Haptophobia

      Хёнджин и Минхо идут молча. Минхо не хочет разговаривать, а Джинни даёт ему время остыть и побыть в тишине. День очень мрачный. Или он только кажется таковым? Очень часто великие люди приходят к мнению, что всё у нас в голове. Мысли материальны, и мы можем какими-то незамысловатыми действиями переносить их в реальность. Время всё больше приближается к Рождеству, пока у всех людей праздничное настроение, Хёнджину всё грустнее. — Знаешь, у меня никогда не было Санты, — нарушает тишину Хёнджин, — моя семья в принципе нерелигиозная и не придаёт значение такому празднику, как Рождество. Мы просто едим обычный ужин и расходимся по комнатам, — Хван пинает камень и поднимает голову к небу. — Зачем ты мне это говоришь? — не смотря на Джинни, спрашивает Минхо. — Я подумал, что тебе может быть интересно… — С чего ты взял, что мне может быть хоть что-то в тебе интересно? — зло шипит Ли, а плечи Хёнджина немного опускаются. — Да, я не должен был. — Прости. Я просто очень зол, — Минхо закусывает губу, чтобы больше не сказать лишнего. — На кого? — На себя в первую очередь.       Хёнджин даёт Минхо время. Время подумать и всё переварить, чтобы потом спокойно обсудить. Ли приводит их к реке Хан, вода которой беспокойно колышется. Серое небо отражается в зеркальной воде, и она кажется такой же мрачной. Минхо подошёл чуть ближе к берегу и сел на песок, смотря в даль, а Хёнджин последовал его примеру. — Я чёртов эгоист, да? — Минхо внимательно смотрит на Хёнджина, словно пытаясь увидеть в его чертах осуждение. — Возможно. Все мы ставим свою боль выше чужой. Знаешь, иногда не хочется замечать того, как плохо человеку рядом, просто потому что хочется верить, что с ним всё хорошо, — Хёнджин опускает голову, но продолжает: — главное не затянуть со своей иллюзией прекрасного мира, розовые очки бьют стёклами во внутрь. — Говоришь так, как будто чувствовал это на себе, — Ли всё с таким же неподдельным интересом смотрит на Хвана. — Ли Минхо, запомни, что просить прощения у могилы очень хреновая практика. Моя сестра умирала под боком, долгое время вынашивая мысль о самоубийстве, смеялась и думала о смерти. А я не видел, жалел себя и не видел фальшь в улыбке, не замечал, что говорит она меньше, чем молчит. А понял я всё только недавно, когда сказали, что не в аварии она умерла, — Джинни поднимает глаза к небу и часто моргает, чтобы не показать слёз. — Я идиот. Чонин из-за меня страдал и Чан тоже. — Ты боялся, это нормально — чувствовать страх. Извинись, выслушай, постарайся понять чужую боль, прими их отношения и всё встанет на круги своя, — улыбается Хёнджин, рукой вырисовывая известные только ему узоры на песке. — Я постараюсь, спасибо, — шепчет Ли в ответ. — Почему тебе так сложно принять их чувства? — Я боюсь потерять их обоих. Да, я эгоист, но больше всего на свете я боюсь потерять кого-то из них. Это так глупо: переживать из-за этого, когда рядом людям ещё хуже, — Минхо нервно смеётся и думает о том, что ему нужно срочно встретиться с этими двумя. — Мне тренер по танцам однажды сказала одну вещь: «Если человек в инвалидном кресле сидит рядом с полностью парализованным человеком, то факт отсутствия ног уже не играет роли?», — Хёнджин чувствует себя великим философом, но нет, он всего лишь хочет помочь, потому что он видел, как догорают люди. — Чувствую себя ещё более жалко, — по щеке Минхо стекает одинокая слеза. — Хватит вам обесценивать все чувства, кроме хороших, всё в порядке, ледышка. — Спасибо, Принц, — проговаривает Минхо и ёжится от ветра.       Ли сидит с закрытыми глазами и наслаждается тишиной. Он чувствует холод на своей руке, и это не холод ветра. Холод, какой исходит от замёрзших пальцев. Минхо резко открывает глаза и смотрит на свою руку, на которой покоится чужая. — Не смей так больше делать, если жизнь дорога, — Ли отдёргивает руку. — Ты же ничего не почувствовал, да? — Ли молчит в ответ. — Всё в твоей голове, Ли Минхо, подумай. Пойдём, тебе ещё на работу сегодня. Обязательно поговори с Чаном и Чонином.

***

      Тишина в классе наступает после того, как зашёл учитель истории. Недавно у них был зачёт по датам, и сегодня должны огласить оценки. Хёнджин сидит всё так же рядом с Минхо и наблюдает, как тот всё так же увлечённо рисует чёрным мелком в блокноте. Джинни искренне не понимает, как Минхо так хорошо учится, если на уроках он страдает фигнёй и обычно сидит в наушниках. Хван не знает, что Ли, закрывшись ото всех, единственное, что делал — это учился. Прошёл программу наперёд, а сейчас сидит, чаще всего по ночам, и так замученный после смен в кафе, но он не показывает усталости. Понять, что Минхо плохо спит, можно только по прозрачной коже и тёмным кругам под глазами.       Учитель ходит по классу и раздаёт их тесты с оценками на углах. Сердце Джинни тревожно забилось только в тот момент, когда учитель подошёл к их с Минхо парте. Хёнджин сразу же перевернул свой тест для того, чтобы увидеть оценку, а Минхо даже не дёрнулся. — В+, — шепчет Хёнджин, и что-то внутри обрывается.       Две ошибки, где-то не доучил. В голове уже куча мыслей о том, что спать не будет, пока не исправит. Самое страшное, что есть мысли и о том, что из-за музыки всё станет ещё хуже и наверное всё-таки лучше это всё бросить и больше времени посвятить учёбе.       Минхо наконец-то взял свой тест и неудивлённо пожал плечами. Хёнджин сжал эти жалкие листки в руках и нервно спросил у Минхо: — Сколько? — после заданного вопроса Ли снял наушники. — В, три ошибки, — пожал плечами Минхо.       У Хёнджина отлегло от сердца, и он немного расслабился. Видимо, тест был сложным, если и Минхо сделал не очень хорошо. Но сам Хёнджин всё же справился лучше. Значит, не все уж так плохо и не нужно себя так убивать. На перемене Минхо очень быстро спрятал свой тест в портфель, на котором в красном кружочке на уголке листка выведена крупная А+ — работа без ошибок.

***

— Ребята, у нас с Сынмином день рождения на следующих выходных. Он пригласит своих немногих друзей, а я зову вас, — радостно объявляет Чеён. — Куда? Когда? Сколько будет алкоголя и можно ли взять с собой Бинни? — Феликс всегда в центре тусовок. — Если она зовёт Бинни, то Ликси алкоголь даже не нюхает, — воркует Чанбин Феликсу на ухо, но достаточно громко, чтобы услышали люди рядом. — Фе-е, вы мерзкие, Бинни идёт, только если пообещает, что вы не станете совокупляться на столе перед всеми, я выделю вам спальню, — морщит нос Чеён, но тут же довольно улыбается, заметив, как рядом с ней под столом гладит повязку на руке Феликса Чанбин.       Феликс так и не рассказал друзьям, что случилось, но пообещал, что расскажет позже. — Минхо, ты тоже приходи и Криса захвати, слышала, он теперь встречается с кем-то, пусть с парнем идёт, — Розэ довольно улыбается, а Минхо заметно помрачнел, — у нас какая-то гейская вечеринка намечается. Как минимум три пары! — А кто третья? — в разговор включился Хёнджин, который всё ещё немного не в настроении из-за оценки. — Бинни и Ликс, Чан и его красавчик, ты и Минхо, — довольно чеканит Розэ и даёт пять Феликсу. — Не понял? — встаёт со стула Хёнджин и смеясь направляется к Розэ с воображаемым ножом. — Между вами искра! Вам тоже комнату выделю, — Чеён, похоже, бессмертия поела, потому что взгляд Минхо уже темнее некуда и смотрит он куда-то сквозь неё. — Ужас! Столько парней на вечеринке, и ни один во мне не заинтересован, — вздыхает Чеён, — кажется, пора просыпаться второй стороне моей бисексуальности. У меня в два раза больше шансов, а я всё ещё одинока.       На урок социологии учитель Чха зашла очень счастливая, а значит, все остальные тут же станут автоматически несчастными, как это обычно бывает. — Ребята! Скоро праздник, а значит, что пришло время делать добрые дела. Мы посмотрели на запад и поняли, чего нам не хватает, — учитель очень активно жестикулирует во время рассказа и ожидает активности в ответ. — Толерантности, — слышится голос Феликса, но Чеён сразу же ударила его тетрадью по голове. — Нам следует помогать пенсионерам. Прямо сейчас вас отпускают с уроков и вы в паре со своим соседом отправляетесь к пожилым людям предлагать свою помощь. Адреса на листке! Все вперёд и помните про фотоотчёт, — учитель Чха повесила листик на доску и удалилась из кабинета. — Нам достаточно далеко идти, — вздыхает Хёнджин и вбивает улицу в гугл карты. — Я знаю, где это, пойдём.

***

— Я знаю, где это! Я знаю, где это! — писклявым голосом зло передразнивает Минхо Хёнджин. — Мы заблудились, ледышка! — Ничего не заблудились. Я просто гуляю, — Минхо, правда, сейчас немного паникует в душе, но лучше этого не показывать. — Минхо, здесь страшно, — Джинни оглядывается по сторонам и ближе подходит к Хо.       На них двигается компания парней, явно не очень трезвых. — Только бы не докопались, — шепчет как мантру Хёнджин.       Он чувствует, как Минхо задвигает его к себе за спину, когда парни проходят в плотную к ним.       Один из них зацепил Минхо плечом, но тот собрал всё терпение в кулак и никак не отреагировал. — Пусти, — шипит Минхо.       И Хёнджин только сейчас замечает, что всё это время крепко держался за плечо Ли. — Кажется, мы почти пришли, что-то я такое помню, — бурчит Минхо и поглядывает на Хёнджина, который всё ещё как осиновый лист трясется, — испугался? — Нет! Совсем нет, я же парень, — врёт Джинни, гордо поднимая голову. — Страх не имеет пола. Все могут бояться, а ты Принц! Испугался всё-таки? — Да, немного. Я боялся, что драка завяжется, а я совсем не люблю это дело. — Мы пришли, — торжественно объявляет Минхо и указывает рукой на старенькую многоэтажку. — Я надеюсь, что помогать не очень много нужно, — хнычет Хёнджин, когда поднимается по ступенькам на третий этаж.       После первого звонка — тишина. После второго тоже. И только парни собрались уходить, как раздалось шарканье тапочек. Минхо разочаровано вздохнул. — Чего надо? — слышится голос из-за двери с сильным пусанским диалектом. — Нас от школы отправили помочь, — неловко проговаривает Хёнджин, смотря на дверь. Потому что самой старушки не видно. — Ну заходите, коль пришли.       Хёнджин и Минхо очень неловко зашли в старенькую квартиру и оглянулись по сторонам. Обладателя голоса нет. Жутко.       Хёнджин опять неосознанно задвинулся за Минхо, а тот даже не возражает уже. — Сана! Выйди к гостям, — вновь послышался ворчливый голос из комнаты неподалёку.       Рядом с входной дверью по левую сторону была дверь, которая сильно выделялась из общей серой массы. Она окрашена в апельсиновый цвет с белыми цветами. Именно эта дверь и отворилась. Оттуда высунулась сначала нога, потом рука, а потом и вся девушка появилась. — Здравствуйте! Я сейчас, — невнятно сказала она, потому что держала в зубах кисти и с растопыренными из-за краски пальцами направилась куда-то туда, откуда доносился голос. — Хо-о-о, может, уйдём, — появляется белая макушка из-за плеча Минхо. — Стой.       Девушка вновь появилась перед парнями, и оба зависли. Первое, что бросается в глаза: сиреневые с синими прядями короткие до плеч кудрявые волосы и разрез глаз не совсем азиатский. Она в комбинезоне грязного зелёного цвета и радужной футболке, а на щеке мазок оранжевой краски. — Мы ученики школы Сэбом. Третий класс старшей школы, — наконец отмер Хёнджин и вышел из-за спины Минхо. — Мы работаем по проекту, где помогаем пожилым людям. Чем мы можем помочь? — всё так же продолжает Хёнджин, а Минхо смотрит на даму с неким недоверием. — Прекрасно, — улыбается девушка, — я перевожусь в эту школу. Будут знакомые. — Я Хван Хёнджин, а этот столб льда Ли Минхо, — улыбается Джинни и приветливо кланяется. — А он не шибко разговорчив. Но я не буду навязывать общение, — улыбается девушка, — меня зовут Сана. Мин Сана.       Оранжевая дверь вновь открывается, и оттуда вальяжно выходит трёхцветная кошка с огромным животом. — Осторожно, Луна не очень любит гостей, — только Сана успела это сказать, как Луна стала тереться о ноги Минхо, довольно мурлыча. — Честно говоря, изначально он мне показался чурбаном, но Луна считает иначе. А ей можно доверять. Если коты любят человека, то ему можно доверять, — очень меланхоличным голосом воркует девушка и смотрит, как Минхо сидит на коленях и чешет за ухом очень довольную кошку. — У неё будут котята? — неловко спрашивает Минхо, впервые подавая голос. — Да, бабушка очень злится, она и Луну приняла не очень-то, а детей её тем более. Это меня очень расстраивает, — Сана заметно погрустнела. — Я могу их взять к себе, — тихо говорит Ли и поднимает взгляд. — Правда? — Да, как родятся, сообщи мне, я приючу котят, — Минхо впервые улыбается.       А Хёнджин стоит и думает лишь о том, сколько всего он не знает о Минхо и сколько ещё прячется за его ледяной бронёй. — Пойдёмте, придумаем вам задания, — улыбается Мин и довольная направляется к апельсиновой двери.       Минхо и Хёнджин переглянулись и направились за девушкой.       В комнате Саны сильно пахнет апельсином, кофе и краской. Здесь много цветов, пара аквариумов с цветными рыбками и куча рисунков повсюду. — Здесь моя мастерская и комната совместно. Маленькая, но о лучшем и мечтать нельзя, — Сана уселась на кровати с кошкой на коленях и радостно улыбнулась. — Чем мы можем помочь? — наконец-то спрашивает Минхо. — М-м-м, думаю, мне нужно помочь с пересадкой цветов и помыть окна, — девушка улыбается смотря на парней. Она смотрит так, как будто видит то, чего не видят другие. — Принц, ты пересаживаешь цветы. Навернешься с окна, и что я потом твоей матери скажу? — Минхо подошёл к окну, оценивая степень загрязнения. Сана встала и ушла, вероятно, за инвентарём для уборки. — Она странная, — шепчет Минхо, блаженно запутывая длинные пальцы в шерсть кошки. — Она просто не прячется в коконе, ледышка. — Вот, тряпки, моющие средства и газета на всякий случай, — Сана протянула инвентарь прямо в руки Минхо, но тот сразу же отдёрнул их, враждебно глядя.       Хёнджин ободряюще улыбнулся Минхо и сам вложил в руки Ли всё необходимое. Этот жест происходил на настолько интимном уровне, как будто свой ритуал.       Минхо подошёл к окну и стал снимать цветы, всё так же напряжённо оглядываясь. — Пойдём на балкон, поможешь с цветами, — девушка потянула Хвана за руку, на что Минхо недовольно поморщился. — Будь осторожен, ледышка, — солнечно улыбнулся Хёнджин и поспешил за новой знакомой.       Минхо улыбнулся своей самой яркой улыбкой и поднял голову к потолку, а затем перевёл взгляд на руки. — Я думал, что больше никто и никогда не коснется моей руки, но ты перевернул мой мир, — шепчет Минхо и встаёт на подоконник.       Сана тепло улыбнулась и закрыла дверь. Сложные, но такие тёплые взаимоотношения.

***

— Почему ты зовёшь его ледышкой, по-моему, он достаточно милый, — улыбается Мин, погружая руки в землю. — Главное Минхо такого не говори, а то он тебя съест, — смеётся Джинни, держа в руках цветок. — Он похож на ёжика: такой милый, но колючий. Ёжики выпускают иголки, когда видят опасность, но у них очень мягкие пузики, — смеётся Сана и подставляет лицо лучам света. — А ты совсем не колючая… — Просто я предпочитаю доверять людям. Это очень больно, обычно, но, прячась в своём домике, ты никогда не почувствуешь солнце, — девушка зачёсывает выбившуюся сиреневую прядь, всё так же старательно сажая цветы. — Мне очень хочется увидеть Минхо без брони, — Хёнджин мечтает увидеть эмоции на лице Минхо, мечтает просто мило пообщаться с ним, но он не подпускает ближе дозволенного. — Луна его приняла, а значит, он хороший человек. Подожди чуть-чуть, что-то мне подсказывает, что его ледяная корка скоро растает и наступит весна, — Сана загадочно улыбается и понимает, что эти двое словно слепы, оба не видят, казалось бы, очевидного.       Для Хёнджина всё это так странно. Он сидит на полу по локти в земле со странной девушкой и пересаживает цветы. А если взять во внимание, что сидит он на балконе старенького дома, то ситуация становится ещё более странной. — Этот цветок очень хрупкий с виду, но он такой сильный внутри. Он рос среди бетонных плит, такой хрупкий, но тянулся к жизни изо всех сил, я не смогла не забрать его, — Сана бережно пересыпает землю. — Он достаточно большой уже, — улыбается в ответ Хван. — Да, забота и внимание сделали его сильным ещё и физически, — и почему Хёнджину кажется, что не о цветах они говорят?       Когда Сана и Джинни вернулись, они застали Минхо с Луной на коленях, он прижимает кошку к себе и бережно гладит большой живот. Луна довольно мурлычет и прикрывает глаза. — Ты ей понравился, — счастливо улыбается девушка. — Чего не могу сказать я о тебе, — шипит Минхо.       Но Мин совсем не обижается. Люди не по своей воле столь холодны и не хотят подпускать к себе людей, в которых сами отчаянно нуждаются. — Сана? Ты же явно не чистая кореянка, да? — вдруг интересуется Хёнджин. — Да, я родилась в Германии. Когда мне было одиннадцать, мои родители погибли и мне пришлось переехать к своей бабушке, она единственный мой родственник, — Сана всё так же ярко улыбается. — Извини, что спросил. — О, ничего, я в порядке! — она забирает Луну с коленей Минхо и прижимает к себе. — Ты был серьёзен, когда говорил о котятах? — Да, я заберу их к себе, — бурчит Ли и встаёт, чтобы уйти.

***

      Хёнджин работает над лирикой уже третий час, но что-то не так. Мысль идёт, но тут же путается и теряется среди других. Джинни запутался. — Почему ты не выходишь из головы, Ли Минхо? — рычит Хёнджин и перечёркивает ручкой весь текст, разрывая листок. — Почему ты занимаешь все мои мысли? Ты холодный, эгоистичный, грубый, любящий своего брата, заботящийся о животных и до глубины души одинокий.       Хёнджин ударяется лбом о стол, а после крика матери хочется об него разбиться. — Хван Хёнджин! — слышится дикий крик матери, которая, судя по крику, поднимается в комнату.       Хёнджин в панике сгребает листы с текстом и панически прячет в полку, чтобы мать ничего не заметила. — В+? Ты серьёзно! Смерти моей хочешь? — в комнату врывается злая, как чёрт, Дахён, тряся в руках табель с оценками за неделю.       А дальше Хёнджин не слушает, он абстрагировался от неё, не желает даже слышать упрёков. — Единственное, что тебе нужно делать — это хорошо учиться, но ты и здесь не можешь справиться нормально? Я тебя так воспитывала? — крик не кончается ни через пять, ни через десять минут. — Я устал, — шепчет Хёнджин. — Я ещё не закончила! — Я устал, ясно? — повышает голос Хёнджин.       Он устало плетётся по улицам города, шатаясь в поисках убежища. Он смотрит на людей, вглядывается в лица и теряется окончательно. В чувствах и страхах тонет… тонет, но что-то ему подсказывает, что он ещё взлетит вверх.       Ноги его приводят в кафе Минхо. Тёплое и уютное здание, где через стеклянную дверь видно Минхо, что бегает за барной стойкой, делая кофе. — Принц? — удивляется Минхо, потому что время уже не самое раннее. — Я так устал, Минхо, — шепчет Хёнджин и ложится на свои руки, сидя за барной стойкой. — За счёт заведения, — бормочет Минхо, ставя перед Хваном латте с корицей и ароматную булочку рядом. — Спасибо, — Хёнджин, кажется, готов заплакать от простого доброго жеста. — Ты можешь сегодня остаться у меня, если не хочешь домой, — Минхо не смотрит на Хвана, потому что неловко ему! — Я буду очень рад, не хочу идти домой, совсем.       В этот вечер в кафе не было тихо. Люди, которые заходили погреться, видели парня в светлом костюме, с длинными белыми волосами, что, слегка покачиваясь, сидел за фортепиано и играл очередной сонет. Он поглощён музыкой, он играет без нот — они не нужны, когда играешь душой. Все взгляды обращены на Маленького Принца, что ворует сердца своей музыкой. И только самые внимательные в этом зале заметили юного бариста, что смотрит на музыканта с поглощающей теплотой и мягкой улыбкой. И только самые внимательные видят, как быстро взгляд меняется на холодный и бездушный, когда музыкант встречается с ним взглядом.       Сердце Хёнджина клокочет в груди, потому что он видел эту улыбку и видел этот взгляд.