Астерократия

      — Мама! — шестилетний Саске бежал навстречу Микото, которая впервые за долгое время пересекала ворота поместья на белом Феррари.              — Только под колёса не попади, — напряжённо предостерёг одиннадцатилетний Итачи.              Красивая женщина в лёгком белом платье элегантно покинула авто, передавая ключи одному из дворецких:              — Припаркуйте в свободном гараже.              — Да, госпожа!              — Мама! — вновь воскликнул Саске, заключая женщину в объятия.              — Здравствуй, Саске, — мягко сказала она, кладя руки сыну на плечи. — Итачи, — кивнула она сыну.              Итачи сдержанно кивнул в ответ. Ему уже было не семь лет, чтобы бросаться на шею маме. Впрочем, он не делал этого и в семь. Но тогда явно был более открытым для неё, чем сейчас.              — Распорядитесь об ужине, я проголодалась с дороги, — бросила она кому-то из прислуги. — Пойдёмте в столовую.              — Мам, мам! Я посмотрел твой новый фильм! — с горящими глазами лепетал Саске, пока они шли по поместью. — Когда я увидел, как ты там летала, я подумал, что ты на самом деле умеешь летать! А потом Нии-сан сказал мне, что это не по-настоящему.              — Да, это компьютерная графика, — с лёгкой улыбкой проговорила Микото. Прекрасно зная, что сын едва ли поймёт, что это такое, она решила дополнить: — Изначально камера снимает одну меня на зелёном фоне. Потом вместо зелёного цвета рисуют небо… — мать всё же видела в глазах ребёнка полную растерянность. — Я потом покажу тебе мэйкинг-оф, и ты сам поймёшь.              Естественно, ужин пришлось немного подождать, и мать с детьми расположились за столом.              — Итачи, ты всё точно решил? — вопросила она. Саске непонимающе посмотрел на неё. — Тебе предлагается очень хорошая роль.              — Мне не нравится эта роль, — с холодным лицом проговорил Итачи. — И актёром я быть не хочу.              — Но у тебя так здорово получается играть… — с досадой отметила она.              Итачи прикрыл глаза.              — Мне нравится играть дома, для себя, для Саске. А не по указке режиссёра. Это не творчество. И не искусство.              — Ты не прав, — нахмурилась Микото. — Это и творчество, и искусство. Просто немного ограниченное…              — Пф, — Итачи не удержался от смешка украдкой, опустив голову и скрыв лицо челкой. Саске широко распахнул глаза. От холодного тона брата у него пошли мурашки. — «Немного ограниченное», — тихо протянул он с ядовитой иронией. — Ограниченное — искусство…       На секунду глаза Итачи столкнулись с дрожащими зрачками младшего брата.       Он опустил взгляд и закрыл рот рукой.       — Извини, мама, я погорячился. Просто попрошу больше не давить в этом плане на меня, — спокойно проговорил он.       Женщина тяжело вздохнула.              — Посмотри на себя, Итачи, какой с таким характером из тебя айдол? Люди любят, чтобы им улыбались и махали ручкой. Люди любят добрых и светлых певцов, обнимающихся и целующихся друг с другом при любом удобном случае. Кого в этой жизни ты хоть раз подобным одаривал?              Итачи невольно посмотрел на растерянного Саске. А затем отвёл взгляд.              — Людям нужно разное. Кому-то надоели айдолы, рассылающие всем вокруг воздушные поцелуи.              — Хм, — Микото задумалась, — возможно, ты и прав. В любом случае, ты всегда можешь бросить эту затею и вернуться в кино.              Только что Саске был несказанно рад тому, что впервые за долгие недели мама вернулась домой, но теперь он вдруг начал понимать, что в семье что-то назревает, и его маленькое детское сердце окутало беспокойство.              — Перейду к другой важной теме. Саске, скоро к тебе приедет гость.              Итачи непонимающе нахмурился, поднимая на женщину взгляд.              — Это сын моей подруги, мальчик твоего возраста. Но это очень важный мальчик, — строго отметила она, — ты ни в коем случае не должен с ним поругаться.              — Не может быть… — тихо проговорил старший сын, отводя задумчивый взгляд. — Это… — он попытался вспомнить имя, — ………?              Итачи отчётливо проговорил имя, но это было так давно, что Саске уже не мог его вспомнить. В конце концов, впоследствии он видел этого мальчика всего один раз.              — Да, — Микото усмехнулась, в очередной раз отметив про себя пугающие аналитические способности сына. — Ты угадал.              — Зачем связываться с Астером и подвергать нас лишнему риску? — напряжённо спросил Итачи.              — А может, они, наоборот, подружатся, и это будет для нас золотым билетом к ещё большему успеху? — пожала плечами женщина. Наконец-то, слуги подали блюда. — Тем более, я знаю Астера довольно неплохо. Он не из тех, кто станет нам вредить только потому, что его сын, скажем, поругался с нашим Саске. Да и его жена моя подруга, она не позволит ему этого сделать.              Итачи устало вдохнул и принялся есть.              А Саске уже заочно невзлюбил этого мальчика, с которым ему зачем-то придётся дружить.              — Кстати говоря, Саске, — серьёзно заговорила мать, — запомни одну очень важную вещь. Никто в целом мире не знает о том, что у Астера есть жена и сын. Никогда никому не пробалтывайся об этом, иначе у нас будут огромные неприятности, а тебя придётся выставить дурачком, который выдумывает. Ясно?              Саске кивнул:              — Да.              На следующий день, играя на террасе второго этажа рядом с читающим старшим братом, Саске увидел въезжающий в их ворота красный спорткар.              — Вау, Нии-сан! Смотри! — восхищённо воскликнул Саске, показывая пальцем на гостей. — Какая красивая машина! Красная!              Итачи широко распахнул глаза со словом «Ого», и по этому мелкому мимическому жесту только Саске мог точно сказать: даже Нии-сану нравится эта крутая машина.              — Не показывай пальцем, Саске, — привычным поучающим тоном отметил Итачи. — В следующий раз просто кивни в нужную сторону или протяни руку.              — Ладно… — виновато проворчал младший Учиха.              — Итачи, Саске! — их окликнула Микото из гостиной. Женщина была, как всегда, при параде: уложенная причёска, брендовое алое платье. Итачи был в чёрной рубашке и таких же чёрных штанах — будто летняя жара была ему ни по чём, а на Саске были надеты тёмно-синяя футболка и белые шорты. — Идём встречать гостей.              Из спорткара вышла улыбчивая красноволосая женщина, а вслед за ней — мальчик-блондин.              Они с Саске были похожи на двух котов, встретившихся впервые — ощетинившиеся, хмурые, глядящие друг на друга с недоверием. Единственное, что сразу запало в душу Саске из качеств гостя — светлые волосы и голубые глаза. Для него это было непривычно. Если честно, он даже немного завидовал.              Вскоре они проследовали за обеденный стол, и Саске сам не заметил, как все разговоры взрослых начали сводится к одному и тому же…              — Режиссёр расхваливал Итачи снова и снова, предложения сыплются, словно январский снег, — улыбалась Микото. — А этот прохиндей не хочет быть актёром.              — Как тебе повезло с таким талантливым сыном, — лепетала женщина в ответ. — Надеюсь, у него всё хорошо сложится в музыке.              — Он в жизни до этого ни на чём не играл и занимался только вольной борьбой, но недавно нанятый учитель музыки уже от него в восторге, — с усмешкой развела руками женщина. — Он явно будет и музыку писать, и петь. В самом деле, мне с ним повезло.              «Повезло, — повторил про себя Саске, — с ним… А как же я? В глазах окружающих я ничего не стою…».              Саске перевёл глаза на молча уплетающего еду ровесника.              «Если я с ним подружусь, мама будет так же скакать вокруг меня, как сейчас она это делает с Итачи».              — Эй, — выдавил из себя он. — Хочешь, комнату свою покажу?              — Да-да, правильно, — закивала мать ребёнка. — Иди, поиграй с Саске!              Саске была непривычна роль развлекающего. Обычно в самые лучшие дни именно его всегда развлекал брат: рассказывал интересности, читал книжки вслух, бегал от него по саду или догонял. А в не самые лучшие дни Итачи говорил ему «в другой раз», и Саске оставался один наедине с игрушками и книжками.              — Смотри, мы с братом сделали, — Саске достал из своей тумбочки обрамленный и застеклённый картон, на который были наклеены всякие бабочки и жуки. — В саду поймали.              — Прикольно, — протянул мальчик.              — Нии-сан мне ещё более прикольную вещь показал. Если поймать бабочку и кинуть в муравейник, она исчезает в мгновенье ока!              — Не может быть!              — Я сам видел. Потом тебе покажу, правда, бабочек сложно найти.              — А не жалко тебе бабочек? — поднял брови светловолосый ребёнок.              — Ну не знаю, — пожал плечами Саске. Если Итачи что-то делал, значит, это было правильно. — На лучше посмотри, это моя любимая книжка. Энциклопедия с динозаврами! Хочешь почитать?              Мальчик широко распахнул невинные голубые глаза:              — А я читать почти не умею.              Саске от шока чуть не выронил книгу.              — Ладно, — вздохнул он, — вот моя коллекция солдатиков. У меня две враждующие армии. Вот их командир, вот доктор с аптечкой…              — М-м… — ребёнок скривил губу, выражая явное отсутствие интереса. — Может, во что-нибудь сыграем?              — А во что?              — Давай в догонялки!              — Давай. Но в доме нельзя, пошли в сад.              На камень-ножницы-бумага вОдой стал Саске. Он поймал убегающего достаточно быстро. Эх, если с Итачи было так же легко!              — Ты проиграл! — триумфально огласил Саске.              — А вот и нет! — краснея от злости, завопил мальчик. Видимо, ему было очень стыдно, что Саске догнал его так скоро. — Ну погоди, сейчас я тебя сам догоню!              Учиха пожал плечами, и вскоре он уже убегал от гостя.              «Вау, — подумал он. — Нии-сан бы догнал меня за пять секунд, и это ещё учитывая, что он так поддаётся».              Оглядываясь назад, Саске видел, как светловолосый мальчик пыхтит и задыхается в тщетных попытках нагнать его.              — А ну.! Стой…! — надрывным голосом захрипел он и остановился, упираясь руками в колени. — Ну тебя… Я так не играю!              Саске тоже остановился и нахмурился.              — Не нравится мне, как ты играешь! — зло заявил гостящий мальчик во второй раз и пошёл в сторону дома.              Сразу же он пошёл к взрослым и сказал своей матери, что хочет домой. Ещё некоторое время мать и её подруга весело болтали друг с другом — на них не повлияла ссора сыновей. Однако, когда гости уехали, больше они не возвращались.              Это был первый, но не последний подобный случай в жизни Саске. Вскоре он пошёл в школу, и там это было сплошь и рядом: окружающие дети были глупее и слабее него, раздражались от его превосходства и скучали от рассказов о книгах.              Так Саске полностью отдалился от других людей, и всем его миром стал только один человек.              Итачи.              Но очень скоро он исчез из жизни младшего брата и больше не появлялся.              

***

             — Это я.              — Нии-сан…              Саске не мог поверить своим ушам. После стольких лет…              — Как тебе в шоубизе?              — Нормально, — сглотнув, пробормотал подросток.              На другом конце провода послышался смешок.              — Выходи через черный ход, я буду ждать тебя в машине с номером ХYYYX.              Дальше последовали гудки.              Словно ветер тайфуна, Саске в одну секунду сорвался с кровати и слоновьим топотом перебудил всю общагу.              Окна, двери и перила проносились мимо как в тумане.              Он выскочил на прохладную ночную улицу в футболке и шортах, тяжело дыша. В машине перед ним медленно стало опускаться тонированное стекло.              Это не было обманом, сном или иллюзией: самый настоящий Итачи сейчас смотрел на него:              — Запрыгивай.              Саске не успел опомниться, как они уже ехали среди огней ночного города.              — Нии-сан, почему…              — Поговорим потом, — отрезал Итачи. — Я хочу в какое-нибудь уединённое место… Ну не холодно тебе так?              — Н-нет, — отвернувшись, пробормотал Саске. На самом деле он понятия не имел, холодно ему или тепло.              Совсем скоро Итачи остановил машину на набережной у причала.              — Пойдём прогуляемся.              Когда братья вышли из машины, с реки подул холодный и влажный ветер.              — На-ка, — старший брат снял с себя чёрный пиджак и накинул на плечи младшему.              Тот неловко надел его, ощущая приятное тепло и лёгкий аромат одеколона.              Вдруг глаза его в шоке распахнулись, а кожа покрылась мурашками от осознания, что его заключили в крепкие объятия со словами «Всё равно мне кажется, что тебе холодно».              — Раз так, почему мы не остались в машине… — проговорил Саске, упираясь лицом прямо брату в грудь.              — Тогда бы я не смог смотреть тебе в глаза, — улыбнулся Итачи и немного отстранился от Саске, чтобы аккуратно поднять его подбородок.              В детстве это было их любимым занятием: просто молча смотреть друг другу в глаза, тонуть в них, растворяться и забывать обо всём на свете под воздействием какой-то необъяснимой, одним лишь им ведомой магии.              — Луна отражается в твоих глазах… — прошептал Саске будто в трансе, будучи в плену уверенного взгляда, который будто растапливал его, превращая в желе.              — Это фонарь отражается, — мягко ответил Итачи. — А в твоих глаза отражаются звёзды…              — Одна звезда точно, — усмехнулся Саске.              Старший брат не удержался и фыркнул в ответ.              Вдруг с лица младшего сошла краска, и он опустил голову.              — Я думал, ты забыл про меня, — тихо проговорил он.              — Как я мог забыть? Ведь ты не отпускал меня… — с лёгких смешком проговорил Итачи и провёл рукой по макушке младшего брата.              — В смысле? — недоумённо вопросил Саске, поднимая взгляд.              — Мама часто рассказывала мне, что ты поёшь мои песни.              — Чёрт, — смутился подросток и отвёл взгляд.              — И, конечно, твой порыв стать айдолом… Зачем, Саске?              Учиха-младший поджал губы.              — А что ещё мне остаётся? Не кино же, — тихо процедил он. — Я играть не умею.              — Разве кто-то принуждает тебя идти в шоу-бизнес?              — Хм, — усмехнулся Саске, — а как же. Сама жизнь принуждает. Ты, кажется, ничего не понимаешь, — неожиданно для себя самого перешёл на грубость он.       Итачи тихо фыркнул.              — Как бы то ни было, можешь завязывать с этим, — заявил он. — Посмотри на себя: какой из тебя айдол?              Саске напряженно впился в брата взглядом, а тот продолжил:              — Я буквально немного поизучал происходящее и сразу пришёл к очевидным выводам… — лениво проговорил он. — Мой маленький глупый братик, как же ты жалок, — мягкость в его голосе контрастировала с холодом в смеющихся глазах. — Хорошо, что отец не интересуется тем, как у тебя идут дела, а то уже выписал бы тебя из семейного реестра.              — Что?.. — в шоке прошептал Саске.              — Не можешь связать двух слов на интервью, не можешь справиться с элементарным заданием вести свой блог, — голос Итачи стал твёрже и жёстче, пускай был всё таким же негромким, как и всегда. — Ждёшь, что слава появится из ниоткуда? Хватит тратить время зря и позориться. Разорви контракт с Конохой, и я выплачу твою неустойку до последней копейки.              — Ты! — обозлённо воскликнул Саске, отдаляясь от брата на шаг. — Да какая муха тебя укусила?!              — Как обычно, кричишь… Мне нравится то, что ты не меняешься, — улыбнулся Итачи.              Саске окаменел в полной растерянности, не понимая, что происходит, и не зная, что сказать.              Итачи двинулся на него и любовно убрал пряди с побледневшего лица младшего брата:              — Ты слишком чистый, Саске, поэтому тебе никогда не влиться в нынешнюю систему. Подобный белому листу, который можно окрасить в любой цвет. В какой цвет тебя окрасит судьба, если ты останешься здесь?              — Ты ошибаешься, — напряженно нахмурился Саске. — Я вовсе не невинная овечка.              — Твои глаза ярко сияют, даже когда ты так очаровательно злишься. Интересно, что ты видишь этими глазами?              Учиху-младшего уже до одури раздражал этот театральный пафос в речах старшего брата.              — Прекрати этот цирк. Я вижу, как превзойду тебя и заставлю взять все эти слова обратно, — процедил подросток.              Итачи поднял брови.              — Я буду ждать, Саске.              — И тогда!.. тогда!.. — продолжил младший брат, сжав кулаки, — не только ты… Мама, папа… признают меня! — ярко выкрикнул он.              Подросток развернулся на месте, обронил рваное «я вызову себе такси» и умчался прочь, растворяясь в ночи.              Итачи остался на причале, глядя Саске вслед.              — Пиджак мой с собой унёс, — усмехнулся он и достал телефон из кармана штанов. — Так уж и быть, жалкий брат, всего один раз я подарю тебе маленький подарок…              

***

      

      Обуреваемый горькой злостью, Саске сам не понял, как добрался до общежития. Закрыв за собой дверь, он в прострации сел на кровать и уставился на свои колени. Вдруг в нос ударил чужой запах — какой-то тёплый и будто убаюкивающий. Вскоре Саске понял, что аромат исходит от пиджака, который всё ещё был на нём. Он скинул с себя вещь так яростно и быстро, будто пиджак горел синим пламенем. Не хватало только ещё по нему пройтись ногами.              — Почему… — процедил он с болью.              Неожиданно его отчаянные думы прервал короткий звонок уведомления на телефоне.              Саске вздохнул и взял в руки телефон.              «Учиха Итачи упомянул вас в посте…»              Дыхание перехватило и сердце забилось, как бешеное. Что его брат решил выкинуть?! Саске стало страшно до одури.              Когда Саске открыл пост, в первую очередь в глаза ему бросилась фотография: шестилетний он, надув щёки, обиженно смотрит в камеру. Сверху была подпись: «Маленький глупый братишка, как был маленькой зажатой овечкой, так и остался ♥».              «ЭТОТ КОЗЛИНА!!!» — завопил внутри себя Саске, чуть не ломая пополам телефон.              «Это я-то зажатая овечка? Ну погоди у меня… — Саске начал рыться в своём рюкзаке в поисках петлички с переходником на телефон. Быстро нацепив на воротник микрофон и вставив шнур в гнездо смартфона, Саске запустил прямой эфир в своём Дунджи. — Щас спою…».              «Назовите вашу трансляцию»              Саске, недолго думая, напечатал: «Зажатая овечка»