Сладости и много молока

Спокойно, сидя на просторной лужайке, Чонгук смотрел на то, как солнце отражается в чистой речке. Холодный ветерок ласкал кроличьи ушки, оглаживая прохладой руки. Мысли перетекали в разных направлениях, не сосредотачиваясь ни в одном. Спокойную идиллию разрушил один, очень непоседливый, с шилом в попе тигрёнок. Тэхён быстро падает пятой точкой на траву, притягивая Гука ближе к себе за талию, обнимая всеми конечностями. Только длинный хвост свободно шевелится. Мягкая ткань свитера практически сразу намокает, темнеет пятном в чужом рту. Клычки крепко держат часть свитера, натягивая. — Отпусти меня! — возмущается Чонгук. Не любит он этого мальчишку, хоть тот и пытается с ним подружиться. Постоянно кусается, липнет. Хотя, может, если бы Тэхён не был хищником?.. Было бы проще. С раннего детства его учили и причитали «все хищники опасны! вруны! нельзя им доверять! обманут и глазом не поведут! варвары!». Вот только он же не виноват, что один такой вот экземпляр, пристал к нему? — Наглый, наглый, наглый! — кроль оборачивается, хватая за ближе торчащее тигровое ухо. Клыки разжимаются, отпуская ткань. Полосатые уши загибаются назад вместе с хвостом, что скручивается в небольшую спираль. Тэхён отпускает Чонгука, отодвигаясь назад, давая Гуку полную свободу. Неловкое молчание. Тэ так и сидит молча, заламывая пальцы. Пострадавшее ухо нервно дёргается. — Эй, ты чего? — почувствовал вину, спросил Чонгук. Ответа нет. Тэхён только поежился от резкого вопроса, но с места не сдвинулся. Ни на миллиметр. — Ну и хорошо, мне же лучше! — Гук показушно отвернулся к реке, разглядывая гладь. Вот только в голову настойчиво лезет обиженная и даже грустная, мордашка тигрёнка. Гук закусил губу. Наверно, он перегнул палку. Всё же, уши чувствительные. — Айщ, — выругался Чонгук, вставая с насиженного местечка. Кролик подошёл к Тэхёну, вставая позади него. Тигровые ушки последнего трепетали и по каким-то причинам рука Чонгука сама потянулась к этим двум пушка́м. Мягкие. Как июльский пух. Шёрстка гладкая, короткая, а из-за сгиба на ушках появились складки. Большее внимание Чон уделил правому — которое дёрнул. Постепенно, Чонгук перешёл на светлые волосы, гладя по голове, словно большого кота. Он и есть кот. Вибрация, сначала еле заметная, но теперь Гук ощущает её своей ладошкой. Тэхён мурчит от его прикосновений? Мило. Тэ открывает глаза, которые закрыл от удовольствия. Рука нежно гладит, задевая чувствительные места возле звериного уха. Он скользит взглядом по расслабленному кролю. Самое время. — Что..? Неожиданно Чонгука потянули за рукав свитера. Вот так подстава. Он упал прямо в руки коварного тигра. Довольно улыбнувшись, Тэ обнял растерянного Чона. — Такой милый, — первые слова за всё, время говорит Тэхён, укладывая Гука на свои колени, — И наивный. Думал, что обидел меня? — продолжая посылать вибрацию по всему телу, задал риторический вопрос Тэ. Чонгук смущённо пищит, когда Тэ трётся своим носом о его, одновременно лапая его длинные ушки. — Теперь не отпущу, я поймал тебя, милый кролик, — довольно облизываясь, говорит Тэ, прижимая к себе до хруста костей. Чонгуку хочется убивать и, пожалуй, потаскать Тэхёна за хвост. Хищник поймал свою добычу в хитрую ловушку. Однако сейчас Гук не против утонуть в тёплых объятиях страшного и ужасного хищника. Плевать на запреты родителей и их предупреждения.