Китайское рагу

Сейчас лишь одно успокоительное, его утешение было для юноши рисование. Саске был увлечён этим, поэтому уселся с мольбертом, чистым холстом и новыми красками, рисовать пейзаж за своим окном. Строчки из недавних песен, что он краем уха услышал на главной площади поздним вечером прилипли к нему, и он улечённо рисовал, напевая себе под нос. Под мотивы навеивались воспоминания, от которых рвало душу, но Учиха продолжал творить, закрыв на это глаза. — В эту ночь я должен умереть. Ещё один одиночества. Тону; прошу, спаси меня! « — Саске, поможешь мне? — мягко улыбнулась Микото и протянула баночку сыну, чтобы тот открыл. — Конечно! — малыш тут же подхватил банку, открывая её. — Спасибо. — Учиха прикрыла и мягко потрепала Саске по волосам, — ты обязательно станешь сильным шиноби, сынок. » — Я барахтаюсь в собственных мечтах. Я знаю, что не жить мне больше, – слышно пение ангелов. « — Я обязательно отомщу своему брату... Ты поквитаешься за это, Итачи. — прорычал Учиха разбивая стекло в ванной, от чего осколки разлетелись по всюду, и оставили множество ссадин и ран на кулаке юнца. » — В эту ночь я должен умереть, в эту ночь я должен умереть, в эту ночь... « — Саске, что это? Зачем ты это сделал? — прозвучал удивлённый голос Сенджу с порога. Хокаге явно была шокирована своим шиноби. Такого явно она не ожидала от самого Саске Учихи, который известен своим непоколебимым, холодным характером. Кажется, за таким хладнокровием стоит огромная цена. Цунаде понимала его, от того особо мучать вопросами. Она залатала ему раны и, взяв обещание больше не проделывать такого, увеялась в обратно резиденцию. » — Подчиняюсь своей боли, запертый в клетке собственного тела. Неужели я пленник голосов в моей голове? Мой разум отправлен в утиль, мне невыносимо на себя смотреть. Все эти мысли в моей голове заглушит выстрел. « Одному Богу было известно сколько зеркал было побито в этом доме из-за самоненависти и давящих на душу воспоминаний. Множество ран, которые всё никак не заживут таились под бинтами на руках Саске. » — Я знаю, что не жить мне больше, – слышно пение ангелов. Верь мне, верь, когда я говорю, что должен умереть этой ночью. "Выбери для смерти другой день!" Что они хотят от меня услышать? « — Даже не смей... — дрожащим голос пыталась отговорить друга пытаться покончить собой юная Харуно. Короткая пауза повисла в воздухе, заставляя сердце Сакуры быстрее разгонять по телу кровь. — Что ты желаешь услышать от меня? — холодно спросил Учиха, спрятав руки в карманы штанов, и глядя в пол. После он направился вперёд, даже позабав о своей подруге. Саске чётко шёл по дороге, но Сакура побежала за ним, продолжая помогать ему свою помощь. Юноша отнекивался и, соврав, что ему пора, отправился домой. » — Когда иду я долиной смертной тени, я смотрю на тебя, делая последний глоток воздуха. Когда я умру и свалюсь на пол, мои боль и страдания закончатся. Верь мне, верь, когда я говорю, что в эту ночь я должен умереть. Когда прозвучала последняя строчка пейзаж был уже готов. Последним, завершающим шризом была красивая и ровная подпись художника. Учиха осторожно подвинул мольберт, чтобы ветер дул на холст, тем самым краски быстрее высохли. Саске поднялся из-за стола и направился в ванную, прихватив с собой письменные принадлежности для написания записки. Пару минут и небольшая записка лежала с юношей на тумбочке, рядом с наполненной ванной. Учиха взял свой любимой нож и залез в холодную ванну, делая ровные вздохи и выдохи. Вот последний выдох и холодное железо в миг прошлось по вене, заставляя тело юноши вздрогнуть, широко раскрыв глаза от необыкновенного комка чувств. Кто же знал, что это был его последний пейзаж, нарисованный им при жизни? Ручейки горячей крови стекали по аристократичной руке молодого шиноби. Прозрачная вода в считанные секунды приобрела ярко-красный оттенок. Только что бьющееся сердце застыло. Руки опустились.