Светлый шрам в его расколотой душе

      — Уильям… Уильям, — прошипел леденящий голос. И Уилл смутно увидел чью-то фигуру, тянущуюся к нему. Вдруг вспышка зелёного света заставила его проснуться.       Сидя в постели, он ошеломлённо смотрел в пустоту, пытаясь осознать, что он видел и слышал в своём сне. Это не может быть просто сном, но подобные сны ему никогда не снились, по крайней мере, он не мог их вспомнить.       — Уильям, ты в порядке? — спросил Нат, и Уилл посмотрел в сторону голоса, увидев только этого слизеринца в спальне. Похоже, все уже ушли на завтрак.       — Ага, — Уильям опустил голову, прерывисто дыша. Он был бледнее обычного, а на лице были капли пота.       — Точно, не заболел? — Натаниэль внезапно для Уилла притронулся к его лбу, как делал это отец, когда думал, что Уильям простудился. — Да вроде нет. Если сам чувствуешь себя плохо, скажи старосте.       — Нет, всё хорошо, — сухо ответил Уильям. Мыслями он был явно не тут. После своих снов он долго мог обдумывать их, не обращая внимания ни на кого.       — Тогда идём, а то нам ничего не достанется, — сразу повеселел Нат.       Уильям встал с кровати и переоделся. Натаниэль его подождал в гостиной, и они вместе пошли в Большой зал.       В Большом зале столы были уже накрыты, и ученики с удовольствием уплетали разные блюда: и индейка, и баранина, и картофель, и сочная кукуруза, — всё, о чём можно только мечтать.       Ребята сели на свободные места стола Слизерина, став накладывать себе еду. Хотя Уильям и сейчас взял относительно немного, и последние куски чуть ли не силой в себя запихивал — может, у него расстройство пищевого поведения, а самостоятельно он не мог понять, сколько еды ему нужно - он не мог наглядеться на такое количество еды: в приюте, где он рос, еда всегда была безвкусной, и даже еë цвет был отвратителен, а когда он остался один, он не мог себе найти нормальное пропитание, но, хоть и Римус стрался обеспечить сына всем необходимым, его средства были скромны. А здесь Уильяма так кормят, да ещё бесплатно!       — О! А вот и почта! — Нат посмотрел наверх, и в зал влетели совы.       Ко столу Слизерина летела серо-бурая сова с двумя конвертами. Она летела довольно неуклюже и приземлилась в блюдо с крекерами, перевернув тарелку. Слизеринцы засмеялись, а Уильям аккуратно взял сову.       Встав с лавочки, он столкнулся взглядом с Роном — младшим сыном супругов Уизли. Он вчера поступил на Гриффиндор, как и его старшие братья.       — Прости, я… — оклемавшаяся сова всполошилась, отряхнула крылья и взобралась на плечо Рона, — у моего отца нет возможности отправить сову с письмом, и миссис Уизли одалживает сову вашей семьи.       — Если это неправда, ты получишь, — только сказал красный либо от злости, либо от стыда Рон и развернулся ко столу своего факультета. А Уильям с опущенной головой сел на своё место.       — Эй, не унывай, — Нат похлопал по плечу. — В этом нет твоей вины. Просто у Слизерина такая репутация — из него часто выходят тёмные колдуны.       — Я тоже буду…       — Нет, не думаю. Не все ведь становятся тёмными колдунами, да и я думаю, за другими факультетами тоже есть огрехи, просто они малоизвестны, — подмигнул Нат.       — Наверное, — сухо ответил Уильям, переключившись на письмо от отца. Он открыл его и прочитал:       «Привет, сынок, как у тебя всё сложилось? Надеюсь, всё хорошо. На какой факультет ты поступил? Если что-то случилось, не бойся писать мне, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно».       Тут рядом с Уиллом приземлилась сова белого окраса с потемнениями на хохолке, крыльях и кончике хвоста. Она тоже принесла письмо. Нат, взяв конверт, стал чесать еë по хохолку.       — Это Ренни, — представил птицу Нат и принялся читать письмо, но вскоре свернул его в шарик и положил в карман. — Можешь лететь, Ренни, — и только после этого птица исчезла из виду.       — Не знал, что кто-то так поступает с письмами, — удивлённо, но с осторожностью сказал Уильям.       — Смотря какие, — улыбнувшись, сказал Натаниэль и встал. — Увидимся на первом уроке. Смотри, не заблудись, — подмигнув, он ушёл.       Уильям хоть и не хотел быть один, но с кем-то в компании ему было неспокойно. Он ещё не знал, можно ли Нату доверять или он с виду такой дружелюбный, а потом возьмёт и ударить в спину.       Уилл ещё несколько раз поковырял свою тарелку, но многое не влезало в горло, и он ушёл, оставив на половину полную тарелку.       Вскоре Уилл пришёл в кабинет трансфигурации и заметил Ната, который уже сидел за партой и предложил сесть рядом с ним, на что Уильям боязно кивнул.       Когда урок начался, все записывали за профессором, и Уилл обратил внимание на перебинтованные руки Ната: были видны только кончики пальцев. Ему было трудно писать, но он не подавал виду. Они были с самого утра или появились раньше или только сейчас?       Следующим был урок истории магии. Его вёл призрак, видимо, на эту должность взяли этого человека, точнее призрака, который эту историю прожил. Но он рассказывал очень нудно и монотонно, но Уилл пытался писать за учителем, хотя от такого голоса ему хотелось спать.       — Похоже, школа решила ввести тихий час, — Нат положил руки на парту и положил на них голову.       — Но разве можно…       — Да можно, если не увидят, — Нат подмигнул и оглядел сонный класс. Некоторые, хоть и не спали, но занимались своими делами, даже не пытаясь записывать за профессором. — Да и он вряд ли заметит.       — Но… — Уильям оглядел класс и снова посмотрел на профессора: его голос и правда клонил в сон, а слова еле различишь.       Натаниэль уже закрыл глаза и задремал. А Уилл продолжил записывать, борясь со сном, но глаза слепались, и писать уже было невозможно. В конце концов он сложил руки на парте и заснул.       И ему приснился тот же сон. И теперь голос казался знакомым. Но в полудрёме Уильям не мог понять, кто это и где его слышал раньше. Но голос давил на уши, жаждя увидеть мальчика.       — Уильям. Уильям! — тот сонно открыл глаза, посмотрев на Натаниэля. Похлопав глазами, он увидел, что Нат уже собрал свои учебники, а однокашники спешили покинуть класс. Значит, урок закончился? — Хэй, Что ты? Говорил, что нельзя спать на уроке, а сам отключился, и фиг разбудишь, — усмехнулся Нат. Уилл ничего не ответил, и, покачиваясь спросони, стал собирать учебники — Нат ему помог, и они пошли в Большой зал на обед.       Сев за стол, Уильям набрал немного еды себе в тарелку: небольшой кусок говядины, рис и горох. И неспешно ел. Он был погружён с головой в свой сон. Что-то говорило ему, что это очень важно, но он не мог понять. Он тщетно пытался вспомнить, где слышал этот голос, но ничего не лезло в голову.       — Эй, всё в порядке? — Нат легонько толкнул его в локоть, и Уилл отвлёкся от своих мыслей, посмотрев на однокашника. — Ты уже второй раз за день так застреваешь в своих мыслях. Тебе что-то сниться?       — Но я ведь…       — По тебе видно. Если тебе сниться один и тот же сон, это что-то значит, — задумался Нат. — Хотя я не знаю, как это работает. Мы же будем это происходить на третьем курсе.       После обеда у них был ещё один урок: Защита от Тёмных искусств. Все с нетерпением ждали этот урок, и Уильям был в их числе, несмотря на свои беспокойства. Хоть и отец многому его научил, он никогда не был учителем магии. Да и может учитель Защиты от Тёмных искусств поможет Уиллу?       Однако, этот урок больше напоминал юмористическое шоу, в главной роли которого был профессор Квиррелл. Он говорил невнятно, заикался и пугался каждого шороха.       И дурной запах чеснока в классе, и фиолетовый тюрбан на голове профессора не добавляли уроку серьёзности.       Но спустя время Уильям заметил кое-что ещё. Это было что-то странное. Уилл чувствовал, что его разум затуманивается, будто от дурманящих средств. Тот даже почувствовал, как теряет сознание, и попросил профессора Квиррелла разрешить ему выйти. Профессор, заикаясь, разрешил, и Уильям быстрым шагом вышел из класса.       Но далеко Уилл не ушёл — как только он покинул класс, ему стало лучше. Да и свежий воздух из двора помог забыть дурманящие чувство. Может, ему просто стало плохо из-за страного запаха, с кем не бывает. Но возвращаться в класс Уильям не намеревался.       Через некоторое время Нат вышел из кабинета: он был обеспокоен тем, что Уилл до сих пор не вернулся, да и видел, как Уильяму по-плохело.       Возле класса Натаниэль его не нашёл. Но выйдя во двор, он увидел, что Уильям не первый круг обходил внутренний двор.       — Эй, Уилл! — обрадовался Нат. Тот обратил на него внимание, но будто делал вид, что ничего не случилось. — Всё хорошо?       — Да, я…       — Может, сходишь в Больничное крыло? Я скажу профессору Квирреллу, — предложил Натаниэль. Уилл с ним согласился и пошёл в Больничное крыло, правда сам не знал, что говорить.       Придя к дубовым дверям Больничного крыла, он постучал.       — Да-да, — послышался из-за двери женский голос, и Уильям вошёл. Он никогда не был на приёме у врача один — когда Римус усыновил его, то первым делом отвёл на осмотр ко врачу в больницу волшебников, но тогда Уилл лишь молча кивал, отвечая на вопросы врача.       Он вошёл в светлое помещение. Постельные койки стояли рядами, и возле каждой были тумбочки. По обеем сторонам от входа стояли шкафы, но их ещё предстояло наполнить лекарствами.       — Ох, что случилось, мой мальчик? — к Уиллу подошла женщина в бардовой мантии и медицинском фартуке — мадам Помфри. — Что тебя беспокоит? — спросила она, осмотрев Уильяма и не заметив ран или переломов. — Присаживайся, — указала она на ближнюю койку.       Уильям сел, не зная, чего сказать. Но, выдохнув, он рассказал всё, что с ним случилось.       — С тобой всё в порядке, — сказала мадам Помфри. — В кабинете профессора Квиррелла могут быть специфичные запахи, от которых тебе и стало плохо. Я побеседую на счёт этого с профессором Квирреллом. А что насчёт снов, я не могу ничего сказать.       Когда Уильям вышел из Больничного крыла, он направился в гостиницу — его мысли только и крутились вокруг этого сна.       Вдруг он с кем-то столкнулся — парень и не заметил, что кто-то шёл ему на встречу.       — Ой, прости, — сказал звонкий девчачий голос и он быстро вынул Уилла из омута мыслей. — Уильям! Ты не ушибся? Что-то случилось, ты шёл из Больничного крыла? — обеспокоенно спросила девочка, и Уилл, подняв голову, узнал в ней Виолетту.       — …Всё хорошо, — мальчик покраснел от стыда, — Это я виноват, иду, не смотря по сторонам, — он опустил голову. — Я просто…       — Хорошо, что всё хорошо. Ты же не хочешь говорить мне причину? — заметила Виолетта, — Так что не говори, если не хочешь. Никто тебя не заставляет, — улыбнувшись, сказала Виолетта, — Прости, надо бежать. Надеюсь, проффесор Бинс не заметит, — помахав рукой, она ушла быстрым шагом, хоть и хотела поговорить с Уиллом подольше.       Уильям же ни куда не пошёл, а просто стоял, переваривая слова Виол. Может, тот просто не привык, что к нему так относятся. Его воспитали в приюте так, что если он будет противиться, ему придётся худо. И поэтому он пытался всем угодить, даже если ему это не нравится. Но что отец, что Виолетта сейчас, не заставляли его говорить то, что они хотят услышать. И это не возбранялось. Но Уильяму ещё надо к этому привыкнуть…       Придя в пустую гостиницу Слизерина, Уильям быстро поднялся в спальню. Мысли о сне будто растворились, теперь мальчик думал об одном: надо написать письмо.       Он вытащил чернила с пером и пергамент. Положил чистый пергамент на тумбу и, сев на кровать, начал писать:       «Привет, пап. Пока у меня всё хорошо, хотя немного страшно — просто ещё надо привыкнуть. Хогвартс такой огромный! Меня распределили на Слизерин. Но пока ещё рано говорить, нравиться ли мне здесь, но у меня нет причин беспокоиться за свою жизнь.       Я познакомился с Натаниэлем. Он тоже поступил на Слизерин. Мне кажется, я смогу с ним сблизиться».       И, подписав письмо, Уильям сложил его, прописав адрес семьи Уизли, и сделал маленькую помарку для мистера и миссис Уизли, чтобы те отдали письмо его отцу.       Но одно он утаил: сон, тот повторяющейся сон. Может, это просто обычный сон, и Уильям побеспокоит отца без причины. Если это будет что-то большее, Уильям расскажет, а пока не стоит.       Только после написания письма Уилл заметил отчаянные крики совы. Знатно испугавшись от неожиданного звука, он начал искать источник шума. Это была сова Натаниэля, видимо, он звал своего хозяина, но Уилл, смотря на потуги птицы открыть клетку, подошëл к Ренни. Он долгое время пытался догадаться, чего хочет птица, ведь у Уильяма никогда не было питомца, да и трогать чужую птицу ему было боязно. Но Уильям не мог просто смотреть.       Он, убедившись в наличии воды и корма, с большой осторожностью открыл клетку и отпрянул за кровать Ната. Ренни же не улетел, а, склонив голову на левый бог, смотрел умными глазами на Уилла.       — Ты же не обидешь меня? Ты же хороший, да, Ренни? — нервно спросил Уильям, потихоньку придвигаясь к сове, которая не двигалась, а только наблюдала, и когда расстояние было сокращено до минимума, птица юркнула под руку Уилла, и он почувствовал мягкие, тёплые перья.       Уильям на мгновение вспомнил, как в приюте он сидел во дворе, и к нему подползали змейки, которых он без страха пускал себе на руки, гладил. И хоть кожа змей гладкая и покрыта чешуйками, а перья совы мягкие как пуховая подушка, чувства оттого, что другие существа проявляют к нему привязанность, вызывают одинаковое тёпло на душе.       Уилл осторожно положил руку на спинку Ренни и прерывистыми движениями гладил его. После он оторвал настороженный взгляд от птицы и принялся за книгу.       —Вижу, ты подружился с Ренни, — сказал чей-то мужской звонкий голос, от чего Уильям вздрогнул, ведь уже был погружён в фантастический мир книги. Увидев Ната, он мило покраснел. — Обычно, он не даётся чужим людям, — задумавшись сказал рыжеволосый. — А да, ты же мой друг! — вскрикнул Нат, от чего птица встрепенулась и улетела в клетку.       — Я… твой друг? — с округленными глазами спросил Уилл, после перевел взгляд на птицу.       — Конечно, — широко улыбнувшись, сказал Натаниэль. — Идём на травологию. Нам ещë кабинет искать.       — Да, — Уильям вскочил, странно вздохнув. Но после обратил внимание на письмо, всё ещё лежащие на его тумбочки. — Я подойду попозже, мне надо отправить письмо, — Уилл подошёл к тумбочке и взял конверт.       — Можешь отправить Ренни, — Уильям развернулся к Нату, сжимая письмо в руках.       — Но… Я…       — Да не парься ты об этом, — хмыкнул Нат. Сова сама перелетела из клетки на руку Уилла. Тот всё же отправил Ренни с письмом. И после они пошли на урок травологии.       Урок проходил в одной из теплиц Хогвартса, где рос белый бадьян — Уильям его хорошо знал, экстрактом бадьяна отец ему обрабатывал раны.       — Итак, здравствуйте, класс. Я профессор Стебель. В этом году вы начнёте изучать травологию: познакомитесь со многими растениями волшебного мира и узнаете об их свойствах. Сегодня мы познакомимся с растением под названием белый бадьян. Кто может рассказать о нём? — Уильям поднял руку. — Да, мой мальчик?       — Бадьян — это отличное средство от любых кровотечений. Раны, обработанные Экстрактом бадьяна, затягиваются на глазах, а шрамов даже после глубоких порезов практически не остаётся. Также бадьян является одним из важнейших компонентов в Рябиновом отваре — исцеляющим зелье, которое также является противоядием к усыпляющим зельям.       — Отлично, пять очков Слизерину, — Уильям чуть улыбнулся — оказывается, так приятно получать похвалу.       На этом уроке профессор Стебель даже показала им белый бадьян и рассказала о том, как за ним ухаживать, если кто-то захочет выращивать его дома, ведь бадьян — одно из самых лучших и доступных средств от ран.       После урока Уилл остался в теплице, ожидая, пока другие уйдут.       — Ты что-то хотел спросить, мой мальчик? — спросила профессор Стебель.       — Да, есть ли растение, которое может излечить ликонтропию полностью? — профессор в ужасе ахнула, схватившись за сердце.       — Мой мальчик… Почему ты раньше не сказал?       — Нет-нет, Вы не так поняли, я в порядке, просто… — Уильям опустил взгляд, — кое-кто нуждается в помощи, и я хочу ему помочь.       — О, - облегчëнно вздохнула профессор Стебель, но прекрасно понимала ситуацию Уильяма. - Сожалению, но такого растения нет. Но профессор Снейп может тебя научить готовить волчье противоядие. Уверена, если ты ему всё объяснишь, он согласиться помочь.       — Хорошо, спасибо, — Уильям ушёл.       Оказалось, возле теплицы его ждал Натаниэль.       — Хей, ты что так долго?       — Спрашивал кое-что у профессора.       — Хорошо.       После парни отправились в библиотеку делать домашние задание.       — Задавать эссе на первом уроке — это разве справедливо? — возмущëно сказал Нат и с усталым видом стал искать нужную книгу.       — История магии только в четверг. Ты писал что-нибудь на уроке? — ответил Уилл и услышал бурные разговоры девочек. Похоже, гриффиндорка с каштановыми непослушными волосами всё записала. Уильям хотел подойти и попросить помощи, ведь у них был совместный урок, но остановился, боясь получить осуждение за то, что заснул на уроке.       — Привет, Уилл! — отклонившись на стуле поприветствовала девочка с белокурыми волосами. — Ой, ты с Натом. Идите к нам, мы поможем с эссе, - предложила она.       — Вы не слушали? Тема была такая интересная! — подскочила девочка с кудрявыми волосами.       — Что-то на сон тянуло, — ухмыльнувшись пошутил Нат, толкнув Уилла в плечо. И Виолетта улыбнулась.       — Очень жаль, — с презрением укорила гриффиндорка. — Тогда вам стоит приступить, — девочка указала на соседние места. И парни сели рядом и Натаниэль достал конспекты записей, которые он записал почти под конец урока.       — Сомневаюсь, что профессор Бинс примет, только конец эссе, — улыбнувшись, сказала Виолетта, но рассказала, какое и как надо писать эссе. И слегка толкнув подругу, Виол показала взглядом на свои и еë конспекты.       — В следующий раз слушайте, — с небольшим призрением продолжила кудрявая девочка и начала с энтузиазмом начала рассказывать тему урока, они ведь проходят одинаковую программу. Уилл слушал внимательно и иногда осмеливался спросить некоторые вопросы. А Нату хоть и было интересно, но больше ковырялся в каких-то книжках.       Спустя какое-то время девочка с каштановыми волосами закончила рассказ:       — Ой, совсем забыла. Я Гермиона Грейнджер.       — Я Натаниэль Симонс, а он Уильям Люпин. И я иду спать, — сказал рыжеволосый и, помахав рукой на прощание, он, взяв пару книг, ушёл.       — Приятно было познакомиться, — сказал Уилл и убежал за Натаниэлем.       На следующий день после завтрака первокурсники Гриффиндора и Слизерина отправились к кабинету Зельеварения. Он как и гостиная Слизерина находился в подземелье.       — За что первый урок у профессора Снейпа? Всë настроение испортиться, — обижено сказал Нат. — Слышал от старшекурсников.       — Может, не всë так плохо.       — Эй, ты меня пугаешь. Ты же к новому с настороженностью относишься, — с ухмылкой пошутил Нат. Уилл хотел что-то сказать, но решил не стоит — всë же с Натаниэлем они ещё не настолько близки, может, разболтает.       Парни спустились в класс. Тот был таким тëмным, а освещением служил зловещий канделябр, висевший на потолке.       Когда ученики уже сидели на своих местах, в класс вошёл Северус Снейп — декан факультета Слизерина. Он был облачён в чёрную мантию, а его лица почти не видно за чёрными волосами.       — На этом уроке не будет дурацких взмахов волшебной палочки, — пройдя рядом, сказал он. Голос профессора был холоден и строг.       После он обратил внимание на Уильяма, тот тоже заметил его холодный взгляд, и у него перехватило дыхание.       — Мистер Люпин, другие профессора лестно о Вас отзывались. Говорят, Вы один из лучших учеников, — презренно, будто стараясь поддеть Уильяма, заметил Снейп. Малфой и его верные дружки захихикали. — Так ли это? — профессор зельеварения поднял бровь. — Скажите, что я получу, если смешаю корень асфоделя и настойку полыни?       Уильям понятия не имел, что получается из этих ингредиентов. Отец научил его только боевыми заклинаниям — Уилл сам попросил. А зельями он никогда не интересовался и знает только одно: волчье противоядие, ведь оно помогает ликантропам легче пережить превращение в волка, а потому Уилл замечал его в доме, и рано или поздно спросил бы о нём.       — Я не знаю, сэр, — тихо сказал Уильям, прячась от пристального взгляда Снейпа.       — Что ж, — разочарованно и холодно вздохнул профессор, — давайте попробуем ещё раз: где Вы будете искать беозаровый камень?       — Я не знаю, сэр, — ответил Уильям, покраснев.       — Вы не знаете. Похоже, другие профессора Вас переоценивают. Не достаточно просто прочитать учебник первого курса, чтобы знать всё, — Уильям покраснел ещё больше, опустив голову.       — Профессор, это наш первый урок зельеварения, конечно, Уильям Вам не ответит на всё вопросы, — вступился за друга Нат. — А если Вам нужен ответ: из корня асфоделя и полыни, получится приготовить усыпляющие зелье, а...       — Мистер Симонс, я Вас не спрашивал, — осёк его Снейп. После он подошёл к парте Уилла и Ната, сев перед ними. — А вы, Люпин, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком Живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов, — Уильям выслушивал профессора, пряча взгляд. Он хотел сейчас заплакать, спрятавшись в кофте отца, но его рядом не было, да и Уилл не должен принимать это близко к сердцу: он просто не смог ответить на вопросы, которые задали ему. Но почему профессор Снейп так относится к нему? Что Уильям сделал? — Поняли? Так почему никто это не записывает? — все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом.       После профессор Снейп давал задание на урок и, к сожалению, распределял всех по парам.       — И последнее, мистер Симонс с мисс Пател, а мистер Люпин с мисс Малфой, — вернувшись к учительскому столу, устало сказал учитель, — Начинайте.       Уилл, раскрыв учебник, сразу же начал читать рецепт.       — Да ладно, по ходу действий разберёмся, — с улыбкой сказала Виолетта. — Или ты руководи, а я буду делать, — сказала девочка и тут же достала все ингредиенты, которые были указаны в учебнике.       – …Да давай… Лучше ты, — нервно сказал Уилл. Он однажды пробовал сварить Волчье противоядие, но всё закончилось выброшенной в мусорку непонятной и едкой субстанцией.       Нат с обречённым лицом посмотрел на Пател и устало открыл учебник.       — Достань клыки ядовитой змеи и измельчи, — сказал Нат, взяв несколько колб со стола и добавил в зелье.       — Эти? — спросила Парвати, достав клыки змеи и добавила их в котëл.       — Эй, ты чем меня слушала?! — повысив голос Нат, встряхнул содержимое в тарелку и начал измельчать клыки. — Лучше ничего не трогай. Просто изучай рецепт. Я сам сделаю, — уже спокойно сказал мальчик, но он явно был раздражён, хоть не показывал это.       Патил с недоумением так и сделала.       Натаниэль готовил зелье, изредка поглядывая в учебник. Уилл читал рецепт, а Виолетта добавляла ингредиенты, поглядывая на других учеников.       — Ты не думаешь, что разумно давать готовить зелье, не объяснив его состав? — возмутилась Виолетта, добавляя слизней.       — Учебник дали и на том спасибо, — улыбнулся Уилл. — Прости, не стоило, — не поняв реакцию девочки, нервно потупив взгляд, пробормотал он.       — За что ты извиняешься? За шутку? Это нормально, высказывать свои эмоции, — ей стало печально от того, что Уильям не может показывать свои эмоции и извиняется за них, будто каждый раз ожидая порицания. — И мне понравилось, — по дружески толкнув в плечо, сказала Виол.       Урок уже подходил к концу, и профессор Снейп ходил по классу, холодным взглядом осматривая зелья. Вскоре он подошёл к столу Натаниэля и Парвати — до этого везде он находил изъян и с нескрываемым удовольствием отнимал баллы.       — Профессор, не надо! — прокричал Нат, когда Снейп хотел проверить зелье. Профессор с удивлением посмотрел на мальчика. — Я добавил не три иглы дикобраза, а две иглы дикобраза. Я понадеялся на моë знание рецепта, а в учебник практически не смотрел, — сказал парень умоляющим голосом то ли для того, чтобы не отняли баллы, то ли для того, чтобы не тестировал зелье. Снейп смотрел на мальчика, то ли с восхищением, то ли с надмением, или всë вместе — Уильям не понял.       — Я удивлён, не многие замечают эту опечатку. Но это не сильно влияет на итоговый вариант, — сказал профессор, но в этот раз будто без прежнего высокомерия. — Плюс десять очков Слизерину. Поздравляю, мистер Симонс, вы приготовили идеальное зелье, — после чего он ушёл за свой стол и с нескрываемым удовольствием выставлял оценки — не удивительно, ведь это его факультет, но почему он Уильяма так невзлюбил?       После прозвенел звонок с урока. Уилл выдохнул с облегчением: да, зелье не идеально, но хотя бы оценка положительная, — и, собрав вещи, он вылетел из класса. Это что, зависть?       Вскоре подошëл Нат, удивление на лице не сильно было заметна, больше виднелась широкая улыбка и блеск в глазах.       — Хэй, как тебе урок? По мне, отвратительно, и ещё эта Парвати намеревалась всë время что-то испортить, — с ноткой недовольства спросил рыжеволосый друг. И прежде чем Уилл успел что-то сказать, его опередила Гермиона. У него возник порыв негодования, но он исчез так же быстро как и возник, Уилл почувствовал на плече нежную руку и после увидел глаза Виолетты, которые будто говорили: «успокойся». Но почему его обуяли эти эмоции?       — Поздравляю, Натаниэль, приготовить идеально зелье и ещё на первом уроке. Как тебе это удалось? — с восхищением, но и с небольшим недовольством похвалила Гермиона. — И откуда ты знаешь рецепт не из учебника? — повысив тон, спросила девочка, ведь ученик первого курса не может знать такую информацию.       — Меня мама научила готовить зелья, она макроборец. И я выучил большинство рецептов, — сложив руки на груди, быстро произнëс Нат будто заученный текст.       — Видишь, Гермиона, наглядный пример, что ты не одна такая одарённая, — подколола Виолетта подругу. — Не опоздайте на урок, мальчики, — помахав рукой, сказала она, и они с Гермионой ушли.       И, когда людей стало по-меньше, Нат с энтузиазмом сказал:       — Уилл, ты молодец. Хоть чуть-чуть начал общаться с другими как Уильям. Тебя прервали, пожалуйста, говори, — брюнет слегка покраснел и выдавил из себя:       — Ты правда так думаешь? — но Нат на это ничего не ответил, а просто улыбнулся. — Урок омрачает только учитель, а предмет интересный, — уже придя в себя, ответил Уильям.       — Да, нужна точность и не многие на неë способны, — проговорил Нат. — Так следующая же трансфигурация? Мне надо письмо отправить, Ренни уже вернулся, иди без меня, — дождавшись кивка друга, он убежал в сторону гостиницы.       После урока Транфигурации Уилл отправился в библиотеку. Он после занятий не видел Ната, что очень взволновало его, ведь Натаниэль пропал без предупреждения, друзья же так не поступают? А, может, это были пустые слова?        Подходя к окну в библиотеке, он увидел макушку рыжих волос, чему очень обрадовался.       — Привет, Нат, — с неуверенностью поприветствовал Уилл. Нат поднял голову, у него были опухшие глаза, что-то скомкав в руке, он просто поднял ладонь в знак приветствия и продолжил что-то писать. Ему сейчас было не для обеспечения, сейчас он думал и чувствовал только одно, но не игнорировать же друга. — Я присяду? — ещё более неуверенно спросил Уилл в надежде услышать голос друга.       — Да. Конечно, — еле слышно ответил Нат.       На протяжении всего времени, пока они были в библиотеке, Нат всë читал книги по зельеварению и что-то черкал на листках, что очень смутило Уилла, и он усомнился в своей внимательности.       — А разве нам что-то задавал профессор Снейп?       — Нет-нет, просто научный интерес, — улыбнулся Нат и хлопнув книжкой, попрощавшись, ушëл. Что вскоре Уилл тоже сделал.       Когда стемнело, всех пригласили в Большой зал на ужин. Он был таким же аппетитным как и завтрак с обедом - Уильям ещё не мог к этому привыкнуть. А после всех отправили по гостиным.       Ученики Слизерина, придя в свои спальни, стали укладываться спать. Уильям лёг в постель, накрывшись с головой, и попытался уснуть — в новом месте он всегда плохо засыпал, ведь даже если он понимал, что ему не грозит опасность, тело не могло расслабиться, и он вздрагивал от каждого шороха будь то храпящий однокурсник под боком или скрип двери. Но всё же сон укутал его в свои объятия. И снова Уилл услышал тот голос, он звал его, всё настойчивей, и Уильям невольно пошёл за ним.       Перед глазами возник образ, и Уилл замер. Он не мог поверить своим глазам, а в голове пронеслась мысль, что в кабинете Защиты от тёмных искусств ему стало дурно не только из-за чеснока… Профессор Квиррелл стоял к нему спиной. Уильям так и не решался подойти к нему, хотя голос в голове, уже давя на уши, его зазывал, будто гипнотизируя. Профессор развернулся к нему, и у Уилла перехватило дыхание, когда он увидел его красные, со змеиными зрачками глаза.       Уилл открыл глаза и поднялся, оглядев спальню. Все спали сладким сном. Уилл посмотрел на кровать Ната и увидел, как тот сидит у окна в аквариуме. Он тоже глянул на плавающих рыб, но после отвёл взгляд, обняв колени. Мысли о сне не давали ему покоя, а вопросов становилось всё больше, но ответов так и не было. Он не понимал, почему это ему сниться и что это значит.       Натаниэль, услышав тихий плачь, посмотрел на кровать Уилла и увидел то, что он не спит.       — Хей, всё в порядке? — спросил он, сев рядом. Тот вздрогнул и, всхлипывая, посмотрел на Ната, вытерев слёзы рукавом пижамной рубашки. После опустил голову. Он был не в силах соврать, но и не понимал, что ему говорить. И можно ли? Поймёт ли его Натаниэль или как и другие отвернётся? По щекам потекли слёзы. — Эй, всё хорошо, тебе, наверное, приснился кошмар, — Нат обнял Уильяма, гладя его по спине. — Можешь рассказать мне, я никому не скажу.       — Я не знаю… — сквозь слёзы пробормотал Уилл. — Мне это сниться каждый раз… Я не понимаю, что это значит.       — Эй, тише, успокойся, — успокаивал его Нат. — Это всего лишь кошмар. Не зацикливайся на нём, — Уильям посмотрел на него ещё красными от слёз глазами. После отвёл взгляд. Он хотел забыть это, понимая, что кошмары стали его вечным преследователем, но эти сны были непохожи на другие. И Уилл не мог понять, что их вызвало. Он чувствовал, что эти кошмары как-то связаны с ним, но он не мог найти эту нить, что приведёт его к разгадки.       — Я не могу… — Уилл положил голову на грудь Ната, всхлипывая от слёз. — Эти кошмары… Они непохожи на другие…       — Тише, давай, успокойся, а завтра мы разберёмся, — тепло улыбнулся Нат, и Уильям, посмотрев на него, увидел то, что когда-то дало довериться и Римусу.       — Спасибо, — он слабо улыбнулся сквозь слёзы, и обнял друга.