Куда уходит детство

Обида. Контрольную даже не проверили. Стыд. Выставить на смех перед всем классом. Раздражение. Хороши же методы преподавания. Злость. Он им всем ещё покажет. Боль. Неиллюзорная боль от разбитой скулы и костяшек пальцев. Он хотя бы попытался дать сдачи на этот раз. Олег бы им гордился. Но ребят больше и они сильнее. Как Мариванна вообще может не знать Боттичелли?! А ещё учительница называется! Хотя чего ещё от неё ждать. Мальчишки подкараулили после урока, тот был в расписании последним. Теперь приходится спасаться позорным бегством через лабиринт гаражей, пока одноклассники замешкались, не ожидая нападения в ответ. К горлу подкатывает неприятный ком, а глаза жгут слёзы. Вот будь он старше и сильнее... Но Серёже всего десять и он оказался один против четверых. Олег уже второй день подряд валяется в карантине с сильным кашлем и температурой. Сегодня ночью надо попробовать снова пробраться к нему, вчера новая воспитательница по-настоящему караулила коридор, ведущий к медкабинету. Ещё на подходе к комнате планы меняются - в коридоре стоит врач, весь в белом, и разговаривает с директором и той новой воспитательницей. Скорее на инстинктах Серёжа тормозит за углом и старается не создавать шума, хотя глаза и нос всё также жжёт. До слуха доходят лишь обрывки фраз, но этого достаточно. "Волков Олег, десять лет." "Мне его состояние не понравилось, вот и изолировали." "Пневмония?" "А это заразно?" "А зачем в больницу?" "Понятно." "Две недели?" Врач утвердительно мычит и направляется на выход. Серёжа прячется в туалете и старается переварить услышанное. Всё настолько плохо, что Олега увозят в больницу? Но он же сильный, куда сильнее и здоровее самого Серёжи, Олег почти никогда не болеет. Может ошибка? Нет. Не может быть ошибки, во всём детдоме он такой один. А вдруг что-то серьёзное? А если Олег не вернётся? Горячие солёные слёзы застилают глаза, а горло режет, дыхание сбивается. Приходится зажать нос, чтобы приглушить всхлипы и не расплакаться окончательно. Нет, нельзя так думать. Олег сильный, Олег справится со всем. Но и отец был сильным... Нет. Не вспоминать. Забыть. Не проводить параллели. Не думать ни о чём. Получается из рук вон плохо, но спустя полчаса истерика сходит на нет. Олег вернётся, обязательно вернётся, а Серёжа подождёт. Не может не вернуться. Две недели спустя Олег действительно возвращается. Бледный, уставший, но живой. Серёжа обнимает его, прижимает к телу как можно сильнее, убеждается - здесь, тёплый, настоящий. Олег обнимает в ответ спустя несколько секунд, неловко утыкаясь случайно в макушку носом, но не отпускает. Рассказывает, что в больнице всё не так, а помнит он от силы половину своего пребывания там. Серёжа слушает внимательно и не перебивает, а потом говорит о своих приключениях. О рисунке, дуре - Мариванне, одноклассниках, драке, походе к директору и наказании. Потом молчит и быстро выпаливает: "Я боялся, что ты не вернёшься". Предательские слёзы снова готовы скатиться по щекам, но теперь Олег тянет его в быстрые объятия. *** Лето выдалось жаркое, парадный Петербург плавится, до невозможности знойный и душный. На окраинах дышится легче. Между гаражами кислые, неспелые, яблоки из чьего-то сада кажутся не такими уж и ужасными. Им по одиннадцать, они сбежали из детдома и не собираются возвращаться до отбоя. Завтра, конечно, за самоуправство достанется, но сейчас лучше этих яблок и единственного друга рядом ничего нет и быть не может. Хотя нет, фрукты всё же премерзкие. *** Спасаются снова через гаражи. На этот раз к ним прикопались трое старшеклассников. Явно хотели просто размяться, а заодно и самоутвердиться. Может всё бы и обошлось, но Серёжа не понимает или не хочет понимать, когда противнику не стоит отвечать словесно и надо использовать только кулаки. В тринадцать Серёжа наконец стал давать нормальный отпор, а Олег смог поставить ему удар. Правда теперь рыжий нередко зазнавался и позволял себе сказать лишнего, отчего драки приобрели характер регулярного явления. Олег мог бы его оставить разок разбираться с последствиями своего длинного языка самостоятельно, но какой он тогда друг? Хотя поговорить, наверно, всё же стоит. *** В четырнадцать дела начали приобретать странный оборот. Внезапно Серёжа вытянулся, став на несколько месяцев почти на голову выше Олега. Шутки в духе "как там погодка внизу" начали доводить до белого каления уже через неделю. Как ни странно, после того как Олег это другу объяснил, шутки прекратились. Остался лишь насмешливый взгляд сверху, но его игнорировать было проще. А ещё, очевидно, в день рождения Разумовского астрологи объявили неделю яда: количество колкостей, острот и едких комментариев увеличилось вдвое. Конца этой неделе и видно не было. Олег решает конфликты по-прежнему грубой силой, а Сергея порой даже хулиганам проще игнорировать. *** Им по пятнадцать. Очередной выговор в кабинете завуча. Отбились от группы в музее, подумаешь. Самое интересное же не покажут, как обычно. Экскурсовод говорит заученные фразы и ни разу не смотрит на детей. Хотя они уже и не дети, вполне взрослые, только никто вокруг этого не признаёт. Сергей молчит всю речь завуча - на что не пойдёшь для смягчения наказания. Олег стоит рядом и смотрит в пол. Он вообще редко говорит в последнее время. Когда женщина наконец спрашивает о виноватом, Серёжа старается не смотреть на неё и ничего не сказать - разделят наказание вместе. Только мысли не совпадают в этот раз. Олег немного хрипло произносит: "Я виноват, хотел на Айвазовского посмотреть." А в конце фразы он даёт петуха и закашливается. Чувствует, как голубые глаза слева прожигают. Неделю после уроков мыть коридор - не так уж и страшно. На вопрос "зачем?" Олег лишь пожимает плечами. *** Шестнадцать - и все будто с цепи сорвались. Кто где с кем что делал - все разговоры только об этом. Хулиганы отстают окончательно - когда гормоны бушуют, в первую очередь пытаешься урвать девочку покрасивее. Олег начинает курить. Девочку, да. Только вот его лучший друг не девочка. И он сам тоже. А нравится. До сжатых от злости на самого себя челюстей и побелевших костяшек нравится. Взгляд урывками цепляет Серёжу. Длинные рыжие волосы в полном хаосе, но всё равно лучше, чем у Аньки из параллельного. Бездонные голубые глаза с хитрым прищуром. Олег до невозможности глупо боится, что по одному взгляду друг всё поймёт, и старается в омуты эти не смотреть. Вечно искусанные губы. Веснушки по всему носу. Длинные пальцы. Сигареты помогают расслабиться и не залипать на Серого ближайшие несколько часов. Они и Надька из одиннадцатого. Вокруг сплошные неотёсанные дикари. Варвары. Животные. Даже Олег - и тот. Сергею одиноко впервые за долгое время. Он уже и забыл, каково это. Олег начал тусоваться с ребятами постарше, а с той оторвой, что у них за главную, даже стал встречаться. Линия в альбоме выходит слишком жирной и с очень большим нажимом. Очередной рисунок испорчен. Сергей с ненавистью вырывает его и, скомкав, бросает на пол к остальным. Выглядывает в окно. О да, как же вовремя, как раз чтобы увидеть, что его лучшего друга по самые гланды засасывает подлая стерва. Поэтому, когда Ленка, тоже детдомовская, спрашивает после уроков, могут ли они с Сергеем пойти вместе, тот соглашается. А Олег только смотрит, он-то появится в лучшем случае к отбою. Ленка оказывается не так уж плоха. Большую часть времени она молчит и просто ходит хвостом. Это жутко раздражает. Как и её сочувственные взгляды. Но зато она многое знает о птицах. Заикнулась, что хочет стать орнитологом. Информация в целом интересная, хоть и бесполезная. А ещё она прилюдно клюёт его в уголок губ на одной из перемен. Слухи распространяются быстро. Олег и не помнит, кто такая Лена, но она обнаруживается рядом с Разумовским. Он самозабвенно рассказывает ей что-то. Быстро же он нашёл заменитель Волкова. Быть может, и не были они такими уж друзьями? Надя вешается на шею и тут же грубо засовывает язык в его рот, но от мыслей это почему-то совсем не отвлекает. Лена наедине не лезет к Сергею вообще. На людях - целомудренный поцелуй в щёку или ближе к губам. Изредка - подержаться на перемене за руки. Но вне школы лишь следует тихой тенью. Иногда говорит она - на довольно нейтральные темы или о зоологии. Иногда он - об уроках и Интернете. Негласное соглашение о взаимном сотрудничестве. Сергея это устраивает, никаких вопросов о том, нравятся ли ему девушки, больше не возникает. Да и хоть какая-то компания, признаться, лучше, чем никакой. И никакой ревности, на Ленку никто и не смотрел никогда. Надя любит скандалы. Она может разыграть драму из всего. Вот и сейчас бросает Олега она, а виноват в этом он. Две сигареты за раз - непозволительная роскошь, но после нервного разрыва с девушкой самое то. Не сегодня - завтра пойдут слухи. А у Серёжи своя девушка, зачем ему Волков сдался. Вернулся. Олег вернулся к нему и даже ничуть не изменился за то время, что они почти не общались. Хочется сжать в объятиях как когда-то давно, убедиться - он, родной, любимый. Сергей обижается ровно три минуты, после чего неловко мнётся и всё же прижимается к чужому телу, отстраняясь почти мгновенно и не давая обнять в ответ. Мир возвращается на круги своя. Они снова вдвоём против всех, и никого кроме них самих на свете нет. Надька остаётся навсегда где-то у школьного забора, пробуя очередного парня. Ленка тихо растворяется в толпе, снова ставится одной из многих. А Олег другой. Он никогда не был одним из, постоянное исключение из правила. Серёжа тоже не кто-то там, кого можно запросто забыть, особенно когда с самого детства вместе, особенно для Олега. Никто из них не говорит, как скребутся на душе кошки и "я без тебя не могу". Никто из них не признаётся в бабочках в животе и "я навсегда с тобой". Никто не произносит "ты мне нравишься".