Ким Мингю умеет снимать стресс

      Сынгван и Мингю самые страшные соперники, если их поставить друг против друга в какой-либо игре, соревновании, споре. Пожалуй, все участники с уверенностью скажут, что один с радостью бы убил другого, если бы это гарантировало победу. В остальное же время они были настоящим образцом дружбы, несмотря на все их препирания, споры, поддевки друг друга и решительного отказа Сынгвана воспринимать Мингю как старшего и называть его «хеном». Последний, конечно, для приличия иногда корчил недовольную мордашку, но недовольное выражение лица надолго не задерживалось, потому что куда интереснее было участвовать во всех проделках младшего, которые тот только мог вытворить на шоу.       Но это было лишь то, что могли видеть большинство людей, следящих за их «жизнью» с экранов своих гаджетов. Какими же были их отношения вне света прожекторов и объективов камер? Не сказать, что они сильно обманывали публику, показывая свою близкую дружбу. В реальной жизни оба парня не были настолько шумными, но более серьезными и спокойными, пусть стеб друг над другом никуда не девался и разного рода странные идеи посещали их головы и головы остальных мемберов группы. Но и дружба этих двоих была более близкой, чем они показывали другим. На самом деле, они и сами запутались, как лучше назвать то, что между ними происходило, но то, что они чувствовали себя в компании друг друга настолько комфортно, что это напоминало родной дом, по которому оба парня скучали, находясь вдалеке от него, а их привязанность тесно переплелась с доверием, заботой и вниманием друг к другу, было понятно обоим.       Когда у кого-то из них был трудный день и чувствовал себя измотанным и, возможно, даже подавленным, второй всегда находил способ поддержать его и помочь расслабиться. Вот и сегодня с самого утра Сынгван уехал на съемки очередного шоу. Поскольку, это были первые съемки после того, как он ушел на перерыв с травмой ноги, Мингю думал, что тот сегодня чувствует особенную ответственность и обремененность. А то, что тот задерживался, говорило Киму еще и о том, что тот вряд ли вернется в хорошем расположении духа. И он понял, что не ошибался на этот счет, когда, помешивая ттокпокки, он услышал звук открывающейся в общежитие двери и недовольное ворчание на вечно разбросанную обувь по прихожей, о которую можно было споткнуться и расшибить свой нос в темноте. Удивительно, что там было полно обуви, даже если общага была почти пуста, как это было сейчас, поскольку большинство ребят разъехались погулять, на встречи с друзьями или решили посетить агентство для дополнительной тренировки. Дома остались только Вону, Джонхан и Джошуа, которые, вероятно уже спали, либо занимались своими делами, так что им не было дела до возни в прихожей. – Бука вернулась домой? – закидывая полотенце, с помощью которого он придерживал глубокую большую сковороду, когда помешивал блюдо, на плечо, весело, но в то же время мягко спросил Мингю, выходя в коридор и скрещивая руки на груди. – Как все прошло? – Нормально, думал, будет труднее, но все же пришлось задержаться, надеюсь эпизод получился интересный, – отвечает Бу, стягивая со своих ног кроссовки и падая на ближайший стул в прихожей, опираясь спиной о его спину и прикрывая стало глаза. – Но я так устал почему-то, наверное, отвык. – Въезжать в режим всегда трудно, особенно учитывая, что ты последней ночью плохо спал, – отвечает Мингю, дожидаясь, пока младший снова откроет глаза, и подает ему руку, чтобы помочь подняться. – Вставай давай и иди мыть руки. Ты, как знал, пришел как раз тогда, когда все готово.       Сынгван ничего не отвечает, но лишь улыбается в благодарность, берет старшего за руку и поднимается, направляясь мыть руки, а потом и на кухню, где старший уже успел поставить сковороду с ттокпокки на подставку для горячей посуды, а также кастрюльку с раменом и кимчи. Не так уж и много для двух парней, которые могут съесть слона, если будут голодными, но хватить должно. – С тобой я точно с голоду не умру и не ссохну, – со смешком говорит Бу, присаживаясь за стол и беря в руки палочки, с довольным видом оглядывая еду и думая, с чего же все-таки стоит начать. – Спасибо. – Тебе и не нужно, ты в последнее время и так очень похудел, так что ничего страшного, если ты съешь что-то больше обычного, – отвечает Мингю и решает, что сам Сынгван будет слишком долго выбирать, поэтому решает начать сам с рамена и кимчи, думая, что младший начнет с того же. – Приятного аппетита. – Приятного аппетита, - отзывается вокалист, но начать решает все же с ттокпокки, которые по его скромному мнению вышли действительно замечательными. Кушай он их руками, то не побрезговал бы облизать пальчики после приема пищи. Он на самом деле любил то, как готовил старший, и иногда хотел притвориться уставшим и голодным, нуждающимся в заботе и внимании, чтобы тот приготовил что-нибудь специально для него.       Мингю не задерживается слишком долго за столом и, кинув Сынгвану, чтобы тот помыл посуду, куда-то уходит. Судя по звукам, доносящимся из ванной, тот решил сходить в душ, поэтому сам Бу туда попадет не раньше, чем через минут двадцать, поэтому парень спокойно доедает остатки еды и моет посуду, выставляя все в сушилку и собираясь пойти полежать, пока ванная не освободится, надеясь не уснуть за это время, но тут слышит голос из-за спины. – Ты все? Пойдем, вода уже остывает, ты же не хочешь сидеть в холодной ванной? – спрашивает Ким, который вернулся на кухню и теперь в ожидании стоял за спиной младшего. Из-за того, что Бу не ожидал услышать кого-либо сейчас и в принципе не слышал, что кто-то вошел, он дернулся и недовольно шикнул на рэпера. – До инфаркта доведешь когда-то, если продолжишь так тихо подкрадываться из-за спины, – отчитывает Кима Сынгван, но все же смягчается и в следующий момент смотрит уже заинтересованно на него. – Ванна? Ты что, набрал для меня ванную?       Его бровь ползет в легком удивлении вверх, а сам он склоняет голову, смотря на Мингю. Не то чтобы этого никогда не случалось, но такое старший устраивал чаще всего тогда, когда Сынгван чувствовал себя особенно уставшим и измотанным. Он и не думал, что сегодня выглядел так, но все же такой жест заботы грел душу и сердце. – Да, со всякими ароматными штуками, чтобы ты мог расслабиться. Недавно прочитал, что аромат лаванды помогает от бессонницы, а тебе следовало бы спать получше, и аромат перечной мяты помогает избавиться от стресса. Не знаю, насколько это правда, но сейчас ты можешь это с легкостью проверить, так что давай, иди, пока там все не испарилось и не выветрилось, – подгоняет младшего Мингю, слегка подталкивая его в плечо, чтобы тот пошел, но чувствует, как его берут за руку и ведут в направлении ванной за собой. – Неужели я выгляжу настолько уставшим? Ким Мингю! – с неопределенной интонацией, в которой отражались эмоции то ли восхищения, то ли благодарности, то ли всего вместе, спрашивает Сынгван, на пару секунд переводя на него взгляд и качая головой. – В таком случае мы проверим это вместе, потому что я хочу, чтобы ты пошел со мной.       Он говорит твердо, таким тоном, который, кажется, не терпит возражений, но оба парня знают, что, если Мингю не захочет этого делать и откажется, то Бу не станет настаивать. Все же это его право. Но Ким не хочет отказываться и не видит никаких причин, почему он должен это сделать, так что он послушно заходит за младшим в ванную комнату, закрывая дверь на ключ, чтобы никто особенно нуждающийся не мог зайти, и стягивая с себя верхнюю одежду. Он садится в ванну первым, опираясь спиной о ее спинку и кладя руки на ее бортики. Сынгван же залезает следом и садится спиной к старшему, придвигаясь ближе к нему и укладывая голову на чужое плечо. Пусть они и любят иногда пошутить про рост, про погодку наверху и нужду в табуретке, чтобы дотянуться до верхней полки, Сынгвану все же нравилось то, что он был на полголовы ниже старшего, иначе он бы не смог так удобно устроиться на его плече сейчас. – Не знаю насчет лаванды и перечной мяты, но аромат твоего одеколона меня точно успокаивает. Что это, цитрусы? – Сынгван, которого после бессонной ночи и длинного рабочего дня накормили вкусной едой и усадили в теплую ванну, чувствовал, что его начало потихоньку размаривать, так что, как только он отсюда вылезет, сразу ляжет спать. – Боже, Гван, как это звучит, – смеется старший беззлобно и одну руку запускает в чужие волосы, начиная их перебирать и медленно массировать кожу чужой головы, зная, что того от подобных действий начнет клонить в сон еще больше. – Но да, там есть нотки цитруса.       Мингю нравился этот парфюм, поэтому он использовал именно его чаще всего вот уж несколько лет. Возможно, именно это было одной из причин того, почему Сынгвану нравился этот аромат и почему он его успокаивал: он был привычным и до боли знакомым, и уже ассоциировался с человеком, который приносил ему комфорт, умиротворение и приземленность в хорошем смысле этого слова. – Боже, Гван, как это звучит, – передразнивает его Сынгван, поворачивая голову к парню и показывая ему язык, а потом снова укладываясь удобно на чужом плече. – Вот и делай тебе комплименты после этого. Но спасибо, правда, в такие моменты думаю, кого в прошлой жизни я спас, чтобы заслужить тебя.       Бу прикрывает глаза и говорит спокойно и лениво, в конце даже немного дуясь, будто правда задумываясь, почему рядом есть такой человек как Ким Мингю, и за какие заслуги он ему достался. Не сразу чувствует, как чужие руки обвивают его талию и скрепляются в районе живота. Но в этот раз он не дергается, а кладет свои руки поверх чужих. – Смотри, будешь так сильно меня хвалить, я зазнаюсь и буду больше хвалиться, чем делать такого, – предостерегает Мингю скорее в шутку, чем на полном серьезе, потому что такая похвала скорее мотивировала его только совершенствовала и делать подобных вещей для Сынгвана, который делает для него то же, когда Ким устает или нуждается в том, чтобы о нем позаботились и поддержали. Рэпер наклоняется совсем немного и трется носом о чужую макушку, легонько чмокая младшего в нее напоследок, просто потому что захотелось, просто потому что настроение позволяло сделать это. – Пора бы уже вылезать, а то ты так тут и уснешь. Я, конечно, не против отнести тебя на ручках в спальню, но, пока буду доставать, точно же уроню тебя, и ударишься головой о бортик, а я не думаю, что нам это надо. – Нет, еще душ принять надо, так что давай закругляться потихоньку, – лениво говорит Бу, но вставать не собирается, напротив, продолжает сидеть еще некоторое время и наслаждаться приятной ванной, объятиями, да и всем происходящим в принципе. Он только наклоняется вперед, когда чувствует, что вода уже совсем остыла, и вытаскивает затычку из ванной, чтобы можно было включить душ без риска затопить соседей снизу, и встает, чтобы принять душ. Так как смысла выходить и стесняться у Мингю как такового не было, потому что за столько лет жизни они друг друга и не в таком виде созерцали, да и только что сидели в таком же виде в ванной. Принятие душа не занимает у них много времени, так что через какое-то время они уже вылазят из ванной и вытираются, но, так как из них пижаму принес с собой только Мингю, Сынгвану пришлось задержаться еще ненадолго в ожидании, пока ему принесут пижаму тоже, потому что выходить в прохладный коридор в одном полотенце может быть чревато для его здоровья. Только когда последний из них переодевается в домашние штаны в клетку и белую домашнюю футболку, которую, Сынгван сам удивлялся, умудрился еще не запачкать в не отстирывающихся пятнах кофе, парни выходят из ванной комнаты и останавливаются в коридоре, прежде чем разойтись по своим комнатам. – Спокойной ночи? – спрашивает Ким, разворачиваясь к Сынгвану, но все же не спеша уходить в свою комнату и смотря на младшего то ли с ожиданием, что тот утянет его за собой, то ли с ожиданием, что тот уйдет первым. – Спокойной ночи, – утвердительно кивает Бу, но, прежде чем уйти, подается навстречу и заключает Мингю в объятия, сцепляя свои руки в замок на его спине в районе талии. Привстает на носочки и устало, но довольно смотрит на старшего с какой-то хитринкой в глазах, после чего подается вперед и совсем аккуратно целует того в нос. – Совсем замерз, даже нос холодный, дуй под одеяло.       Сынгван смеется, видя несколько шокированное лицо старшего, и напоследок щелкает его по этому самому замерзшему носу, чтобы тот отвис, и удаляется в свою комнату, уже и не вспоминая о том, что, когда он только зашел, настроение у него было отвратительное.