Другая история Хогвартса. Новые силы.

      Пятый молча смотрел на меня. Уж не знаю, что и думать. Настолько сильно он не хотел со мной разговаривать или просто не знал, что сказать. И чтоб не томить, я продолжила:       — Я виновата перед тобой. Виновата, что не спросила, не поговорила. Чёрт, да во всём моя вина. В особенности, что поверила Пэнси. — Я отрешённо уставилась по сторонам, ища подходящие слова и переминаясь с ноги на ногу. — Слепо доверилась и позволила мной управлять. Подорвала наше доверие. — Мне хватило смелости взглянуть ему в глаза. В эти бездонные кофейного цвета глаза, так по-детски сейчас на меня глядящие. И, о Мерлин, лучше бы я этого не делала, ведь вся моя решимость разом улетучилась, но отступать было нельзя. — Я виновата, что причинила тебе боль, и когда ты видел меня с Драко, я знаю, что все выглядело именно так, как тебе казалось, но у нас с ним ничего не было.       Пятый уже хотел что-то ответить, но я ясно дала понять, что хочу договорить.       — Мы оба были разбиты, не думали, что делаем, однако между нами ничего кроме пары поцелуев не было! Мне понятно, что это не оправдывает такого эгоистичного поведения. И я извиняюсь перед тобой за все слова и все поступки, кроме одного. За разбитый нос я просить прощение не буду, там ты получил по заслугам! — я выдавила из себя слабую, еле заметную, улыбку. Но всё же это была первая настоящая эмоция за долгое время.       Пятый всё так же молча продолжал смотреть мне в глаза, потом оглянулся, проверяя все ли в комнате спят, и, взяв меня за руку, быстро телепортировался. По тому, что в лицо ударил приятный прохладный ветерок, стало понятно, что мы на Астрономической башне. Меня снова замутило, хотя это не удивительно, всю неделю чуть ли не на святом духе живу. Мне ничего не оставалось, как не обращать внимания и сесть, привычно свесив ноги, я достала сигарету и, поднеся её к губам, затянулась. Краем глаза мне удалось заметить, что Пятый сел рядом. — Так и будешь молчать? — я выдохнула в пустоту облачко дыма. — Я тоже был не прав. И я понимаю, почему ты со мной порвала. И пойму, если ты больше никогда не захочешь иметь со мной что-то общее. — Он то сжимал, то разжимал кулаки. Было видно, что слова давались ему нелегко. — Я не перестала тебя любить, Пять, — возможно, это прозвучало чуть серьёзнее, чем должно было. Но губы Харгривза дрогнули в улыбке. — Дай мне шанс, Мишель. — Чёрт, я ведь и забыла, что запретила ему называть меня Мишель. Так непривычно от него слышать полное имя. — Прошу, последний шанс, я сделаю все, что в моих силах, дабы исправить то, что натворил.       Я взяла его за руку и аккуратно, будто спрашивая позволения, переплела наши пальцы. У Пятого они были холодные, собственно говоря, как и у меня. Я ничего не говорила, не смотрела на него, только на наши переплетенные руки. Сейчас для меня существовало только это. Только он и я. Больше ничего не имело значения, а все проблемы вмиг улетучились.       Свободной рукой затушила сигарету и только потом посмотрела в глаза парня. Они были тёмные, как грозовые тучи. Я никогда не видела их такими. Он молча смотрел на меня, ожидая ответа. Я лишь кивнула. Затем кивнула снова, боясь, что он не понял или что я передумаю. А затем, влекомая порывом, поцеловала его в губы.       Пятый будто сомневался несколько мгновений в том, что это реальность, но уже через пару секунд притянул к себе, углубляя поцелуй и запуская пальцы в мои волосы. Мерлин, как же мне этого не хватало. На мгновение мне показалось, будто все мои проблемы исчезли, перестали существовать. Но вот, слизеринец отстранился, и в мир снова вернулись все тяжелые воспоминания за этот год, они словно протягивали свои чёрные склизкие щупальца, обволакивая меня все больше и больше в пучину небытия. И отгоняя их прочь, я прижалась к парню, умудрившись замёрзнуть даже в такую тёплую ночь. И мысленно про себя отметила, что надо что-то делать со своим состоянием, пока не загнулась окончательно. Но не сейчас, сейчас я просто уткнулась холодным носом в шею слизеринца, отчего Пятый покрылся мурашками. — Тебе нужно поспать. И согреться. Пошли, провожу тебя до комнаты. — Я кивнула, а парень накинул на меня свою мантию. Мы шли, взявшись за руки, по пустому спящему замку. Ничего друг другу не говорили, не хватало ещё чтобы кто-то из профессоров или хуже, Филч, нас застукали. Уже дойдя до комнаты, я быстро поцеловала его в губы.       — Я зайду за тобой завтра? — получив одобрительный кивок, Пятый расплылся в улыбке. — Хорошо.       Он снова поцеловал меня и с характерным хлопком испарился. А я, не сдерживая лёгкой улыбки на губах, тихо зашла в комнату, где вдруг загорелись свечи. — Ну и где ты была? — спросил отец, подняв на меня строгий взгляд.       Улыбка резко сошла с лица. Обычно отец не следил за моими передвижениями по замку, а за всё время, что я живу в его комнатах, он ни разу не дожидался моего возвращения. Потому что доверял. Видимо, о нарушении этих личных границах он говорил вечером. — Нигде. — Чёрт, теперь он будет следить за мной ещё больше. — Ну, то есть на Астрономической башне, мне захотелось подышать свежим воздухом.       Мерлин, только бы он не почувствовал запах сигарет и подвоха, я же ему ещё в конце шестого курса сказала, что больше не курю.       — Это что же там за воздух с запахом табака? — да, везение сегодня определённо на моей стороне. Я села в кресло, напротив отца, так как стоять сил не было никаких, а показывать ему свое настоящее состояние я до сих пор даже и в мыслях не задумывалась. — Пап, перестань, — я слегка нахмурила брови, будто сейчас провинился он, а мне приходится его отчитывать. — Ты давно себя взрослой почувствовала? Давно решила для себя, что будешь скрывать от меня что-то?!       Не получилось.       — Да, почувствовала, и да, давно, — с невообразимым спокойствием ответила я, поднимаясь с кресла и направляясь к спальне. — Я спать хочу.       Конечно же я наврала. Впереди меня ждала очередная бессонная ночь, зелье сна без сновидений уже не помогало. Я мельком глянула на бутылку огневиски припасенную и ждущую своего звёздного часа в углу шкафа. Стоит попробовать…       Я с трудом открыла бутылку, однако тут же побежала в ванную, ведь меня вывернуло от одного только запаха спиртного. Что ж, если бы отец узнал об этом, то наверняка был бы рад. Я обессиленно села на холодный кафель и снова мысленно себе напомнила, хоть как-то начать решать эту проблему, пока она не превратилась в глобальную. Я легла прямо на плитку, не в силах дойти до кровати, где и погрузилась в неглубокий и чуткий сон.       Не знаю, сколько я спала, может два часа, а может и больше, но проснулась от холода. Возможно, засыпать в ванной — было плохой идеей. Голова раскалывалась, как проклятая, жутко не хватало нормального сна. Через силу я поднялась и начала привычные маскировочные движения. Теперь приходилось скрывать и появляющиеся чересчур выпирающие кости.        Я рассмотрела себя в зеркале, но мне не нравилось. Ничего не нравилось в моем виде. Я резко взмахнула палочкой, окрашивая волосы в чёрный и ещё одним резким движением отрезая их выше плеч. Посмотрела на отрезанные волосы, рассыпавшиеся по всей плитке, и тихо заплакала.       Через полчаса сил на слёзы почти не осталось. Вытерев тщательно лицо краем кофты, я схватила косметичку, стараясь скрыть следы от мокрых дорожек.       Не выходило.       Как бы я не старалась, опухший нос и красные от слёз глаза никак не хотели подчиняться ни магии, ни косметике. Подумав, решила немного задержаться в ванной — не идти на завтрак, и выйти на занятия в гораздо лучшем виде. Однако получилось же! Через двадцать пять минут я вышла совершенно спокойной и без единого намёка на слёзы. Даже успевала на завтрак. И как бы меня не тошнило от еды, приходилось делать вид, что со мной все в порядке, а для этого нужно было делать видимость, что ем.       Я зашла в зал и, присев за стол змей, начала взглядом искать Пятого. Парня я не увидела, но зато заметила Драко. Мы кивнули друг другу, в знак приветствия и уткнулись в свои тарелки.       Через пару минут сил сидеть за столом уже не осталось, да и тошнота подкатывала с каждой секундой всё больше. Спокойно, насколько это было возможно, я встала и, не привлекая к себе внимания, вышла из Большого зала.       По дороге из туалета, где снова оставила весь свой завтрак, я столкнулась с отцом. Северус махнул рукой, призывая идти за ним, и мне пришлось повиноваться. Отец искал пустой кабинет, а когда нашел — зашёл вместе со мной, запирая дверь. — Пап, я вообще-то опаздываю на занятия…       Мой голос дрожал, как бы я не старалась скрыть этого.       Вначале отец лишь разглядывал меня: мой внешний вид, отрезанные в порыве чувств волосы, бледное измученное лицо. А потом взмахнул палочкой, убирая все магические заслоны и покровы, что мне так тщательно удавалось скрывать. Я предстала перед ним такой, какой видела себя каждое утро и вечер в зеркале ванной. Тощей, с выпирающими в некоторых местах костями из-за отсутствия питания. С синяками под глазами из-за кошмаров и бессонницы. С опухшим лицом и красными глазами из-за слёз и истерик.       Отец был в шоке и лишь через пару минут хриплым голосом спросил: — Мишель… Что это такое?       Я стояла и смотрела ему в глаза. Было видно, как он старается сдержаться, сжимает кулаки до белых костяшек, как ходят желваки по его лицу. Но я подлила масла в огонь: — Ты хотел знать правду. Так вот она! — Ты… ты хоть понимаешь, что делаешь с собой?! Ты понимаешь, что губишь себя?! Для чего это всё?!       Голос отца с каждой фразой поднимался и поднимался, а у меня в груди всё больше разрастался тугой комок страха. — Па… — Помолчи! Нет, сначала объясни мне одну простую вещь! Когда ты собиралась мне рассказать о своём состоянии?! Когда начала бы валиться в обмороки прямо посреди уроков?! Или когда уже лежала бы на больничной койке в тяжелейшем состоянии?! Объясни мне, почему я не должен знать, что моей дочери нужна помощь, что моему ребенку плохо?! Почему я должен проглатывать твою ложь?! Почему не могу знать правду о тебе и твоем состоянии?! Неужели я настолько плохой отец, что не заслуживаю хоть капли правды от родного ребенка…?       По моим щекам уже давно текли слёзы, а слова смешивались в нечленораздельное месиво. Перед глазами плыло, но я стояла ровно, не подавая вида.       Отец прикрыл лицо широкой ладонью и с громким вздохом опустился на ближайший стул. Я так и стояла, не в силах даже сдвинуться с места.       — Да, я не мама, которая поймёт с полувзгляда. Но я, правда, стараюсь дать тебе все, что в моих силах. Может я и непутёвый папаша, но я, действительно, не желаю тебе зла, Мишель. И если я не заслужил правды от тебя, то скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты доверяла мне, как в детстве. И я сделаю это, обещаю.       Я молча стояла и смотрела на него, закусив дрожащую нижнюю губу. Сейчас меня преследовали метания между желанием уйти куда-нибудь и больше не выходить из какого-то укромного угла или всё же наконец-то принять такую необходимую помощь. Я медленно подошла к отцу, обвив его плечи, и громко всхлипывая.       — Па… Пап, прости меня. Я боялась, что мои проблемы, по сравнению с нынешней ситуацией, окажутся для тебя лишним грузом. Я хотела справиться с этим самой. Но у меня не вышло.       Я не могла связать и двух слов, постоянно запиналась и шмыгала носом, ещё крепче обнимая отца за шею. Тот тоже тяжело дышал, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Через пару минут, под громкие всхлипы в моём исполнении, ладонь отца накрыла мою, слегка сжимая в успокаивающем жесте.       — Ну всё, всё. Мы со всем этим разберёмся, слышишь? Если хочешь, я даже мадам Помфри не поставлю в известность, займусь всем сам. Но не думай, что мы не вернемся к вопросу о твоём поведении. Тайнах и, конечно же, курении.       Он встал, обнял меня и быстро поцеловал в макушку. И ещё пятнадцать минут обнимал, мягко покачивая, пока я не успокоилась.       После произошедшего, отец сказал мне пропустить на некоторое время занятия и выпустить пар, отдохнуть. Поэтому за домашними заданиями пришлось попросить сходить Пятого. После чего под строгим наблюдением отца я выпила какое-то отвратительное на вкус зелье и вскоре провалилась в такой желанный сон. Под вечер в комнате раздался тот самый характерный хлопок, и появился парень. Я встала встретить его, но он сам подошёл и, к моему удивлению, без слов обнял, прижимая к себе. Видимо, Харгривз уже успел поговорить с отцом, а тот успел все рассказать. Что ж, может оно и к лучшему, сама бы я не смогла рассказать своему парню обо всём этом. Я обняла его в ответ, вдыхая знакомый и родной запах кофе. В душе разливалось спокойствие и умиротворение. Пятый что-то пробормотал и, зарываясь пальцами в мои волосы, поцеловал в висок.       — А тебе и правда идёт любая причёска. — Прошептал он. — Спасибо, сама не ожидала. — Я усмехнулась, крепче обнимая его.       Через пару минут парень опять поцеловал мой висок и отстранился, протягивая свитки. — Ты просила домашку.       Я вымученно улыбнулась и, поблагодарив Пятого, взяла свитки. — А ты случаем не занята? — как-то осторожно поинтересовался парень. — Да вроде нет, а что? — я обернулась к нему, с улыбкой вглядываясь в подчеркнутые закатными лучами солнца черты лица. — Да есть тут одно место, которое я так и не смог посмотреть. Говорят, в сумерках очень красиво. Не хочешь сходить? И вдобавок, по секрету конечно, твой отец говорил, что тебе нужно больше гулять. — Это приглашение, мистер Харгривз? — усмехнулась я, пристально его разглядывая. — Только если вы согласны, мисс Харгривз. — Улыбнулся Пятый. — Я Снейп. Я не возьму твою фамилию, не дождёшься! — на лице появилась хитрая улыбка. После сна моё состояние стало хоть немногим лучше, чему я была несказанно рада.       И утвердительно кивнув, попросила немного времени, чтобы одеться. Выбрав лёгкую белую блузку и черную кожаную юбку, а также накинув сверху кожанку, я вышла, к уже ожидающему меня, Пятому.       Парень ни словом не обмолвился о моём состоянии, лишь иногда, искоса наблюдая за тем, чтобы я не грохнулась в обморок где-нибудь по дороге.       Мы вышли из замка, и Пятый телепортировался к уже выбранному месту.       И действительно, место было просто потрясающим! Мы стояли на берегу широкого озера, над которым, лениво перемигиваясь, летали крошечные светлячки. Солнце уже зашло за горизонт, но некоторые, особо любопытные, лучи никак не хотели исчезать. Из-за чего вокруг стояли теплые сумерки. Бутоны цветов уже закрывались на ночь, а теплый ветерок тихо шуршал в мягкой траве.       На моих глазах выступили слёзы, в носу защипало, а я никак не могла поверить, что вижу всю эту красоту. Пятый аккуратно подошёл сзади и обнял меня, время от времени целуя в щеку, в висок или просто зарываясь в мои волосы кончиком носа.