Исповедь

Каждое утро, чувствуя влагу на своих пижамных штанах, Диппер не хотел просыпаться. Он уже два года не делил комнату с Мейбл, поэтому мог не бояться вопросов сестры. Но что-то объяснить все же пришлось, когда мама встала за водичкой поздно ночью и услышала стоны из его комнаты. Он сказал, что из-за кошмаров он кричит и просыпается в холодном поту. Ох, если бы это правда были кошмары! То, что ему снилось, было аморально. Неправильно. Он не готов к такому. Часто Диппер спрашивал себя, почему именно он, не Робби с его вечно хмурым еблом и не Зус: Пайнс уверен, Зус справился бы с этим лучше, ему намного проще принять что-то непохожее на норму в себе. Те… сны, которые ему снились… в них он… он помнил удовольствие, помнил как крупно дрожали его бёдра от коленно-локтевой, сумрак, что не видно лиц, но обостряются прикосновения, как в него вбивались спереди и сзади. И то, как ему это нравилось, он знал, что там, в мире снов, он самый желанный приз, для тех пятерых, кто пока не трогает его, ожидая своей очереди. А это значит, что его выебут ещё, продолжая круг порочного удовольствия. Там, он готов был сделать все: надеть ошейник, быть связанным, отстёганным плеткой до обжигающей боли, принять в анал два члена — удовлетворяя желания, дарящих ему удовольствие. Дипперу было отвратительно от того какой он. Он ненавидел это в себе… парни, ебут, его, бьют чем-то, от чего он возбуждается все сильнее. То, что ему настолько это нравилось, было странно, ненормально. Пайнс ходил к психологу. Он сказал маме, что на приемах хочет обсудить «кошмары», но не смог выдавить из себя ни звука. В кресле психолога сидел друг семьи, которого мама попросила помочь за меньшую стоимость, чем обычно, денег на неожиданные кошмары сына у родителей не было, если они хотят отправить детей учиться в колледж придётся затянуть пояса потуже. Диппера пугало поступление, остался всего-то год, а как объяснить соседям по комнате его стоны и просьбы ебать сильнее (Диппер однажды, в целях интереса записал свой сон на камеру) он не знал. Советы из интернета не помогали, свою фантазию, как избавиться от навязчивых желаний, он исчерпал ещё в 14. Ему нужна была помощь… И Диппер решил обратиться в церковь. На крыльях надежды он уселся в исповедальню, зашторил окошко как знак, что готов покаяться и ждал. Часы показали, что прошло 15 минут, когда в соседнюю кабинку вошёл священник. — Покайтесь во грехах своих и получите прощение, — сказал обволакивающий чуть хрипловатый голос. Из маленьких щелей для звука прошёл приятный запах кадила, перемешанный с сигаретами. Фантазия рисовала симпатичного красавчика лет 25-ти не намного старше 18-ти летнего Диппера. Возможно… Только возможно… Он — Диппер Пайнс, неплохо бы смотрелся связанный, в ошейнике, в ногах человека с этим потрясающим голосом. А Диппер был готов согласиться, что голос потрясающий… Но секундочку! О чем он думает! Он же пришёл просить о помощи от этого проклятия, что днём отравляет его мысли, а ночью будет мешать спать окружающим. — Извините, я грешен, святой отец, — пальцы сжали ткань шорт, чуть прикрывающих угловатые коленки, — Вы будете осуждать меня за похабные мысли? — Поверьте, я беспристрастный слушатель и единственная моя цель — это отпустить ваши грехи перед Богом, какие бы тяжкие они ни были. За время своей службы мне доверяли исповедь многих страшных грехов, поверьте, я не раскрою ваши никому и не стану вас винить, — под такие разговоры священнику очень бы пошло закурить, чиркнув старой, заправляемой керосином зажигалкой. Диппер прямо представлял, как тот достаёт ее из кармана, прикуривая. — Хорошо… мне сняться сны, где меня ебут несколько человек или один, в этих снах мне очень хорошо, удовольствие разливается по всему телу, я помню их так отчётливо, кажется я до сих пор ощущаю фантомные поцелуи… это… всегда происходит с пар-пар-нями, -Диппер сглатывает боясь получить негатив от мужчины на свою ориентацию, но тот молчит, — обычно в этих снах присутствует бдсм, я могу быть связанным, униженным и меня заводит это ещё больше. Я бы и дальше мог притворяться, что их нет, но скоро я уеду в колледж и буду делить комнату с кем-то ещё… Я не могу позволить им узнать об этих снах… А они узнают, я могу стонать и извиваться ночью не просыпаясь… Поэтому мне нужна помощь, и я пришёл к вам… Святой отец вы знаете, что мне делать? — Кхм… прошу простить меня за выражение, но ты пробовал больше дрочить? — голос казался спокойным, хоть и немного удивленным, не выражая негатива ни к одному высказыванию Диппера, что успокаивало. — Что? — Это очевидная идея, ты изматываешь себя днём, и кошмары не будут тебя донимать. — Я-я понял, что Вы имеете ввиду… но, — ох, это была больная тема. Диппер пытался дрочить, много раз, но или он делал что-то не так или недостаточно, но кончить у него не получалось. Каждый раз походил на «возбудим и не дадим» к самому себе, после чего приходилось сбивать стояк под холодным душем, — но у меня не получается дрочить, — за стенкой раздался хрип, кажется собеседник подавился, — Вернее… Я дрочил! Но у меня не получается кончить. Вот. — Хмм… есть ещё что-то, что ты не рассказал? Я постараюсь тебе помочь, но для этого нужно быть предельно честным. Ты можешь довериться мне, — ох. У Диппера екнуло сердце. Так приятно было это слышать. Этот человек совершенно не знает его, но готов без осуждения предложить свою поддержку. Для Диппера, который столько времени держал проблему в себе, это многое значило. Он понимал, слушая этот приятный голос, рисуя в своей фантазии симпатичную внешность подстать личности, что ему нравиться этот человек. И он решил сказать об этом. Ему же обещали… Он решил довериться. Сердце бухалось, уже так, что казалось вот-вот остановиться, пульсом отдаваясь в висках. — Ещё вы мне нравитесь. Тишина. Диппер ждал. Ему казалось его сейчас выгонят отсюда. Откроют дверцу и вышвырнут, сказав не возвращаться сюда больше. Но он надеялся, что этого не случиться. — Как насчёт одного эксперимента? — звучало, как предложение самого змея-искусителя — не священника. — Что? — Согласен, если я научу тебя дрочить? Опытным путём? — Это… физический контакт? — Да, — даже в слове чувствовалась довольная улыбка собеседника. Диппер был согласен на самом деле ещё с тех пор как зашёл сюда. Он больше не мог контролировать порывы своей похоти. — Да, — произнесено на выдохе. Сладко, как будто они уже начали. Раздался шорох. Открылась дверца Диппера. От света чуть заслезились глаза, но он смотрел во все глаза, стараясь ухватить все. Диппер был прав. Священник красавчик. Они стояли напротив и разглядывали друг друга. Немного выше среднего, блондинистый, со светлыми жемчужно-серыми глазами, поджарый молодой мужчина в рясе. И худощавый Диппер с трогательными темными кудряшками в очаровательных шортах по колено; футболке и жилетке поверх. Священник улыбнулся. Пайнс вглядывался не отрываясь. Ему нравилось все. И коварная, обещающая улыбка и загорающийся ответный огонёк в чужих глазах. За священником со щелчком закрылась дверца. Они оказались в интимном полумраке. Кабинка тесная, между ними меньше полуметра. Одно дыхание на двоих. Из зловредной реальности в их сказку раздался хлопок, и послышались чужие голоса. Пришёл коллега Билла с прихожанином. Они уселись на передний ряд скамеек, и началась, как ее мысленно окрестил Сайфер «классическая исповедь» об измене жене и козле начальнике. Он приблизил своё лицо к чужому аккуратному уху, завешанному темными кудряшками. — Мы же не хотим, чтобы нам помешали, верно? Тебе придётся быть тихим. Постараешься для меня? Диппер вздрогнул. Билл улыбнулся ещё шире, превращая улыбку в акулий оскал. Ему нравилась чужая реакция. Он не спешил начинать свой урок. Успеется. А пока он присел к парню на лавочку и поцеловал того в шею. Поцелуи, как-то незаметно для Диппера, переросли в засосы. Парень потерял ощущение реальности, единственное, что он чувствовал это удовольствие, каким-то чудесным образом, от шеи расползающееся по всему телу. Рука Билла уже с внутренней стороны бёдра переместилась на чужую промежность, мягко поглаживая. Он на секунду оторвался от шеи, проведя широкую полосу языком по своей ладони. Затем обхватил голый чужой вставший член и провёл несколько раз на пробу — встало каменно. Диппер никогда такого не испытывал. Он захлебывался в новых эмоциях, когда это делает кто-то другой, ощущается совершенно иначе, ты не знаешь, какое удовольствие подарят тебе дальше, и тонешь в этом неподвластном твоему контролю неостановимом наслаждении. Даже если бы было необходимо Диппер не смог бы это прекратить. Чужие изящные пальцы прошлись по головке надавили на уретру, массируя. По телу прошёлся разряд тока, Диппер сладко застонал. Движения оборвались. Сверху на Пайнса смотрел серый укоризненный взгляд. — Помнишь, там люди, они могут найти нас, — член в чужой руке дернулся. Билл довольно полуприкрыл глаза, — О, в любой момент, — сбитое дыхание Диппера наполняло каморку, — Но тогда все прервётся, закончится навсегда, — в карих глазах загорается страх, — А чтобы этого не случилось — ты должен быть тихим, — в противовес словам Билл снова повторил то движение, — Как можно тише, — Диппер судорожно втянул воздух через сжатые зубы. — Хороший мальчик, — Билл улыбнулся. В награду целуя чужие губы. Как он хотел, стоя на пороге исповедальни, переплетая их языки. Воздуха стало не хватать уже и Биллу, парень хорошо целовался или тренировался с кем-то или талант, но об этом сейчас он не хотел думать. Продолжая движения руки на члене, он наслаждался жаром и податливостью чужого рта. Столько нервных окончаний посылали удовольствие одновременно. Он тоже готов был утонуть в этом. Член в руке дернулся ещё раз, предвещая разрядку. Билл сжал вторую руку на чужой челюсти, не позволяя отвернуться и застонать в голос, заглушая звук поцелуем. Наружу выплеснулась струйка спермы. Билл мягче продолжил движения, растягивая удовольствие. Поцелуя больше парень не выдержал. Он был где-то не здесь глаза поддёрнуты дымкой. Немного переместившись, он не различая, что делает, заполз на чужие колени и оставлял мягкие пылающие поцелуи на шеи мужчины, наслаждаясь продлением удовольствия. Нега заполняла его тело. Нужно было время, чтобы прийти в себя. Они просидели так немного. Билл прислушивался к звукам: кажется — ушли. Он слышал хлопок двери между дерзкими поцелуями на своей шее. Диппер уже достаточно пришёл в себя, чтобы слушать. — Билл Сайфер, приятно познакомиться, — он игриво протянул руку для рукопожатия. — Диппер Пайнс, — парень выглядел все ещё потерянным, но ответил на жест. — Надеюсь, ты запомнил, как это делается, и у меня получилось помочь тебе скрыть секрет от будущих сожителей. Вообще это было немного не та помощь, на которую Диппер рассчитывал, но она ему нравилась намного, намного больше. Как и Билл. Он очень не хотел, чтобы все закончилось на этом. Неужели он просто уйдёт и они никогда не увидятся? — Мы ещё увидимся? — с надеждой. — Да, — сладкое коварство, — Свидание, завтра в парке аттракционов, в пять. Идёт? Легкий поцелуй в губы вперемешку с согласием. Диппер слез с ног священника-искусителя, стараясь привести себя в порядок. Билл попытался сделать тоже. Критично осмотрев себя, порадовавшись скрывающей стояк рясе, и удовлетворившись чужим внешним видом, он распахнул дверь. Он уже собирался уйти, но передумал. — Поищи в интернете: «как делать минет»… и потренируйся на чем-нибудь. Сделаем наше свидание интереснее, — приподнятые брови как знак вопроса. Пайнс на все согласен, но Биллу ещё предстоит это выяснить, а пока просто кивок. Билл уходит дрочить к себе в келью. А Диппер на следующее утро по камерам наблюдает, что не издал за ночь ни звука. Ему снился Билл, который зажимая его рот рукой, брал его сзади и просил быть тихим.