Маленькие шаги большого счастья.

*Linkin Park – The little things give you away* Не переношу запах овсянки. Как бы вкусно она не была приготовлена, я ненавижу ее запах. Жаль, мама пренебрегает моим недовольством по этому поводу, утверждая, что здоровый завтрак – основа дня. Практически каждое утро я ощущаю, как тошнотворный аромат распространяется по нашей комнате, отчего я мгновенно просыпаюсь и в спешке добираюсь до окна, чтобы вдохнуть немного не зараженного этой гадостью воздуха. Это уже стало моим привычным утренним ритуалом, без которого я не смогла обойтись и сегодня. Повиснув на подоконнике, я дышала воздухом Лондона, чуть прикрыв глаза. Раннее солнце теплыми лучами ласкало мой город, в котором безостановочно бурлила жизнь. Окна нашего дома, вернее сказать гостиницы выходят прямо на Трафальгарскую площадь. Да, именно на ту знаменитую площадь, что находится в центре Лондона, приютившую бесчисленное количество голубей. За все время, что мы прожили здесь, я наблюдала торжественное изобилие массовых праздников, митингов и прочих событий, в которых участвовали тысячи людей. Именно мне, ярой ненавистнице шума, довелось мириться с его непрекращающимися потоками. Хотя я должна радоваться, что мне в принципе есть, где жить. Дело в том, что много лет назад моя мать бежала из Франции от своего мужа – моего отца, не забыв прихватить с собой и меня. Кажется, мне было 2 года, когда начались мои вечные скитания. Я не помню, что послужило причиной для всех этих кочеваний, но видимо это было что-то значительное, так как моя мама не из тех людей, что с легкостью могут покинуть родное место. Прошло несколько лет с тех пор как мы решили остановиться в Лондоне. О нашем местоположении знает только моя бабушка по маминой линии – Мишель (http://vk.com/id187303431?z=photo187303431_306416628%2Fphotos187303431). Она - единственный человек, которого я полноправно могу считать своим родственником. Разумеется, после мамы. Мишель – француженка до мозга костей и ни за что не покинет пределы своей страны, поэтому я видела ее лишь на фотографиях. Иногда мне удается услышать ее голос, когда мама разговаривает с ней по телефону, но сама я этого сделать не могу, так как не знаю французского. Единственное, что я могу - это передать «привет», что я собственно и делаю каждый раз. На самом деле, очень сложно наблюдать за тем, как мама весело сообщает ей о нашей прекрасной жизни, как заучивает этот лживый текст и отрабатывает его, словно актриса драматического театра. Должна признать, ей неплохо удается убеждать бабушку в том, что ее дочь и внучка не испытывают никаких трудностей и живут припеваючи, в то время как мы вынуждены ютиться в гостинице, так как не имеем ни гроша. Моя мать Элизабет (http://vk.com/id187303431?z=photo187303431_306416650%2Fphotos187303431) работает здесь в сфере обслуживания, если можно так выразиться. Благодаря ее трудолюбию, полной отдаче своему делу нам позволили жить в одном из номеров, расположенном на втором этаже возле кухни. И я искренне надеюсь, что ей не приходится платить за это чем-либо еще. Мне же работать она запрещает, ссылаясь на то, что я должна получить достойнейшее образование, которое поможет нам выбраться из этой ямы, а не продолжать род служанок. И отчасти я с ней согласна. Выбора у меня не было, и всю свою сознательную жизнь я провела за учебниками, что позволило мне поступить в Темз Вэлли. Я узнала об этом всего пару дней назад, но уже устала слушать радостные возгласы мамы и ее великие планы на будущее. Ближайшие четыре года моя жизнь будет связана с биологией, но я с великим сожалением осознаю, что это совершенно не то, чем я хотела бы заниматься. Я всегда мечтала о творческой профессии, будь то художник, поэт или же скульптор. Но, увы, нотка горечи разбавляет радостную надежду на успех. Все началось, когда я еще училась в школе. Преподаватели недолюбливали меня, да и ученики тоже. Я не из той социальной группы, что и они, поэтому никто не хотел меня принимать как себе равную. Вначале мне приходилось терпеть и унижения, и различные издевки, но я никогда не опускала головы. Я так воспитана. Я не могу позволить себе слез, даже когда остаюсь в одиночестве, не могу терпеть жалость по отношению к себе. И что бы ни случилось, я гордо принимаю свою участь. Спасибо матери за сильный характер. Так что, спустя короткое время я перестала быть предметом насмешек, прослыв странной девчонкой, с которой нет смысла дружить. Я проводила в классе долгие нудные часы, после которых посещала дополнительные занятия по рисованию. Клэр Филипс (http://vk.com/id187303431?z=photo187303431_306416979%2Fphotos187303431) – милая пожилая женщина замечательно проводила уроки, и для меня до сих пор остается загадкой, почему ее курсы посещали единицы. Именно из-за недобора людей меня направили в этот кружок для учета, и я ни капли не пожалела. Профессор Филипс относилась ко мне не так, как остальные, не выделяла меня как ненужный элемент данной экспозиции. И что самое главное, я никогда не видела жалости в ее глазах. Она поняла меня с первого дня и не хотела задеть мое самолюбие. Эта женщина привила мне любовь к искусству, научила видеть прекрасное в самых обыденных вещах, воспитала во мне вкус леди. Она подарила мне возможность выражать свои чувства на бумаге, и я пользуюсь этим даром ежедневно, стоит только карандашу попасть в мои руки. В последнее время я рисую все чаще. Наверное, потому что переживаю перед первым учебным днем в университете. Новые люди, новые эмоции. Школьная история не должна повториться, поэтому я обязана правильно себя преподать. Иногда я ловлю себя на мысли, что я устала от одиночества. Ни братьев, ни сестер у меня нет. Подруги и друзья тоже не из моей оперы. Что говорить о парне – нет его. В свои восемнадцать я ни разу не целовалась. Однажды моя мама сказала по этому поводу, что меня ждет большое счастье. Просто оно настолько велико, что с трудом может сдвинуться с места и идет ко мне маленькими шажками. Нет, она не всегда обращается со мной как с ребенком. Это единичный случай. Но время от времени это происходит. Она до сих пор любит заплетать мои длинные волосы в косу или оставлять на ночь включенную лампу, будто я могу проснуться и испугаться темноты. А я не сопротивляюсь, потому что знаю, как она скучает по своей маленькой девочке, которая так быстро повзрослела. Я часто разглядываю свои детские фотографии и не нахожу сходства между милой малышкой Мари Шанталь и своим нынешнем отражением в зеркале (http://vk.com/id187303431?z=photo187303431_306416391%2Fphotos187303431). Светлые локоны превратились в темно-русые прямые пряди, ярко голубые глаза сменили свой цвет на серо-синий. Теперь их можно узнать только по необычному рисунку на радужке. Я совершенно не похожа на француженку и горжусь этим. Возможно, потому что мать всячески пыталась меня настроить против этой страны, чтобы мне не хотелось вернуться. Единственное, что осталось неизменным - мое имя. Я упорно продолжала называть себя Мари, в то время как окружающие, в том числе и мама, пытались слепить из меня Мэри. И победа была за мной. Что касается фамилии, за нее я так не боролась, поэтому моя мать давно сменила и свою, и мою французскую фамилию на английскую Дейли. Это стало последним, что окончательно разорвало мою связь с Францией, превратив в англичанку. - Мари, ты уже проснулась? – мягкий голос матери отвлек меня от глубоких размышлений. – Завтрак готов. - Ты же знаешь, я не переношу геркулес и сделаю все, чтобы момент его поглощения не наступил как можно дольше, - грустно пролепетала я, плетясь в сторону кухни. Мама уже была одета в рабочий фартук, как всегда белоснежный, словно первый снег. - У меня много работы, - сказала она, разглаживая складки на черной форме. – Сегодня приезжают туристы из Германии. Очень много туристов. Насколько я поняла, в Лондоне состоится научная конференция международного масштаба, поэтому мы должны принять гостей как подобает. - Полагаю, что сегодня нам уже не удастся увидеться? – произнесла я, вернувшись в номер с чашкой каши в руках. - Не грусти, котенок, - улыбнулась мама, заправив мои волосы за уши. Я послушно кивнула головой, опустив глаза. День обещает быть насыщенным.