История с разбушевавшимся приведением

Констанс устало откинулась на кресле. Она нетерпеливо постукивала каблуком о пол, пока позади нее метался в поисках стакана Мелвин. Глядя на Мелвина нельзя было назвать его точный возраст. Ему было где-то между шестнадцатью и тридцати пятью. Высокий и худощавый, он носил линзы, а когда забывал — надевал смешные дедушкины очки с огромными стеклами. У него была небольшая щетина, скорее потому, что Мелвин всегда куда-то спешил и никак не мог успеть нигде в срок, так что на бритье у него элементарно не оставалось времени. Стакан опустился на стол, едва не расплескав половину жидкости. Констанс смерила молодого человека недовольным взглядом, наконец получив свой виски. Она закинула ногу на ногу, рассматривая носки туфель. Ей оставалось всего несколько часов, а этот болван тратил время на какую-то ерунду. — Да, Мелвин, не торопись. Это же всего лишь Сочельник. Я буду здесь и завтра, и послезавтра… Ах да, постой-ка, — она театрально задумалась и склонила голову, — Ты ведь меня не увидишь! Лицезреть мою персону ты можешь только сегодня! До гребаных двенадцати ударов часов. Констанс не могла сказать, что она особо жалела о своей участи. В большинстве своем люди утомляли ее. Даже при жизни, ей не нравились сборища, которые устраивали ее родители, дабы дать понять своим псевдодрузьям, у кого покруче поместье. Затем она умерла, но отчего-то кто-то там наверху решил, что ей будет очень весело бродить сутками по городу и греметь цепями словно кентервильское приведение. Хотя стоило поблагодарить вселенную или кто там всем заправляет, что скончалась Констанс не в преклонном возрасте. Этого она бы точно не вынесла. И пока все люди вокруг носились в поисках подарков, разбрасывая по дороге мишуру, все в каких-то разноцветных свитерах с рождественской тематикой, нагруженные коробками в праздничных упаковках, Констанс сидела и попивала виски. И это было прекрасно. Она улыбнулась сама себе и прикрыла от удовольствия глаза, как кошка. — Простите, мисс Бэлл. Я просто... Констанс отмахнулась от этого лепета и продолжила пить. Алкоголь не действовал на нее уже давно, единственной пользой было то, что жизнь становилась капельку менее невыносимой. И веселее. Констанс полагала, что здесь значительную роль играла психосоматика, но ничего поделать с этим не могла. Просто не хотела. Возможно, иногда появлялось некоторое головокружение. Констанс несколько лет пыталась понять каким законам подчиняется ее временами немертвое тело, но на изучении всяческой литературы ее запал пропал. Не тратить ведь ей один из своих дней в качестве почти живого человека на МРТ и КТ, а также на сдачу анализа, простите за выражение, мочи? Еще чего. Наша героиня была выше этого. — Ради всего святого, Мелвин, заткинь. И сядь. Ты мешаешь мне думать. Мелвина она встретила четыре года назад. Он влюбился в нее без памяти и довольствовался встречами с ней раз в год: ждал, планировал, даже думал, что все время, которое он не видел ее, Констанс находилась где-то рядом с ним. Констанс пожала плечами: блаженны дураки, что ходят по свету. Она также не раз благодарила вселенную, что та не дала ей родить ребенка. Подумайте, какое удовольствие год за годом следить за своими родственниками и нагнетать пространство вокруг них? А так ей не приходилось ни о ком заботиться, ни переживать за кого-то. Она была предоставлена себе и жизнь практически была бы прекрасной, если бы Констанс…жила? В общем, Констанс в хорошем смысле слова была свободна, как ветер. Поэтому все свое свободное время(а его у нее было в избытке) она тратила лишь на потеху себе. — Мелвин, где мой костюм, скажи на милость? Его должны были доставить десять минут назад. Мелвин, как перевернувшийся жук, закопошился и попытался встать с кресла, на которое он только успел присесть. В его руках тут же ожил телефон, а Констанс тем временем допила виски. Левой рукой она начала разминать висок, темные локоны упали с плеча. Пожалуй, взглянув на нее, можно было понять, во что влюбился Мелвин. Констанс была красавицей. Каштановые волосы, бледная кожа, янтарные кошачьи глаза, безупречные манеры и дурной характер. Мисс Бэлл предпочитала отвечать на замечания о своей грубости, что если двести лет не иметь возможности есть что-то вкусное, то у любого настроение будет — дерьмо. Еще одним прискорбным фактом ее биографии являлось то, что менять одежду она тоже могла только раз в год. Поэтому на протяжении долгого времени, где-то за две недели до Рождества, она начинала выбирать, в чем проведет следующий год. Рождество было у Констанс почти как Новый Год: в чем встретишь его, в том и проведешь. Поэтому сейчас она хотела избавиться от занудного синего платья, в котором провела почти триста шестьдесят пять дней, и надеть наконец свой новый костюм, который они с Мелвином заказали. Но, как это часто бывало, Мелвин не успевал все сделать вовремя. — Я позвонил им, они опаздывают, будут через пять минут. — Какое счастье, Мелвин, что ты умеешь говорить очевидные вещи. Я-то не поняла, что они опаздывают. Зато Мелвин, пока разговаривал по телефону, смог заказать Констанс еще один стакан виски. Если быть честными, он просто попросил официанта принести им всю бутылку, поэтому, снова едва не разлив содержимое, Мелвин наполнил стакан до краев. Констанс улыбнулась.