. - Привёл ей Рэйзи аналогию, всё ещё не желая пугаться, и даже слегка улыбаясь, явно заинтересованный новыми событиям и знакомой, да и усталость над ним брала верх. - ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! - Гаркнула девушка. - Это коммунисты! И они хотят заполучить этого недо-француза, что рядом с тобой, эмо. - Давай не будем раздавать друг другу клички, а узнаем имена, чтобы было комфортнее? Меня зовут Рэйзи Волков, его - Савелий... Э.. Как тебя там? - Эктов. Ты правильно начал. Девушка усмехнулась. - Классные имена, я бы такие клички своим собакам дала, будь у меня собаки. Моё имя - Энджел. Пошутите про Энджел Даста - остановлю поезд, а если и нет - скормлю одичавшим собакам по приезду на станцию. Поняли? - Пригрозила парням Энджел. - Как скажешь, Энджел. Рады знакомству. Вовремя ты появилась, не хотелось бы оказаться в руках Красных. Что нам делать? - Спросил у неё Рэйзи, даже не обращая внимания на сильную взволнованность своей новой знакомой. Савелий, не соображая, что происходит, просто сел на пол. - Упади на пол - и не высовывайся, если пулю получить не хочешь. - Порекомендовала ему девушка, что он и сделал ровно в ту секунду, как по поезду начали вести обстрел из стационарных пулемётов, выбивая стёкла, осколки которых падали на пол, а стены превращались в решето. Чудом парни смогли избежать пулевых ранений. Пока обстрел продолжался, они оба лежали на спинах, спрятавшись под сидениями. - Да ё-маё! - Выругалась Энджел. - Рэйзи, Картавый, у вас есть оружие хоть какое-нибудь, или вы вообще желторотые?! - И что ты сразу не спросила, и начала на нас всех СОБАК спускать? - Даже без дрожи в голосе пошутил парень про её явную зацикленность на собаках, и тут же достал из сумки Форт-17, после чего рефлекторно взвёл его. Савелий же, безумно улыбнувшись, показав неполный ряд зубов, вытащил из внутреннего кармана пиджака пистолет «Пустынный орёл», и, прислонившись к расстоянию под окном в стене, также взвёл оружие, перед этим поймав удивлённый взгляд Рэйзи. «А мог ведь и меня им убить. Видимо, ни у кого из нас не было желания отправлять друг друга на тот свет в тот момент. Или ему было просто невыгодно.» - Поразмыслил юноша, уже подготавливаясь к обороне. Немного высунувшись из окна, Сава начал стрелять в одну из дрезин, что гнала по соседним путям. Четыре мощных выстрела смертельно ранили водителя одной из дрезин, а пулемётчик же снова открыл огонь, желая попасть по убийце его товарища по оружию, но тут же нарвался на огневую поддержку, которую оказывал Волков Савелию, что вёл стрельбу из соседнего окна, относительно точно попадая исключительно по пилотам военных дрезин Красного комитета, всё же стараясь ликвидировать не только водителей, но и стрелков, хотя и безуспешно пытался избегать лишних жертв. Пять точных выстрелов прилетели в туловище и голову управляющему одной из дрезин, от чего та тотально сбавила темп езды, хоть и пулемётчик не прекращал шквальный огонь, пока в него на полной скорости не влетел транспорт, что гнал за ним. Взрыв остался позади едущего поезда. Пули свистели, пролетая над головами Савелия и Рэйзи, со звоном впечатываясь в металлические стены вагона, порой пуская во все стороны искры, словно бенгальские огни, что походило на зажигательные боеприпасы, которые, ещё до войны, были запрещены. Гусиным шагом подобравшись к окну вагона, что находилось слева от Рэйзи, Савелий перезарядил пистолет, продолжив стрелять по дрезинам, которые, на скорости примерно равной поезду, гнали по путям, извергая из себя запах дизеля, а также режущий уши скрежет механизмов и колёс. Оставалось подобных бронемашин около трёх штук, но внезапно, они начали отступать, что Рэйзи категорически не понравилось. «Вряд-ли что-то могло спугнуть коммунистов. Наверняка у них есть запасной план, к примеру, устроить засаду.» - Продумывал все возможные варианты событий наёмник. - Дятлы, не расслабляться! Они перевели стрелки на путях, и теперь гонят прямо по нашему тоннелю, наверняка хотят заминировать поезд, и, видимо, им всё равно, что вместе с нами и весь тоннель взлетит на воздух. Бегите к последнему вагону, и хотя бы в Ад с собой кого-нибудь из них прихватите, если уж всё туго будет. – Отличилась циничностью Энджел. Пара друзей тут же побежала к последнему вагону, даже не обращая внимания на автоматически открывающиеся перед ними двери, которые, по идее, должны были быть на замке, ровно в то время, как один из военных транспортов Красного комитета уже нагнал крайний вагон, и, заметив двух друзей, начал безжалостно тратить на них боеприпасы, которые в клочья раздирали сиденья, и превращали в сито пол. Не успевшего увернуться от града пуль Волкова задевает одной из них, что попала ему точно в плечо левой руки, откуда тут же ручьём потекла кровь. Рана болела, словно её насквозь прожигали раскалённой арматурой, а Рэйзи же, крича и стоная от боли, затягивает под раной давящую повязку, затем, со слезами на глазах, ковыряясь пинцетом, достаёт пулю из руки рывком, зная строение руки, и понимая, что артерии не задеты. Он истошно вскрикнул, после чего осушает рану и обрабатывает руку антисептиком, и перевязывает марлевым бинтом, шипя от прожигающего чувства боли. Закончив самолечение, он снимает повязку с руки и кладёт её обратно в сумку, вжимаясь в пространство между сидениями и входными дверьми, как загнанный в угол щенок. Психопат, рассмеявшись, встаёт во весь рост, и выпускает несколько пуль в пулемётчика, а затем в самого водителя, которому снаряд прилетел точно в глаз. Стрелок остался единственным выжившим из всей команды, и, сквозь непрекращающуюся пальбу, обезумевши закричав, отчаянно попытался попасть по Савелию, что успел юркнуть в такое же пространство, как и Волков, что уже оклемался, и снова рвался в бой. Едва высунувшись из-за укрытия, наёмник, слегка дрожащими от усталости руками, наводит на пулемётчика пистолет, и выпускает три пули в коммуниста. Первая угодила ему в торс, вторая же в левую руку, а третья – хирургически точно в лоб. Дрезина начала притормаживать, а визг пуль сменился скрежетом колёс поезда об рельсы. Наконец, погоня отстала, и все смогли спокойно выдохнуть, а это получилось с трудом. Спёртый воздух никогда не был хорош для организма человека. - Юху! Да! Вы просто молодцы, ребят! - Похвалила их восхищённая Энджел, но Рэйзи не спешил радоваться, и лишь пленённый усталостью, прилёг на сидения. - Где вы так стрелять научились, а? Наёмники, иль спецы какие? - Я в армии служил, прямо во время войны. – Уставши ответил Рэйзи, не видя смысл что-либо таить. - Ни капли не удивлена. А ты, Савелий? - Уже с более удивлённым голосом спросила девушка. - А я... Я просто гав-гав! - Как всегда начал он строить из себя умалишённого, стараясь отвести от себя внимание, а также ёрзать задом по полу, как собака, прямо перед камерой в поезде, пуская слюни. Волкова это лишь смешило, ведь он понимал, что перед ним - театр одного актёра, но всё же решил прервать сие действо. - Сав, кончай придуриваться. Все уже и так поняли, что ты не псих. – Рэйзи, через силу встав с сидений, поднял того с пола, и подал влажную салфетку, коей Савелий начал судорожно оттирать от своего старого пиджака с заплатками пыль вперемешку с кровью. Прошло ещё около трёх минут, прежде чем поезд достиг пункта назначения: Станции метро «Павелецкая». Волков и Эктов тут же вышли из поезда, и сразу же направившись к выходу со станции. В то же мгновение их сзади окрикнула Энджел, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться. - Эй! Дебилы! Вы меня не увидели! На крик оба парня тут же повернулись, обратив на девушку внимание. Рэйзи тут же привлекла внимание её весьма своеобразная серая причёска с чёлкой, что мягко переливалась из серого в пурпурно-сиреневый цвет. Одета она была относительно скромно - это был чёрный плащ, чем-то отдалённо похожий на дождевик, но состоящий из синтетики, который замечательно сидел на её торсе с довольно широкими плечами. На ногах её были чёрные джинсы, что довольно неплохо сидели на её в меру худых ногах, в качестве обуви же у неё выступали тёмно-синие кеды, что Волков не оценил, в связи со своей осведомлённостью о правильном военном снаряжении. Спину она держала прямо, а серьёзный взгляд её синих глаз, которые она слегка щурила, был устремлён точно на Рэйзи и Савелия. Лицо девушки, по непонятным причинам, слегка бледнило, и было покрыто тёмно-серыми веснушками. В руках она держала винтовку СВД, на спине у неё висел армейский камуфляжный рюкзак, явно набитый припасами, что, казалось, вот-вот перевесят девушку, и она упадёт на спину, и будет ворочаться, как черепаха, пытаясь встать. - Думала, вы вблизи ещё уродливее, ан нет. - Язвительно пошутила Энджел, и быстрым шагом повела их в сторону выхода к Павелецкому вокзалу. Основанная ещё в 1943 году станция ныне не внушала того величия, как раньше: Мозайка, ещё советских времён, осыпалась, довольно иронично символизируя о тотальном развале некогда огромной державы, и наступлению нового, ещё более беспощадного времени, которое переросло в яростную схватку России за жизнь в предсмертной агонии, «Армагеддоне», где победителей не должно было остаться. Люди всегда были парадоксом. В потолке, на выходе, виднелась дыра, скорее всего, созданная взрывом бомбы, осколки которой виднелись на разломленных железобетонных плитах, из-под которых обильным потоком сочился синий, инопланетный газ. - Так, два орла ощипанных, надеюсь, вы вообще в курсе, что делает этот газ, если его вдохнуть, или даже пройти мимо него? - Грубо спросила у наёмника и Савелия девушка. - Не-а. Почём мне знать, что тут вообще происходило, если я только неделю назад сюда вернулся? - Ответил вопросом на вопрос Рэйзи, в своём привычном стиле, устало моргая, и стараясь держать ровную осанку, чтобы не выглядеть, как ходячий мертвец. - При вдохе твои органы разъест, и ты будешь выхаркивать лёгкие вместе с гортанью, пока не сдохнешь, а потом восстанешь, и начнёшь всем глотки руками рвать. - Притормозив, словно рыча, не без злости, объяснила тем Энджел. - Хм... То есть, это одновременно и нервно-паралитический газ, который также растворяет дыхательную полость, как хлор, и потом делает из людей послушных мертвецов? Я бы дал ему название «Гипнотический газ». - Попытался поддержать диалог Волков, что также стоял за их спасительницей, как и Савелий, с искренним любопытством разглядывая довольно странное газообразное вещество, с которым он уже столкнулся в парке, перебарывая в себе желание лечь на пол, и заснуть. - Неплохое название, только сейчас от него нам толку ноль, пока мы, наконец, не выйдем к Павелецкому вокзалу. Хорош трещать! - Скомандовала девушка, и, перепрыгнув турникеты, довольно неаккуратно приземлилась, чуть ли не потеряв равновесие, после чего по краю пошла мимо обвала, прислоняя к себе снайперскую винтовку, всё также стараясь не нырнуть вперёд под весом рюкзака. За ней последовала пара знакомых, которая довольно спокойно шла боком, пока не миновала опасность. - А я думал, тебя от газа защитят твои наимоднейшие кеды, как и от вывиха стопы и растяжения ахиллова сухожилия, который может произойти от давления тяжёлого груза на ноги. - С прямым намёком подколол Рэйзи Энджел, которая вперевалку шла к выходу, и старалась не обращать внимание на усталость шутника. - Тебе чем-то не нравится мой прикид? За собой лучше следи, умник мне тут нашёлся! Ношу что хочу. - Сдерзила Энджел, меняя свою обычную походку на более горделивую. Пройдя так несколько метров, она всё же не смогла справиться с тяжестью рюкзака и клюнула носом землю. Рэйзи, хмыкнув, помог ей перевалиться на спину, хотя сам был готов сейчас упасть. - Ушиблась? - Навис над ней парень. - Да. Сильно болит правая нога, около ступни. Думаю, это... - Не успела та что-либо сказать, как на её лодыжку уже был наложен эластичный бинт, а Волков довольно дружелюбно протягивал ей руку, шатаясь на месте. Секундное затишье. С улицы слышится истошный крик и череда пистолетных выстрелов. Вся компания довольно быстро выбегает наружу, где замечает девушку. Девчушка маленького роста, одетая в лохмотья, что состояли из рваного, серого балахона, капюшон которого был накинут на её голову, а также чёрных, старых джинсов с многочисленными заплатками, на правой же её ноге была пистолетная кобура, что была, словно шнурок, привязана к её бедру. На неё напали одичавшие собаки, из ртов которых струилась синяя, весьма вязкая консистенция, а их безумные глаза горели голубым. Свора состояла из пяти особей, шестая уже обездвижено валялась, жалобно скуля. - Заражённые собаки! - Сразу додумался Рэйзи, уже вытащивший из сумки пистолет, и принявшийся стрелять по заболевшим животным, что, с неизвестной девушки, тут же перебросились на наёмника, что еле как успевал прицеливаться, и часто мазать, отстреливаясь от собак, что пытались вгрызться ему в ноги, и таща на землю, уцепившись зубами за руки. Энджел и Савелий тут же спохватились, пытаясь отбить своего друга от стаи псин. Энджел явно не было лучшим стрелком, ведь промахивалась даже на таком, казалось, плёвом расстоянии в полтора метра, в отличие от Савы, что отстреливал собак кончающимися боеприпасами калибра “.41 magnum”. Через несколько минут собаки были убиты, а весь Волков был в укусах и царапинах, и вся одежда его была изодрана так, что он напоминал нищего, беспризорника, или обычного пилигрима. «Кровотечение не открылось. Нужно только обработать, и перевязать. Где бы найти прививку от бешенства?» - Раздумывал парень, перевязывая свои руки и ноги, до этого тщательно промыв их антисептиком, слегка поморщившись от зудящей боли. - Пегаска, твою мать! - Обратилась к девушке Энджел, снова потемнев, как туча, от гнева. - Просила же сюда не лезть! Ты ведь даже стрелять толком не научилась! Пегаска, в свою очередь, обвела свою, видимо, подругу весьма надменным взглядом зелёных глаз, и слегка напугано метнула взор на Рэйзи и Савелия, что стоял около своего товарища, скрестив руки на груди, словно узнав кого-то из них. - А ты говорила, что не будешь с собой кого попало тащить! - Слегка оскалилась подруга Энджел. Лицо было у неё слегка детское, и покрыто небольшим количеством веснушек, а кудрявые волосы были светло-каштанового цвета, на левой щеке виднелся давний шрам, что шёл горизонтально. - Вам в команде разве не нужен медик? - Как всегда включил Волков своё красноречие, понимая, что его знакомая не справиться в одиночку с упёртой «Пегаской», но усталость явно сказалась на его «чрезмерной обаятельности», и, как следствие – лжи о своих медицинских познаниях, хотя он понимал в этом чутка больше, нежели вся команда. - Заткнись, хмырь, пока пуля из этого пистолета не прилетела тебе в лоб! - В гневе, визгляво прокричала маленькая девушка, которая наставила на парня пистолет Макарова, скрывая под злостью искренний страх, ощущая себя малюсеньким, новорождённым котёнком посреди стаи из уличных котов и одного лесного волка, на которого она больше всех обращала своё внимание, и Рэйзи отвечал тем же, но явно чего-то не понимая. - И твоё мнение тут не учитывается вовсе не потому, что ты писец как похож на моего бывшего! Ты лишь сраная пешка в наших планах, а твоя душонка не стоит и гроша! Да, Энджел? - Не убирая оружие, спросила она у подруги, явно надеясь услышать положительный ответ. - Нет. Он, и его дружок, в наши планы не входили. Это было моё добровольное решение - их обоих спасти, а также отвести в безопасное место. Тоже люди ведь. - Честно ответила Энджел, слегка обломав гневную тираду Пегаски. Ветерок слегка колыхал её причёску, как и чёлку Рэйзи, а также раздувал длинные волосы Пегаски. - Брось их к чертям. Они нам ещё должны будут, так что не вижу смысла тащить их с собой, и тем более давать им кров. - Не унималась мелкая, явно не желая иметь компанию с тем, кто, цитата: «Писец как был похож на её бывшего». Волкова же довело пристальное внимание дула пистолета к его голове, и тот, пока та зазевалась, сделав рывок, выбил у неё оружие из рук, как тут же девушка сделала молниеносный удар кулаком в солнечное сплетение, а затем провела ему подсечку, от чего тот с грохотом, обессилено упал, ударившись спиной. Он сильно закашлялся, лёжа на земле. Вскоре, кашель перетёк в сильнейшее удушье. Из рта и носа Рэйзи ручьём хлынула синяя жидкость, как и у тех собак, мешая ему дышать. Вся команда всполошилась, пока он, теряя сознание, пытался оказать самопомощь, делая приём Геймлиха, как его учили на ОБЖ. Ни он сам, ни Савелий, ни Энджел, и тем более не Пегаска не смогли ему помочь, тысячу раз переворачивая его на бок, пытаясь дренировать его носоглотку и ротовую полость. Безуспешно. В последние секунды сознания он видел, как Пегаска за руку пытается оттащить от него Энджел, что из всех сил старалась помочь Рэйзи, который, под конец своего мучения, издал предсмертный хрип. На глаза его легла белая пелена, сквозь которую он слышал отчаявшиеся крики его новых друзей, и даже чей-то плач, который перешёл в глухие, неясные звуки...