Сладости и много молока

Через частые окна школы, не завешанные шторами, видна глубокая ночь. Яркая луна с серыми на ней разводами освещает школьный двор, гладь озера и запретный лес в дали. Снег большими хлопьями падает на землю, собираясь в сугробы, оседая на ветках деревьев. Бродить по тёмному и местами устрашающему коридору, освещая путь лишь слабым сиянием Люмоса* пугает. Гук может услышать каждый шорох, будь то паук, плетущий новый слой паутины или поскрипывание старых половиц, лестницы. От последнего мурашки по коже, так как, не дай Бог, лестница повернется, меняя свой маршрут в совершенно другую сторону, тем самым, путая Чонгука. Заблудится в Хогвартсе легко, а найти выход очень затруднительно. До восьмого этажа осталось пройти ещё чуть дальше, всего три подъема вверх по лестничным проёмам, повернуть в противоположную сторону от библиотеки. Тут легко свернуть не туда, поэтому надо быть предельно внимательным, ориентируясь по картинам. Найдя нужное место, Чонгук встаёт напротив пустой стены, закрывая глаза. Представляет, что нужно медленно проходясь из стороны в сторону, около неё. На месте стены медленно начинают прорисовываться детали двери, очерчивая будто кистью каждый узор и завитушку. Чонгук готов принести сюда мягкий пуфик, сесть впритык и смотреть на это зрелище. — Вау, тебя никто не поймал за хвост, — сразу раздаётся голос, стоит только закрыть дверь за собой. Крепкие руки обхватывают талию сзади, пряча полностью лицо в чужом плече. — Я скучал. Тихо, но со всей любовью в голосе. — Если кто-нибудь из моих узнает, что я сбежал из комнаты, сюда обжиматься с тобой... — Чонгук не договаривает, зная, что Тэхён понимает. Понимает, что будет, что их ожидает, за такие встречи. Но сейчас ничего не важно, только тёплые руки, обнимающие со всей нежностью. — Давай забудемся в этот момент? У нас вся ночь впереди, будем беспрерывно болтать, — спокойно говорит Тэ, поворачивая их в саму комнату. На миг это кажется похожим на сказку. По всюду развешаны редко мигающие гирлянды разных сияний и размеров. Вся комната буквально сияет от обилия лампочек. На полу расположены две подушки, с одним большим, даже на вид мягким пледом. На столе стоит ночник в виде снеговика, освещая разнообразные снеки вокруг. Самое главное, по всему потолку, расположена омела. И нет ни веточки, а целые кусты омелы с ложными ягодками бусинами. Чонгук не знает ему умиляться или смеяться. — Я сам всё это сделал, нравится? Гук разворачивается в руках слизеринца, напористо целуя Тэхёна, со всем трепетом. В эту минуту становится плевать на всех, что по-настоящему важно сейчас — это человек, стоящий напротив. Никогда в жизни Чонгук не нарушал школьных уставов. Но вот он, староста Гриффиндора, отличник своего курса, пример для подражания, целуется под кустом омелы со своим факультативным врагом, которого ненавидят поголовно все гриффиндорцы. Однако Гук ни о чём не жалеет, зная, что ночь длинная, а губы Тэхёна слишком сладкие, и не слишком припухшие. Последнее надо исправлять.