Пятнадцать лет спустя

Зима в этом году выдалась непредсказуемая. Погода явно сходила с ума. Холода были под стать декабрю месяцу, но вот дождь лил сурово-осенний, как из ведра — сутками. Гром сотрясал старую, почти пустую усадьбу и, кажется, даже сбрасывал черепицу с крыши. Молнии периодически озаряли ту или иную комнату, освещая завешанную покрывалами мебель и пустые рожки огромных канделябров. Во избежание лишней растраты магии поместья, а также скудного капитала хозяев, вот уже сколько лет в зимнюю пору в Малфой-мэноре топили камины и согревали воздух только в двух комнатах: в спальне младшего Малфоя и в рабочем кабинете Малфоя-старшего. И всё. Ни библиотеку, ни трапезные залы не трогали. Даже Малую столовую обогревать не было смысла: несмотря на своё название, комната была больших размеров, а множество французских окон от пола до потолка пропускало такое же количество холода. Поэтому питаться молодому хозяину приходилось в маленькой подземной комнатушке, прилегающей к кухне. Совсем недалеко от святилища, где никогда не утихало пламя главного очага, поддерживающего жизненную магию всего владения. Комната хозяйки дома, как всегда в эту пору, пустовала. Нарцисса, вечно мерзнущая, используя как предлог надвигающиеся праздники, отправилась на континент, к дальним родственникам. Драко радостно приветствовал эту затею. Он знал, как тяжело было его матери находиться почти одной в этом пустующем огромном фамильном особняке. Вот уже почти пятнадцать лет. Мерлин всемогущий, прошло почти пятнадцать лет. Пятнадцать лет с тех пор, как великий Гарри Поттер победил Тёмного Лорда и практически уничтожил древнюю фамилию Малфоев, чистокровных магов в чёрт-те каком поколении. Конечно, после смерти Волдеморта всем его приспешникам не поздоровилось. В той или иной степени пострадали все Пожиратели Смерти, их семьи и друзья. Даже те чистокровные маги, что старались держать нейтралитет во время войны, подверглись гонению со стороны Британского министерства магии. Были слежки и аресты, суды и приговоры, штрафы и тюремные заключения. На удивление, министерство магии очень быстро разобралось со всеми приближёнными Того-Кого-Нельзя-Было-Называть-Тогда. И с многими — очень жестоко. Наверное, чтобы другим преподать урок. Вот, мол, смотрите, что мы могли и с вами сделать. Радуйтесь и лобызайте наши руки в знак благодарности. И уцелевшие — благодарили. Малфои попали под такую благодарность. Всё произошло в день заседания Визенгамота, на суде над семьёй первого помощника Тёмного Лорда. На облегчение наказания можно было рассчитывать только за счёт Нарциссы, которая, как оказалось, спасла Поттера — не выдав волшебного воскрешения Золотого мальчика и тем самым повлияв на исход финальной битвы. Хотя были и такие, что вспоминали о пророчестве и пытались убедить судей, что и без помощи миссис Малфой Мальчик-Который-Выжил выбрался бы и здесь. Но факт оставался фактом: Нарцисса превосходно выступила в защиту себя и своей семьи. Ей и Драко это помогло: наследнику Малфоев, несмотря на принятую метку, не представился случай проявить себя как чёрного мага, и с него не смогли стребовать ничего серьёзного. А вот старшему повезло меньше. Несмотря на предъявленное экспертизой заявление, что с волшебной палочки Люциуса не слетело ни одного запрещённого заклятия, и множества свидетелей, подтвердивших, что приближённый Лорда даже не участвовал в финальном бою, суд предложил приговорить чистокровного мага к лишению свободы на пятьдесят лет в камере особого надзора, и пожизненному отлучению от магии. Когда потерявшая самообладание миссис Малфой вскрикнула и потеряла сознание посреди зала суда при объявлении наказания, которое Визенгамот собирался утвердить, был объявлен перерыв — якобы для оказания помощи супруге обвиняемого. Но когда подоспевший к матери Драко склонился к лежащей на полу — его аккуратно перехватила чья-то рука, а строгий тихий голос приказал следовать за ним. Драко подчинился, совершенно не понимая, что происходит. Его завели в небольшую комнату позади зала суда, в которой он обнаружил старшего судью Эндрю Колмана, возглавлявшего судебный процесс над Малфоями, и заместителя министра магии Роберта Дигенса. Его на слушании дела Пожирателей Смерти ранее не было. Драко послушно сел в предложенное ему кресло. Всё происходящее было необычно для стандартного судебного процесса, а значит, появилась надежда. Хоть на что-то. Поэтому он постарался взять себя в руки и успокоиться. Бесстрастно, как только это было возможно в его положении, Драко переводил взгляд с одного мужчины на другого. Дигенс молча кивнул Колману, и судья обратился к Малфою: — Молодой человек, этот разговор должен остаться в тайне для всех, особенно для вашей семьи. Согласны ли вы дать Непреложный обет о неразглашении того, о чём сейчас пойдёт речь? И о тех, кто этот разговор проведёт? — Я должен хотя бы примерно знать, о чём вы собираетесь меня оповестить, — серьёзно ответил Драко. — Я не могу дать клятвы, не зная цели предстоящего разговора. Заместитель министра опять кивнул напарнику. — Это касается вашего отца и возможности облегчить его участь. Драко молчал. — Мистер Малфой, — мягко продолжил Колман, — клятва касается только разговора. Вы сможете принять любое решение в конце. Просто я не смогу поведать вам своё предложение из опасения, что оно будет предано огласке. А ведь дело касается лично вашей семьи. Драко перевёл взгляд на Дигенса. Для заключения Непреложного обета требовалось как минимум трое участников: клянущийся, тот кому приносили клятву, и свидетель. Их здесь было как раз трое. Минимум свидетелей — и достаточно людей для магического обряда. Значит, ему хотели предложить что-то незаконное, но выгодное для обеих сторон. Конечно же, разговор пойдёт о цене, которую Малфой должен будет заплатить. В любом случае, всё было подстроено так, чтобы расположить его к этому разговору. — Я клянусь, что сохраню в тайне ото всех разговор, который произойдёт между нами, а так же оставлю в секрете ваши имена и какую-либо причастность к происходящему, — Драко протянул руку для рукопожатия. Судья принял её, заключая в стальную хватку, а заместитель министра взмахнул палочкой. Сейчас же с её конца сорвалась огненная петля и обвилась вокруг рук двоих магов. — Ну, вот и отлично, — Колман потёр руки, до сих пор ощущая покалывание магии. — А теперь перейдём к делу... Юный наследник Малфоев оказался прав в своих догадках. Судья сообщил ему, что Визенгамот, да и само Министерство, просто вынуждено было карать всех носителей чёрной метки, дабы другим неповадно было в следующий раз устраивать подобное. Но Малфои — древний и чистокровный род магов, в прошлом заслуживший многие награды и титулы, а министерство уважало историю магической Британии. Поэтому суд мог проявить снисхождение к исконному роду, но последний наследник должен обещать отблагодарить министерство. Иными словами, молодой Малфой должен был передать крупную сумму в казну правления, чтобы выкупить лучшие условия наказания для Малфоя-старшего. И периодически оправдывать своё прощение, поддерживая министерство магии денежными средствами в будущем. И всё это, конечно, тоже должно было оставаться в тайне, в том числе и от семьи древнего рода. Теперь было понятно почему: Люциус никогда бы не согласился на подобное. Драко знал, что почти все счета в банках примерно год назад отец переоформил на его имя. Получив оправдание суда, он так же получил возможность сохранить фамильные сбережения, до которых теперь не могло дотянуться министерство. И умные мужи решили, что лучше сгладить наказание и периодически взимать пошлину с чистокровного семейства, чем упечь его главу в Азкабан, а самим остаться ни с чем. И Драко согласился. После пересмотра дела Малфоев Люциусу сократили срок заключения до тридцати лет и перевели в обычный отсек, тем самым действительно в каком-то роде смягчая его приговор. Министерству нужен был живой Малфой-старший, это обещало постоянные взносы в казну от имени его сына. Да и дементоров больше не призывали к службе в Азкабане, это точно могло обеспечить долгую жизнь заключённым. В здравом рассудке, что тоже было немаловажным. И самое главное, старшему Малфою обещали вернуть магию. А надежда — отличный допинг для лишённого всего. Так законный наследник вошёл в права хозяина Малфой-мэнора и завладел семейным капиталом. Не окончившему школу подростку пришлось окончательно повзрослеть за несколько месяцев. Встретившись со всеми поверенными гоблинами и обнаружив все счета, Драко составил план содержания отца в тюрьме: постепенно заводя нужные знакомства и изучая мир спекуляции и афер, он выработал целую систему выплаты взяток, чтобы облегчить Люциусу существование в заточении. С ним лучше обращались, сносно кормили, даже доставляли почту и газеты, и самое главное — разрешали читать книги, передаваемые сыном. Параллельно Драко платил в министерстве по-черному, чтобы на всё происходящее в Азкабане, связанное с его отцом, закрывали глаза. По-белому Малфой-младший тоже платил. По памятному договору в день суда над его семьей он щедро снабжал разные фонды и инвестиционные компании министерства, попутно стараясь обелить фамилию. Появлялся на благотворительных вечерах, старался взяться за любую возможность проявить услужливость. Естественно, министерство очень быстро стало это считать само собой разумеющимся и пользовалось этими взносами направо и налево. Однако Драко это не мешало: он уверенно принял правила игры, становясь для чиновников денежной наркотической зависимостью. А ещё Малфой научился плести интриги. Первые годы, будучи ещё желторотым птенцом, Драко постоянно спотыкался и падал в чёрном мире беззакония и взяточничества, который открыл для себя за счёт того же судьбоносного договора. Но он был достойным сыном своего отца, и через несколько лет единственный наследник рода темных магов занял своё место в криминальном магическом обществе. Драко находил и прикармливал нужных ему людей, мелко шантажировал чиновников и государственных служащих, втирался в доверие к начальникам разных департаментов и внедрял своих людей в нужные места. Одним из его таких успешных дел было: устроить Нарциссу работать в Министерство Магии. В начале, конечно, на мелкую должность, но Драко знал свою мать. За несколько лет умная и проницательная женщина обратила на себя внимание и стала подниматься по карьерной лестнице. Беспринципная миссис Малфой очень быстро находила на верхушках правления "грязных" экзекуторов и передавала их Драко. Работая внутри министерства, мать и сын смогли распознать, насколько быстро воспользовались разные люди послевоенным, тяжёлым для всех остальных временем. Как много было распихано казённого добра по личным карманам коррумпированными чиновниками, и как глубоко погрязла деятельность органов государственной власти в чёрных дебрях безнравственности. В девятнадцать лет Драко заочно закончил Хогвартс — обучаясь самостоятельно дома и только сдав экзамены в школе — и получил диплом. Пораскинув мозгами, он понял, что кроме "хлеба и зрелищ" сквиба Ювенала, магическому народу всегда будут нужны колдомедики и зельевары. Волшебники жили долго, и вряд ли кто-то захотел бы прожить эту жизнь больным и слабым. С трудом и упорством — воспоминания о чёрной метке ещё было свежо в памяти многих директоров высших учебных заведений — Малфой всё же поступил в Магическую Академию Британии на кафедру целительства и зельеделия. Оказалось, что у семейных золотых галлеонов не было запаха бывших Пожирателей Смерти, и совет директоров Академии с радостью намекнул и принял от молодого кандидата в студенты благотворительный взнос на, якобы, расширение учебных комплексов заведения. За следующие шесть лет Драко выучился на специалиста — колдомедика-зельевара, и был одним из лучших студентов своего факультета. Уже на четвёртом году обучения он подал заявку на прохождение практики в больнице Святого Мунго: как и некоторые студенты-отличники, он мог начать стажировку уже сейчас. Но попал он туда только благодаря жалости мадам Помфри — её старший брат был главным директором колдомедицинского комитета больницы. Поступление в Академию и полученный стаж молодого врача показали Драко, что даже в таких, казалось бы, чистых от коррупции и предвзятости местах от него, носителя проклятого знака, будут ожидать только одно. И с самого начала относиться к нему соответственно. Простые посетители больницы не желали иметь с ним никакого дела: кто же захочет, чтобы его лечил человек, который несколько лет назад примкнул к силам зла и тёмной магии. И неважно, что это было давно, а тот самый человек был тогда ещё просто мальчишкой. Тогда Малфой перешёл в "закрытое отделение" больницы, занимавшееся пострадавшими преступниками, мелкими воришками и больными заключёнными, с лечением которых не смогли справиться в Азкабане. Так молодой врач-стажер Драко Малфой начал заводить новых знакомых в тёмном преступном магическом мире. Во время практики в больнице Драко занимался изготовлением зелий и целебных медикаментов. Ему всегда был интересен процесс химических реакций ингредиентов; у него были поистине железное терпение и усердие, и он часами мог разбирать состав того или иного снадобья. Он стал придумывать и изготавливать зелья по своим рецептам, изобрёл довольно сильнодействующие яды и настойки и понял, что по истечении стажировки сможет заниматься только этим. Никто не горел желанием взять на работу колдомедика, от которого шарахаются больные, да и юный целитель не спешил спасать неблагодарных пациентов, смотрящих на него с презрением. Окончив практикум, Малфой усердно занялся поисками средств для приобретения собственной лаборатории, оборудования и ингредиентов для зелий. Удача наконец улыбнулась ему, хоть и не совсем так, как Драко себе представлял. Спустя полгода после получения сертификата колдомедика-зельевара к нему обратилась Маргарет Сэпфилд-Орсон, дочь Волтера Сэпфилда — президента совета директоров Магической Академии, которую так недавно покинул новоиспечённый врач. На приватной встрече она рассказала, что теперь заменяет отца и имеет достаточно власти, чтобы уговорить дирекцию принять Малфоя на работу на должность профессора зельеделия. Ему предлагались владение кафедрой, стабильная зарплата, лаборатория и свободный доступ ко всевозможным ингредиентам для приготовления зелий. Без заполнения традиционных протоколов и отчётов о том, для чего эти компоненты предназначены. В обмен Драко должен был периодически изобретать новые снадобья, а также отказываться от всех прав на эти образцы, запатентовывая их на имя Академии, и отдавать учебному учреждению всю денежную прибыль, которую они принесут. Драко понял, что о его проявившемся таланте Сэпфилд узнала явно не из колдомедицинского ежемесячного справочника, отсюда вытекало и заявление о конфиденциальности предназначения составляющих, и ожидал услышать подоплёку предлагаемой ему должности. — Миссис Орсон, я польщён, что моя скромная персона вызвала ваш интерес. Я действительно преуспел в изготовлении новых видов эликсиров за время обучения и практики. И смог бы продолжить развивать эту деятельность, во имя науки и Академии... Но есть ли ещё что-то, что именно я мог бы вам предложить? В знак глубокой благодарности? — Прошу вас, называйте меня просто Марго. Уж никак не фамилией моего муженька-нахлебника, — ведьма теребила большим пальцем левой руки тонкое обручальное кольцо на безымянном пальце с внутренней стороны ладони. Малфой сидел напротив неё, сжимая в левой руке пергамент с официальным договором о поступлении на должность лектора, который должен был подписать. Плавно Маргарет опустила левую руку на стол, а правую протянула и легонько коснулась длинного рукава белоснежной рубашки Драко, внутренней части предплечья левой руки. Бесстрашно описала пальцами круг по ткани и прищурилась, медленно убирая руку и укладывая её на стол, ладонью накрывая левую ладонь. — Мне нужен молодой и амбициозный доцент, который был бы мне верен по долгу службы, не побрезговал бы иной раз запачкать руки не слишком законной деятельностью, имел связи в разных сферах, сообщал бы мне помыслы и действия моего любимого совета директоров и иногда коротал бы со мной холодные вечера за бокалом бренди... Как вы думаете, вы могли бы мне такое предложить, в знак благодарности? Мистер Малфой? Что-что, а быть "благодарным" Драко уже научился. С лёгкостью он подхватил за пальцы руку женщины, старше его на хороший десяток лет, и припал губами к тыльной стороне ладони для галантного поцелуя: — Прошу вас, Марго. Просто Драко... Вся жизнь Малфоя стала чередой денежных оборотов: заработать золотые галлеоны и раздать очередные взятки. Он был отшельником, проживая почти в одиночестве в огромном доме — Нарциcса всё больше времени проводила за границей по министерским поручениям. Младший Малфой никого никогда не приводил к себе; случайные связи на одну ночь, оканчивающиеся в гостиничном номере, магловские проститутки, снятые в престижных районах не-магического Лондона, даже интимные вечера с директрисой Академии — всё это происходило вне стен Малфой-менора и должно было отгородить Драко от всего — чувств, привязанности, слабости. Поместье было надёжной крепостью, охраняющее своего хозяина от чего-либо, даже от него самого. У уже сильно повзрослевшего наследника была ровная, налаженная как механизм жизнь. Он преподавал зельеделие молодым магам, придумывал и изготавливал новые зелья для Академии, имея доступ к почти всем существующим ингредиентам. А недостающие запретные он получал на чёрном рынке, изготавливая на заказ запрещённые снадобья и отвары в домашней лаборатории и продавая их через подставных лиц и третьи руки. Уже давно он сменил щедрый подкуп министерских чиновников на шантаж и запугивание — и те, привыкшие к роскошной жизни, теперь боялись всё потерять и предпочитали договариваться с Малфоем мирным путём. Но всё-таки до сих пор были места, где Драко продолжал усердно платить, даже не пытаясь поднять головы и заикнуться о своём уже устоявшемся положении в мире тёмных афер. Азкабан и чиновники министерства, связанные с ним, оставались неприкосновенной лигой, имевшей над бывшим аристократом огромную власть. Драко нелегально навещал отца раз в три месяца, передавал новые книги и по дороге в серый замок раздаривал почти всю месячную зарплату профессора. Люциус не раз просил сына быть экономнее и навещать его реже, понимая, что только тюремными взятками здесь не обходилось. Но Драко видел, как теплеет взгляд отца при виде единственного наследника — Нарциссе не позволяли навещать мужа ни за какие деньги, — как молодел прямо на глазах уставший Люциус во время его визитов. Понимал, что внушает надежду, пусть даже хоть призрачную, что когда-нибудь они снова станут семьёй и оставят позади ошибки прошлого... И продолжал исправно приходить и раздавать галлеоны, тем самым возобновляя кручение колеса механизма вечного зарабатывания денег, вновь и вновь. И ничто не должно было помешать этой налаженной системе.