Система Соулмейтов - Брехня!

Примечания: Тигровая лилия** — самонадеянность, гордость, изобилие, процветание, благосостояние. 金* (jin) — золото, деньги. ***       Откашлявшись, Му Цин не сразу нашёл, что сказать на это. Да и был уверен в том, что голос его подведёт, поэтому даже не пытался открывать рот для ответа. Сердце предательски забилось сильней. Щёки всё ещё горят огнём.

«Зачем Фэн Синь сказал это?! Издевается?! Или ему действительно нравится?..»

      Отбросив все ненужные в этот момент мысли, он отвернулся.       Весь оставшийся путь до магазинов, они прошли молча. ***       Выбирая подарок Хуа Чэну, они много спорили, и Му Цину это на руку. Зато он не будет откровенно на него пялится, так что его всё устраивало.       Хотя, когда тот отворачивался, Цин позволял себе смотреть на него. Снова осматривая Синя с головы до ног, он не понимал почему последний так не ходит в остальные дни, в которые одевает помятую одежду…       И почему Му Цин всякий раз пытается найти причину в поведении другого человека? Может им захотелось так одеться, причесаться и так далее.       Когда они уже в третий раз обходили ТЦ, они всё-таки решили зайти в музыкальный магазин. — Этому лису можно купить гитару. Будет любовные серенады петь Се Ляню. — сказал Фэн Синь. — Ты прав. Классическую? — Думаю, да. — Отлично. И открытку, сделанную своими руками. Даже в рамочку поставлю. — закатив глаза, сказал Му Цин. Синь начал смеяться. — Что? Я серьёзно её сделаю. — тот ещё сильнее начал смеяться.       Смотря на это, у Цина непроизвольно губы начали растягиваться в улыбку. Ему это всё нравилось. И он хотел бы подольше насладиться этим. — Всё успокаивайся. На нас все смотрят. — Ну и пусть. Мне весело, а на них мне плевать. — Хм.       Купив акустическую гитару чёрного цвета, они направились к выходу из здания.       Здесь А-Цин начал чувствовать, что что-то не так.       Выйдя на улицу он понял, что было не так…       На лопатке было ощущение, будто кто-то что-то ему рисует.

«Нет, этого не может быть… Я не хочу!»

      Через пару секунд это ощущение закончилось. Но на смену ему пришли теплота в душе и волнение. Они были сильными, что означает…его соулмейт был совсем рядом.       Подняв голову и инстинктивно посмотрев в сторону, он встретился с глазами насыщенного чёрного цвета. Бледное аристократическое лицо, обычная причёска с раздвоенной чёлкой, в классическом костюме.       Так бы они и стояли, пялясь друг на друга, если бы не Фэн Синь, который развернул А-Цина к себе. — Му Цин? Что с тобой? — Н-ничего. Не обращай внимания… — Плохо? — Мгм. — Тогда я сейчас вызову тебе такси. Мне поехать с тобой? — Нет. И спасибо.       Пока они ждали такси, Фэн Синь одной рукой обнял А-Цина за плечи ощущая неровности на лопатке Му Цина.       Поджав губы, тот усадил Цина в машину. — Осторожней. — дав купюры водителю, Синь закрыл дверцу.       В этот момент он винил себя в том, что слишком поздно понял свои чувства к Му Цину… ***       Закрыв дверь квартиры, Му Цин сразу же побежал к своему зеркало, чтобы посмотреть на своё проклятье.       На рисунке было изображен иероглиф 金 (jin)*, вокруг которого обвились тигровые лилии.**       Сев рядом с кроватью. он прижал колени к други, зарывшись пальцами в волосы.

«Как же так… Я ведь уже и не ждал эту метку… Не надо…»

      Подорвавшись, А-Цин побежал на кухню. Дрожащими руками взяв нож, он начал резать…       Эту грёбаную метку соулмейтов. — Не хочу! Уберите это! Уберите! — кричал А-Цин, резав рисунок.       Где он резал, была жгучая боль. Но будто не замечая её, он продолжал. Где-то попадал, где-то нет.       Выронив нож, он осел на пол, начал рыдать, качаясь из стороны в сторону. ***       Неизвестно сколько прошло времени, когда раздался звонок в дверь. Му Цин боялся, что если встанет, то просто упадёт. Да и лень ему было. — Сань Лань, я волнуюсь. Почему он не открывает? — спрашивает Се Лянь. — Гэгэ, у тебя ведь есть ключ. — А! — открыв дверь ключом, который ему дал Цин, они зашли внутрь квартиры.       Первым делом они зашли на кухню, увидев, что у Цина всё плечо в крови, включая лопатку. А сам он сидит на полу в углу, обняв колени руками, будто хочет спрятаться от всех и от всего. — Му Цин! — подбежав к нему, Се Лянь обнял его, пытаясь успокоить.       Хуа Чэн достав аптечку, которая так удачно находилась на кухне, сел рядом с ними. — Гэгэ.       Обработав Цину порезы, Се Лянь заварил ему горячего чая.       Обхватив чашку руками, он чувствовал себя опустошённым.

«Ну вот. Заставил Се Ляня волноваться.»

— Се Лянь — — Всё нормально.       И смотрит. Смотрит так, будто всё с самого начала знал. — Ты… Всё было так очевидно? — спрашивает охрипшим после слёз голосом, А-Цин. — Да. — отвечает ему Се Лянь. — Ясно… — Остаться сегодня с тобой? — на это предложение Хуа Чэн нахмурился. — Ты что, нет конечно. — Но… — Умирать не собираюсь, не волнуйся. — чуть усмехнувшись, ответил Цин.       Через часа два Хуа Чэн с Се Лянем ушли. Закрыв за ними дверь на ключ, А-Цин лёг в кровать, укутавшись одеялом, словно завернулся в кокон, как гусеничка.