Найти подонка

      Как бы Соник не старался сосредоточиться, но на работе все шло по не самому лучшему сценарию. Он был слишком рассеянным и мог пропустить какие-то слова мимо ушей, из-за чего проваливал даже простейшие поручения. Во время обеденного перерыва какой-то умник даже пошутил, что ежик выглядит так, будто перебрал с алкоголем. Но он просто не обращал внимания, вряд ли даже слышал. Кофе кое-как бодрил, и еж возвращался к своей работе. Но когда он более-менее приходил в себя, то видел сожалеющие лица своих коллег, в глазах которых было полное равнодушие.       Глубже вздохнув для смелости, желтый лис двинулся к столу ежа, сжимая в руках папку. Руки его тряслись, словно от страха. Ему действительно было страшно заглядывать в опечаленные зеленые глаза. Хоть детектив старался выглядеть невозмутимо, но все равно можно было заметить эту тоску в бездонных малахитах. Искренне желая помочь, парнишка положил свою ладонь на плечо ежа. Тот, вздохнув поглубже уставился на пришедшего. Белый халат говорил, что парень явно не из копов, а скорее всего судмедэксперт, обычные медики здесь обычно не появляются.       — Мне нужно передать вам это.— он протягивал папку, которая была так и подписана: «Дело №1722. Скордж Уолкер». На первой странице ежа ждало короткое досье с фотографией, и на пару секунд ему показалось, что он начинает задыхаться. Черт, как же ему не хотелось снова впадать в истерику. Но рука лиса уже протягивала стакан с водой. Детектив благодарно кивнул и взял стакан, осушая его почти в миг, а затем быстро перелистнул страницу. Заключение коронера.       «Суицид. В крови была обнаружена достаточно большая доза неизвестного наркотика, возможно самодельного. Галлюцинации, полученные впоследствии приема предположительно побудили жертву покончить с собой».       Еж возмутился. Его брат никогда не принимал наркотики. Пил — да, курил иногда, но чтобы упарываться этой дрянью — никогда. В этот момент, глубоко в животе заиграло неприятное чувство. Словно это какой-то обман. Однако ежик отложил эти мысли, хоть их так и не удалось спрятать достаточно глубоко, но сейчас важно было устроить брату достойные похороны…              Всего через несколько минут ежа вызвал к себе начальник. Соник вздохнул, но все же пришел. Он прошел через двери кабинета, чувствуя, как его прожигает цепкий взгляд разноцветных глаз. От этого взгляда так и веяло чем-то неприятным, впрочем, как и всегда. Хоть лицо шакала и выражало сострадание. Он молча указал рукой на стул и подчиненный все же присел.              — Здравствуй, Соник. — дружелюбно поприветствовал вошедшего капитан, смотря точно в яркие малахитовые глаза. — Прими мои искренние соболезнования. Хоть я и не знал твоего брата лично, готов поспорить на тысячу баксов, что он был особенным. — в кабинете стояла многозначительная тишина, ответа так и не последовало. — Знаешь, выглядишь не лучшим образом. Давай ты возьмешь отпуск. Организуешь похороны брата, отдохнешь спокойно…              — Но, капитан Фрайдо, я не могу просто так уйти в отпуск. — голос, звучащий теперь апатично, а не жизнерадостно, как до этой трагедии, заставил шерстку шакала встать дыбом. — Что мне делать дома?! Тем более сейчас?!              — Привести себя в порядок, например. А там и гляди встретишься с какой-нибудь симпатичной барышней, тогда-то ты точно найдешь чем занять себя. — капитан показал уже подписанное заявление на отпуск.              

***

      

      В каком-то смысле шакал был прав. Два дня подготовки к церемонии пролетели как пара часов, и вот он уже на такси ехал к месту церемонии. К глазам снова подступали слезы. Впервые за двое суток апатии у него вновь проявились эмоции. Он даже несколько раз пугал Эми своим отрешенным взглядом. Хотя, скорее всего, это случалось из-за того, что они оба были все два дня на нервах, и в буквальном смысле могло напугать что угодно. Будь то просто какой-то случайно сформировавшийся во тьме силуэт или неприятный звук.              Он даже не заметил, как церемония уже началась. Вскоре, подошла его очередь чтобы попрощаться с усопшим. Соник всегда искренне надеялся, что больше никогда не переживет никакой трагедии вновь, особенно связанной со смертью близкого существа.       Он не хотел прощаться, нет. Только не так, только не сейчас.       Он оскалился, пытаясь сдержать неожиданный поток эмоций. Разом его охватили гнев, печаль и тоска, приправленные жгучим чувством несправедливости. Кулаки сжались до такой степени, что ногти сделали на ладони глубокую царапину, а треск костей, казалось, может услышать каждый присутствующий. Кое-как, глубоко дыша, парень пытался успокоиться. Но вместе с этим в голове раздавался голос брата, который мягко твердил, что ни в коем случае нельзя сдерживать в себе поток неконтролируемых эмоций, ведь это может навредить психическому здоровью. Соник стиснул зубы. В любой другой раз он определенно показал свою слабость, ревел бы, не сдерживаясь, но теперь… Нет уже того человека, которому можно было поплакаться о своих проблемах.              Ежик глянул на спокойное, безмятежное лицо старшего брата. Он выглядел будто всего-лишь спал, но мозг-то не обманешь, он все равно видел перед собой труп. Изуродованный труп от падения с большой высоты… Неужели все близкие теперь будут уходить из жизни самым изощренным методом?! ЧТО ЗА ГРЕБАННЫЙ ЦИКЛ?! В какой-то момент индиговые иглы сместились, а за ними показалось напуганное лицо, но алюминиевые глаза увидели лишь грустную серую толпу людей, поэтому голова вернулась в исходное положение.              Персиковые пальцы мягко погладили кремовую щеку, а затем до нее дотронулись и бледные губы. Такая холодная, словно он провалялся несколько часов в морозильнике, перед тем как его привезли сюда. Хотя, если не вдаваться в подробности, так и есть. И чертовы слезы вновь прокатились по щекам, одна даже упала на идеально загримированное кукольное личико. Возможно, если бы Соник не забыл бы те долбаные документы и отнес их вовремя, ему бы не пришлось езжать за ними в самый неподходящий момент, не пришлось бы задерживаться в гребанной пробке…       И не пришлось бы смотреть как близкий человек расшибается в лепешку об асфальт!              Не в силах больше держаться, парень сначала испуганно отшатнулся, а затем отошел, смешиваясь с невзрачной толпой друзей брата. Краем глаза, он заметил, что следующей была Эми, которая изо всех сил так же пыталась сдержать бурю эмоций. Наверное, поэтому ежик действительно верил, что она горюет. Он видел это в ее глазах, потому, что это просто невозможно было сыграть. В отличие от плача… Он прекрасно слышал, как плачет среди этой толпы женщина. И не абы-кто… Это была их мать, и в каждом ее всхлипе, каждом вздохе, младший слышал лишь лицемерие, там не было даже намека на то, что ее рыдания искренни. Это бесило Соника. Бесило до страшного.              И как только он встретился с ее яркими небесными абсолютно сухими глазами, тут же развернулся, чтобы вновь смешаться с толпой, но его остановила крепкая рука мужчины. Да, это был отец. Ха. Забавно, каменная хватка была даже холоднее чем труп, лежащий в гробу. И что им от него надо? Они же отказались от него, как только представилась возможность! Сбросили на старшего, которому в тот момент было совсем не до этого.              — Сынок… — наигранно ласково процедила она, нежно заправляя непослушные индиговые колючки за ухо, а затем крепко схватила нижнюю челюсть и насильно повернула голову сына к себе. В ответ на такой жест она услышала лишь рычание. — Да, нам сейчас всем не легко. Но ты же понимаешь, время — деньги. Поэтому решила тебе сообщить, что на квартиру Скорджа уже нашелся покупатель, но нам мешает, что наследником его являешься ты. Поэтому прошу, откажись от его наследства. Ты же понимаешь, что мы все равно можем его получить, любым способом.              — Да подавись ты своим наследством и своей квартирой! — он резко дернул головой, из-за чего вырвал свой подбородок из цепкой хватки. На нем остались жгучие царапины от длинных ногтей Долорес.              — Что происходит? — три взгляда уставились на розовую ежиху в черном плаще. На ее щеках все еще остались следы, но она старательно держала себя в руках. Ее взгляд прожигал сначала женщину в роскошном черном платье, затем перешел на строгого мужчину, который под натиском нефритовых глаз отпустил ежа.              — Уже ничего. — с разочарованием в голосе проговорила бизнес-леди, и схватив своего мужа за руку, быстро удалилась в другую часть толпы. И только когда синие, вперемешку с зелеными, колючки растворились в серой массе, розовый ежик осмелился заговорить.              — Кто это такие? — в ее голосе прослеживалась тревога, очевидно, она переживала и Соника, который теперь остался совсем одинок без какой-либо защиты и элементарной поддержки, судя по тому, как грубо с ним обращались.              — Те, кого я в детстве по глупости называл родителями. Те самые люди, что просто бросили нас со Скорджем и умчались восвояси! — тихо зарычал еж, сжимая кулаки. Это конечно плохо, но иногда он признавался сам себе, что обоим хочет поправить черты личика. И даже, может быть, сделал бы это, если бы они были не на кладбище. Эти мысли быстро его успокоили.              

***

             На поминках, как и положено, все говорили о Скордже только хорошее. Вспоминали время, проведенное вместе и дружно напевали песни, которые хоть раз успели исполнить братья. Старший еж действительно был хорошим человеком, помог стольким людям, фактически заменил младшему родителей, несмотря на то, что разница в их возрасте была достаточно мала.              И если утром все были достаточно невозмутимы, то сейчас, понимая кого они потеряли, все плакали. Что парни, что девушки, все человек семь, включая Соника и Эми. Они просто не могли поверить, что ЭТО случилось. Только два дня назад они встретились в этой квартире, чтобы отпраздновать двадцатидевятилетие этого чудесного зеленого лучика добра, а теперь сидели и горевали по нему. Это несправедливо, это неправильно.       Гости разошлись только ближе к вечеру, когда за окном уже была непроглядная темнота. Но Эми уходить не торопилась, ей хотелось подольше побыть здесь. Она словно чувствовала, что любимый здесь, с ней, обнимает ее и пытается успокоить. Она бы расплакалась, но слез уже просто не было, как сил на них.       Она перевела свой взгляд на Соника. В этих когда-то прекрасных малахитовых глазах была абсолютная усталость и апатия, сейчас они были намного темнее и потеряли свой прекрасный цвет. Будто расплавленный алюминий вылили на мокрый асфальт. Как бы ей хотелось оказать ему поддержку, но все что она может сделать — это просто поговорить. А в горле стоял отвратный ком, не дающий выдавить и писка, ощущение, будто тебе в глотку запихнули железную мочалку, только намного больнее. Нефритовые глаза проследили за взглядом индигового ежика, направленным на тот конец стола, на фотографию сделанную не так давно. Теперь она стояла в рамке, обтянутой черной лентой.       Девушка мягко положила ладонь на плечо, обтянутое белоснежной тканью рубашки. Синие веки медленно опустились и тут же поднялись, а голова повернулась к девушке. Наконец он выглядел не как статуя. Его щеки все еще были мокрыми, видимо, поэтому он позволил себе отлучится на полчаса или чуть больше. Ему просто необходимо было выплеснуть накопившееся. А вот поплакаться было некому.       — Он бы сказал, что выглядишь как побитый котенок. — нервно хихикнула она, грустно улыбаясь. Ее пальцы почти незаметно сжали ключицу. Сон приподнял уголок губ, действительно представляя как бы брат отреагировал на такое его состояние. Да, он бы определенно сказал именно это и прижал к себе покрепче, стараясь приподнять настроение. Для Соника, работающего детективом не первый год было характерно иногда впадать в шок. — Знаешь. Скордж грезил, что своего первенца он назовет в честь тебя.       — Хах… Посмотрел бы я на милую девочку с таким дурацким именем. — невесело усмехнулся ежик, замечая как его голос охрип, поэтому он пригубил стакан с водой и отпил большой глоток. Пальцы руки до сих пор лежащей на его плече стали мягко поглаживать, такой своеобразный дружеский жест поддержки.       — А мне нравится твое имя. Такое необычное. — разговор зашел в тупик. Она тяжело вздохнула, слегка прижимаясь своим плечом к плечу собрата. — Соник, могу я попросить тебя об услуге?       Он внимательно, насколько позволяла рассеяность от успокоительных, смотрел ей в глаза и ждал того, что она скажет. Розовый ежик с грустью заметил какие же все-таки у него были опухшие красные глаза, до сих пор еще влажные. Хоть бы его рыдание не продолжалось слишком долго. Она знала насколько братья были близки.       — Если со мной что-то случится — забери изумруд. — нефритовые глаза перевели взгляд на неяркий голубой камешек в ее сумочке, похожий на тот, что Скордж носил всю жизнь, всегда и везде. И почему-то парень боялся согласиться на это, вспоминая как давал уже такое же обещание своему брату всего пару месяцев назад.       — Нет. Нет, Эми, я не могу… — отрешенно протянул он, глубоко вздыхая и медленно выдыхая. И был очень благодарен, когда подруга спрятала камень, и не сказала больше не слова, понимая, что заставлять сейчас его не лучшее время. Ей не хотелось давить на него.       И снова повисла тишина. Пару раз в голову приходила мысль как ее разбавить, но все звучало слишком депрессивно. Спустя пару долгих минут молчания, две пары глаз снова встретились. Соник хмыкнул, разглядывая текстуру темно-зеленого зрачка. А брат был прав, у нее действительно красивые глаза. Особенно сейчас при мягком свете свечи. Такой теплый и приятный оттенок. В них было приятно смотреть, особенно когда она смотрела так нежно и по-доброму, с явным желанием утешить, немного уменьшить или хотя бы притупить боль. И индиговый ежик был ей благодарен за ее попытки, искренне благодарен.       — Я не говорила никогда, но у вас со Скорджем очень похожая энергетика. — не отрывая глаз от темного взора, проговорила она, второй рукой неожиданно тянувшись к персиковой щеке. Нежно поглаживая, от чего сапфировые веки наполовину прикрылись, показывая, что хозяину и в правду нравится этот жест. — Я чувствую его здесь. — ее рука незаметно перешла на грудную клетку, где она могла почувствовать как медленно бьется сердце.       Она медленно поддалась вперед, продолжая гладить щеку. Сердце забилось быстрее, когда ее теплое дыхание обдало его губы, отчего он взволнованно напрягся.       — Такие же красивые глаза.... — томно пробормотала она, неожиданно сокращая расстояние между ними и касаясь своими губами к обветренным высохшим и искусанным персиковым губам. Эми почувствовала легкое ответное прикосновение, слегка нервное. А затем сильные руки обняли ее, это все продолжалось не дольше секунды, но точно запомнится обоим. Когда еж очнулся, то стыдливо отвернулся, пряча и так красные до этого щеки. Девушка же была так же немного ошеломлена своими действиями. Этого не должно было случиться.       — Я пожалуй поеду домой. — протянула неуверенно она и встала из-за стола, чтобы исчезнуть в коридоре. Возня еще какое-то время слышалась, пока Эми не вспомнила про телефон, до сих пор лежащий на краю стола. Ее забывчивость особенно сейчас проявлялась очень явно, и собрат ее хорошо понимал. Она вновь застыла, смотря в серые глаза и приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, и вздохнув все-таки пробормотала. — Может, встретимся завтра? Я уверена, он бы не хотел чтобы мы отдалялись друг от друга в такой тяжелый момент…       — Да, почему бы и нет? — слегка неуверенно вопросил Соник, подпирая щеку кулаком. Он грустно улыбнулся, показывая, что постепенно приходит в себя, и девушка улыбнулась в ответ. Да, это был правда хороший знак и она очень надеялась, что вскоре снова увидит солнечную улыбку друга и сияющие малахитовые глаза. — Часов в десять утра?       — Да. Где-то в это время. — и снова она исчезла в коридоре, пока серые глаза провожали ее. Она права, Скордж бы не хотел видеть их такими грустными и ставшими друг другу чужими.       Улыбаясь, юноша глядел вновь на фотографию брата, где он улыбался самой яркой улыбкой, на которую только был способен. Хоть она и обрезана, а ежик помнит, что на этой фотке так же присутствовал он, кажется они тогда праздновали его повышение. Ну как праздновали, напились в хламину и гуляли по улице, едва не падая на каждом шаге. Внутри даже потеплело от приятных воспоминаний. — До встречи, братец.

***

      Темные улицы ярко освещенные фонарями были почти пустыми. А оно и понятно, время уже позднее и все бы по-хорошему ложиться спать перед рабочим днем. Соник действительно чувствовал себя немного расслабленнее, чем за все трое суток, из которых он совсем не смог поспать. А сейчас он действительно хотел отдохнуть. Распластаться на кровати как морская звезда и посапывать, желательно без сновидений.       Уставшие глаза неприятно резало, поэтому он прикрыл их буквально на пару секунд, совсем не ожидая дальнейшего. Пусть и на небольшой скорости, но передний бампер машины встретился с какой-то преградой. Первая мысль была «Кто-то залетел под колеса…», и парень молился, чтобы не насмерть. Достаточно смертей на неделе. Он медленно вышел из машины и посмотрел на тело, которое сбил.       Черный еж с яркими карминовыми широкими полосами на иглах. В больничной пижаме, или даже, форме психдиспансера. Как только парнишка очнулся, то тут же попятился назад, истерично крича:       — Ты… но… ТЫ ЖЕ ПОГИБ!       Соник удивлённо моргнул, пытаясь понять о чем он, но осознал, что нужно как можно быстрее доставить пострадавшего медикам, поэтому просил собрата успокоиться. Однако эмоции того били через край и спокойный тон он просто не слышал.       — Успокойся, парень! — строго прикрикнул он, перекрикивая потерпевшего, который мгновенно заткнулся, его трясло как осиновый лист на ветру, толи от изнеможения, толи от холода. — Ты в порядке? Я вызову скорую.       — Нет, не надо! Прошу вас! Они вернут меня обратно! Я не хочу туда снова! — черный ежик почти сжался в комок, не в силах снова встать и побежать, и просто надеялся, что его не сдадут. Он едва ли не задыхался от страха. Алые глаза без предупреждения закатились и их обладатель рухнул прямо на грязную холодную дорогу.       Глубоко вздохнув, индиговый ежик послушался его, не стал вызывать скорую, но оставлять так просто парня не стал. Пропадет ведь. Поэтому он аккуратно положил темное тело на заднее сиденье своего автомобиля и мигом помчался домой. Да, не так он себе представлял этот вечер.       Задумался над тем, стоит ли ему ввязываться в это. Парень явно не в себе, раз сбежал из дурки, но просто так возвращать его обратно Сонику тоже было стыдно. Он знал, что многие люди, как в тюрьмах, так и в психбольницах сидят там абсолютно незаконно. Обычно таким способом люди избавляются от тех, кто им мешает, и похоже что, этот парень тоже мешал кому-то раз его решили закрыть в психушке.       Пока он думал о том, что же ему делать дальше, то заметил, как уже приближается к своей многоэтажке. Черт, как же хорошо, что есть лифт, и время уже позднее. А то бы все странно смотрели на то, как средь бела дня ежик несет своего собрата, который по виду гораздо младше. Это действительно может выглядеть не так, как должно. И благо, пока они ехали на лифте на нужный этаж, не один из жильцов многоквартирного дома не встретился им на пути.       Уолкер кое-как вытащил ключи и вставил их в замок. Ему приходилось почти вплотную прижиматься к двери, чтобы держать одновременно мальчишку и открыть квартиру. К счастью, у него получилось. Закрывая за собой дверь с помощью стопы, ежик выдохнул и вновь глянул на черного собрата на руках. Он все еще был в отключке. А его мордочка оставалась слабо нахмуренной.       Следующее о чем подумал старший, это о том, что неплохо было бы осмотреть парня на предмет ран или гематом. Мало ли, вдруг удар о машину для него прошел не бесследно. Серые глаза несколько раз прошлись по комнате, обдумывая куда бы разместить тело, чтобы было удобнее рассмотреть. Ему приглянулся почти пустой стол, на котором лишь валялось несколько папок о уже закрытых на работе делах, точнее копии тех папок. Совсем не заботясь о бардаке, детектив скинул папки со стола и осторожно разместил тело.       Сначала еж прощупал на темной шее пульс, слегка учащенный. Когда персиковые пальцы прикоснулись к коже под темной шерсткой, то через тело словно прошел электрический ток. Только в отличие от реального удара это ощущение было приятным. Персиковые пальцы подцепили края ненавистно рубашки и рывком стянули ее, высвобождая худое тело от этой тряпки. Для свой же безопасности, ежик схватил из шкафа два тугих ремня и затянул на запястьях собрата. Парень прикусил губу чувствуя себя взволновано, мощная энергия приводила его в неописуемый восторг. Хотелось чувствовать этой энергии больше, влиться в нее, стать ее частью.       Медленно и невесомо персиковые пальцы прошлись по высохшим и обветрившимся маисовым губам, а алюминиевые глаза с едва заметными искорками циана буквально пожирали взглядом эти губы. Тем временем руки, держа свой путь через голову, оглаживая еще совсем немного пышные щечки, перешли на широкие черные шипы с этими привлекающими внимание яркими полосами. Они прекрасны. Их цвет, их форма, они были словно расписаны рукой мастера. Это было великое блаженство, почувствовать как энергия с охотой принимает его в объятия, словно поглощая. Из белоснежной груди вырвался блаженный стон.       Детектив медленно опустил свою голову достаточно низко, чтобы слышать как учащенно бьется сердце под грудной клеткой. Он мог чувствовать нежные шерстинки белой груди, такие мягкие и невозможно приятные, и так отчаянно боролся с желанием уткнуться в пух носом, чтобы вдыхать чудный аромат кофе и пороха, как пахло все тело черного ежика. Такой необычный, терпкий и в то же время нежный запах, от которого кружилась голова. Лежащий глубоко вдохнул расширяя грудную клетку и персиковая щека соприкоснулась с ней. Со светлых губ сорвался стон, это пусть и маленькое прикосновение отозвалось еще большим блаженством.       Соник был абсолютно без понятия что это за энергия, которая так и манит его к парнишке. Однако ему было все равно, эта энергия успокаивала его, дарила ему потрясающее чувство наслаждения.       Успокаивала и заставляла забыть о всей херне, что сейчас происходила в жизни.       Ему просто было необходимо отдохнуть и расслабиться. И чувствовать эти объятия было лучше, намного лучше, чем бесконечно принимать успокоительные и снотворное.       Кое-как старший смог оторваться от собрата и отошел на пару шагов, чтобы больше не впадать в эту сладостную атмосферу. На персиковых щеках проскочил едва заметный румянец. Нужно заняться делом, хотя так хочется снова почувствовать ласковые объятия. Мигом накинув на плечи куртку, индиговый ежик покинул квартиру, не забывая провернуть ключ два раза. Он прошел в лифт с мыслями, что ему необходимо разузнать о парнишке больше, чем «еж, сбежавший из психушки».