Часть 1
24 ноября 2020 г., 00:26
Если справедливость и существовала, она никогда не была на стороне Хэ Сюаня. Он вершил ее сам, и даже сейчас, когда, казалось бы, план исполнил, все равно что-то было не так.
Он убил Ши Уду, сбросил Ши Цинсюаня в мир смертных, сделал его калекой, он получил то, что, черт возьми, хотел на протяжении нескольких веков. Так почему в душе поселилась огромная черная дыра, которую даже заесть не получается?
А через несколько дней он осознал, что скучает. Если бы Цинсюань был в темнице, прикованный к стене, было бы лучше. Зачем он вообще его сбросил? Злость на себя сменилась першением в горле, но Черновод махнул рукой: какая разница, что не так было с телом, когда душа находится в полном раздрае. Но на следующее утро, когда вместе с кашлем на ладонь опустился первый, кроваво красный лепесток, игнорировать необъяснимую болезнь своего тела стало немного сложнее. Осторожно осмотрев улику, Хэ Сюань понял, что ничего не понимает, и мысленно связался с Хуа Чэном. Благо тот по счастливой случайности не болтался где-то рядом с Монастырем Водных Каштанов, а ждал своего гэгэ в Доме Блаженства. Недолго думая, Черновод переместился туда.
— Даже не вздумай напоминать мне про долг в такой ситуации. — С порога хмуро начал Хэ Сюань и положил перед ухмыляющимся Хуа Чэном уже крайне помятый лепесток. — Вот. Сегодня утром это буквально вышло из меня. Через рот. — Поспешно добавил он, зная, какие шутки может опустить старый знакомый. Но Хуа Чэн и не думал смеяться. Он посмотрел сначала на лепесток, потом на хмурого Черновода, и улыбка сошла с его губ. Надо сказать, спокойствия Хэ Сюаню это явно не принесло.
— Неужели Ши Цинсюань? — Он поднял на друга взгляд, в котором читалась досада и…понимание?
— Что — Ши Цинсюань? Повелитель ветров сброшен в мир людей. Кажется, твой Се Лянь недавно пересекался с ним. Я думал, ты знаешь. Причем здесь он?
— Но ты скучаешь по нему, не так ли? — В голосе почти не проскальзывало привычной издевки, и Хэ Сюань, не готовый к этому, устало опустился на один из стульев.
— Я не знаю. Я не понимаю. Я сделал все, что так давно хотел. Но грудь разрывает от противоречивых эмоций.
— Ты болен, Черновод. — Хуа Чэн вздохнул и подошел к стеллажу с книгами. Достав одну, он раскрыл ее на закладке. Между страницами был вложен портрет Наследного принца Сань Лэ и поражающий своей белизной лепесток. — Я столкнулся с этим, когда гэгэ впервые был сброшен с Небес. Это болезнь безответной любви. Ты будешь мучиться с ней, пока Ши Цинсюань не ответит тебе взаимностью. Я бы сказал, что есть второй выход, но в нашем случае удушье — не вариант. — Сань Лан как-то грустно усмехнулся и закрыл книгу назад.
— Сколько ты прожил с этим? — Хэ Сюань склонил голову набок. — Се Лянь ведь совсем недавно принял твои чувства.
— Восемьсот лет, Черновод. — Хуа Чэн отвернулся к книжным полкам и тихо повторил. — Восемьсот лет.
***
Встреча с Хуа Чэном вызвала больше вопросов, нежели дала какой-то ответ, но Хэ Сюань столкнулся с непоколебимой реальностью — ему нужен был Ши Цинсюань. Возможно, если он будет видеть его чаще, болезнь отступит. Не зря же Хуа Чэн бросился к своему Се Ляню, как только тот спустился с Небес, чтобы выполнить задание. Благо, Цинсюань сейчас как раз часто бывал в Монастыре Водных Каштанов, и найти его не составляло большого труда. Дождавшись, пока бывший Повелитель ветров окажется полностью один в каком-то грязном переулке, Хэ Сюань вышел из своего укрытия. На лице Ши Цинсюаня мелькнул испуг, который тут же сменился на печаль и что-то, схожее с чувством вины. — Ты пришел проверить, действительно ли я страдаю так, как должен был изначально? — Тихо спросил он, и в горле Черновода снова запершило. — Нет. Я передумал насчет твоей судьбы. Это будет слишком просто. Я заберу тебя к себе. И прежде, чем на лице Цинсюаня появилась хоть какая-то эмоция, быстро схватил его за здоровую руку. В замке было сыро, но довольно тепло — кажется, смертному телу оно необходимо, а раньше времени превращать Ши Цинсюаня в одного из подданных Хуа Чэна он не хотел. Хотя вряд ли тот станет мстительным духом, но и на вознесение едва ли может рассчитывать. И от этого на сердце становилось еще хуже. Цинсюань с интересом осматривался, пока Хэ Сюань терпеливо и неспешно вел его по коридору. Нужно будет что-то сделать с его ногой. Черновод пока не готов носить его на руках по своим владениям, хотя, признаться честно, иногда приходилось душить такой порыв. — Здесь ты будешь спать. — Он открыл дверь в просторную и самую светлую комнату, которую только смог у себя найти. Сам Хэ Сюань предпочитал спальню без окон, настолько темную, насколько были темны глубины его вод. — Когда ты немного отдохнешь, я покажу тебе, где столовая. Пища тебе сейчас тоже необходима. Мне — тем более. Ши Цинсюань робко зашел в предоставленную ему комнату, озираясь по сторонам, и наконец обернулся к Хэ Сюаню. — Я думал, ты хочешь бросить меня в темницу. — Слишком скучно. — Тут же ответил он, чувствуя, как из груди рвется кашель. — Я зайду за тобой через пару часов. В шкафу должно быть что-то из сменной одежды. Тряпки, которые сейчас на тебе, можешь смело выкинуть. Ши Цинсюань кивнул, и на губах внезапно проступил намек на легкую улыбку. Он слегка поклонился, насколько ему позволяли изувеченные кости, и тихо произнес: — Благодарю, Хозяин Черных Вод Хэ Сюань. Черновод резко закрыл дверь, не пытаясь ответить. Его скрутило в новом приступе кашля, и лепестки, которых явно было не меньше дюжины, водопадом упали на пол. Это был первый раз, когда Цинсюань назвал его по имени.***
Лечение Ши Цинсюаня проходило невероятно сложно. Иногда на Хэ Сюаня накатывала злость на самого себя, но он тут же себя одергивал — другого варианта тогда не было. Он же не знал, что будет кашлять этими чертовыми цветами, старательно пряча от Цинсюаня любое проявление болезни. Хуа Чэн почти без издевок одалживал ему необходимые суммы, а Се Лянь, с самым искреннем сочувствием помогал достать все необходимое, чтобы бывший Повелитель Ветров смог встать на ноги, в самом прямом смысле. Через неделю Цинсюань смог поднять руку, а еще через месяц — свободно ходить. И Хэ Сюань понял, что где-то в своей тактике он совершил ошибку. От вида Ши Цинсюаня, который с легкой улыбкой прогуливался вдоль темных стен в его собственной, темной одежде, кашель становился почти нестерпимым. Черновод даже представить не мог, что было бы, если бы ему нужно было дышать. Как сказал Хуа Чэн — он бы умер от удушья. Но спасение смертью — это удел людей, ему же нужно было понять, что делать дальше. Он станет уязвимым, если пойдет хоть один слух о его болезни, любой выходец с горы Тунлу будет знать, что его слабое место — не только прах, но еще и Ши Цинсюань, который сейчас совершенно бессилен. Он самый никудышный Непревзойденный, даже Ци Жун в данный момент мог бы победить его парой оскорблений. Есть стало сложнее. Поначалу он ел вместе с Ши Цинсюанем в столовой, и после двух месяцев нахождения бывшего Повелителя Ветра в его владениях, тот даже начал без умолку болтать за едой, что приводило к еще большим приступам. Сначала Черновод стал есть отдельно у себя в комнате, никак это не объясняя. Цинсюань явно был расстроен такой переменой, но даже грусть на любимом лице вызывала новые приступы. В конечном счете Хэ Сюань отказался от еды. Голод привычно сжирал изнутри, а теперь к нему добавился еще и постоянный кашель. Пришлось запереться у себя в комнате, пережидая, пока приступы спадут. В первые два дня, когда он не видел Ши Цинсюаня, и лишь изредка довольно резко отвечал на его вопросы через дверь, болезнь отступила. Но на третий день пришла тоска, а вместе с ней и кашель ударил с новой силой. Иногда по ночам Хэ Сюаню просто хотелось развеять свой прах и исчезнуть, лишь бы не чувствовать этого щекочущего чувства в груди, но он тут же отдергивал себя: Собиратель цветов под кровавым дождем справился за 800 лет, а у него идет только третий месяц. Признавать собственную слабость не хотелось. Признавать, что он влюблен — не хотелось тоже, но в итоге он просто поставил себя перед фактом. Он влюблен в Ши Цинсюаня, и осталось лишь подождать, пока эта любовь его погубит.***
Ши Цинсюань не понимал. Когда Хэ Сюань притворялся Мин И, он думал, что смог понять мотивы и глубину его поступков. Когда Черновод убил брата, а потом сбросил его в мир смертных, он тоже понимал причины и признавал собственную вину. Но сейчас он не знал, что ему думать. Его забрали из нищеты, обеспечили жильем, едой и даже одеждой, пусть и не такой яркой и роскошной, какая у него была при жизни Бога Ветра, но точно качественной и дорогой. Хэ Сюань вылечил нанесенные собственными руками увечья, а потом спрятался от него в глубине своей комнаты, и иногда, когда Ши Цинсюань бесшумно подходил к двери, он слышал нечто, похожее на кашель. Повелитель Черных Вод простудился? Какая глупая мысль. Демоны же не болеют? А если болеют, то не так? Как вообще болеют демоны? Все эти вопросы огромной кучей множились в голове Ши Цинсюаня, и он с тяжелым вздохом признал свое поражение. Ему нужно было встретиться с Се Лянем: у того был очень уж большой и глубокий опыт в общении с Непревзойденными. Если кто и знает о болезнях демонов, то только он. Но Цинсюань еще ни разу не покидал владения Черновода, и понятия не имел, как отсюда уйти. Немного подумав, он с опаской подошел к уже знакомой двери и робко постучал. Из груди вырвался нервный смех. — Хэ Сюань, мне нужно встретиться с Се Лянем. Не мог бы ты, пожалуйста, подсказать, как добраться до него? Из-за двери послышался сдавленный кашель, а после шуршание, будто кто-то спустился в огромную гору оберток от конфет. Ответа не последовало, но через несколько минут ожидания к нему из коридора вышел Хуа Чэн. Он хмуро оглядел Ши Цинсюаня, потом дверь, в которую он упорно смотрел, и тяжело вздохнул. — Следуй за мной. Се Лянь оказался как раз в его Доме Блаженства. Ши Цинсюань был здесь впервые, но тревога за Повелителя Черных Вод была сильнее любопытства. Он и так знал: Хуа Чэн жил богато, а в каждой комнате обязательно висел портрет Наследного принца Сянь Лэ. — Мне кажется, Хэ Сюань чем-то болен. — На лице Се Ляня тут же отразилось нечто вроде облегчения, смешанного с печалью, а Хуа Чэн отвернулся на один из портретов. — Кроме тебя мне некого спросить о демонических болезнях. Он кашляет, и, кажется, перестал есть. Я не видел его около двух недель, и это меня пугает. — Ты не видел что-то вроде…сорванных цветов? — Се Лянь мягко улыбнулся, но улыбка эта была такой, словно он вот-вот сообщит о скорой смерти кого-то из близких. Ши Цинсюань постарался вспомнить, видел ли он что-то подобное, но даже если и видел, Хэ Сюань смывал это быстрее, чем он успел распознать. — У Черновода цветы в горле и легких. Он кашляет ими, каждый раз, когда видит тебя. — Что? — Ши Цинсюань нервно рассмеялся. — Цветы в горле? Это невозможно. Не бывает такой чудной болезни, даже у демонов. Я бы знал. — Хорошо, что ты не знаешь. — Прервал его Хуа Чэн и мягко положил ладонь на плечо Се Ляня. — Это болезнь, вызванная безответной любовью. Когда тебе кажется, что объект твоих чувств никогда не ответит тебе взаимностью. Лечится только признанием в любви. — Но я никогда не сомневался, что Хэ Сюань, где-то в глубине души, но все же что-то чувствует ко мне. — Ши Цинсюань улыбнулся, а Се Лянь подавился чаем. — Ведь он не убил меня. А потом забрал к себе. Я знал это. — Зато он, похоже, не знает, что ты знаешь. — Хуа Чэн осторожно постучал по спине Се Ляня, и мягко погладил его по волосам. — И сейчас пытается справиться с эмоциями, которые сильнее него. — Поговори с ним. — Наследный принц ободряюще улыбнулся, и положил ладонь поверх ладони Хуа Чэна. — Скажи ему, что ты чувствуешь. И тогда, возможно, его боль уйдет.***
Штурмовать дверь Черновода — это как прыгать в аквариум с акулами. У Ши Цинсюаня то и дело вырывался нервный смех, когда он думал, что ему предстоит сделать. Но дверь оказалась запечатана демонической энергией, сам Хэ Сюань посоветовал ему сгинуть с глаз как можно скорее, и первоначальный план явно провалился. Сидя прямо под дверью, Ши Цинсюань дождался, пока звуки за дверью утихнут. Он не был уверен, чувствует ли его присутствие Хэ Сюань, но кашель медленно стих, и бывший Повелитель Ветров осторожно поднялся. У него не было духовных сил, но Хуа Чэн дал ему игральные кости. На немой вопрос просто посоветовал кинуть и представить, какая дверь ведет к Хэ Сюаню. Ши Цинсюань мало что понял, но послушно кинул и потянул за ручку первую попавшуюся дверь в коридоре, но чуть пулей не вылетел обратно. Весь пол был усыпан цветами, иногда даже попадались стебли с темными пятнами крови — у демонов она чуть темнее обычной. Осторожно закрыв за собой дверь, Ши Цинсюань двинулся по этому слою, слыша знакомое шуршание. Хэ Сюань свернулся на кровати, и сон его явно был неспокоен. На лбу появилась испарина, хотя казалось бы, демоны не потеют, и сквозь сон он отчаянно пытался дышать. Цинсюань протянул руку и положил ее на холодный лоб Черновода, который тут же подорвался на постели. Их взгляды встретились, и в золотых глазах Хэ Сюаня явно читалась паника вперемешку с печалью и нарастающей злостью. Как только он определил, кто сидит перед ним, его вновь скрутило в приступе кашля. На кровать полетели лепестки и даже целые бутоны. Переждав, пока ему станет хоть немного полегче, Цинсюань мягко обхватил его лицо ладонями и приблизился, смотря прямо в глаза. Черновод дернулся в чужих руках, но не отстранился, и это придавало смелости. — Хэ Сюань, я тоже очень, очень тебя люблю. Пожалуйста, прекрати изводить себя. Зрачки напротив расширились, но прежде, чем Черновод успел что-то произнести, Цинсюань мягко коснулся его губ своими. Последний лепесток растворился между их губ, и в легких наконец-то появилось облегчение. — Если я умер второй раз, то это та смерть, которую я заслужил. — Хрипло выдохнул Повелитель Черных Вод, и Ши Цинсюань залился смехом, от которого, наконец-то, не хотелось разодрать себе горло. Если справедливость и правда существовала, она отдала Хэ Сюаню сполна.
