Возвращение

      Украина вешает куртку, осматривая прихожую, в которой в глаза бросаются только большое зеркало и куртки на мешалках. Разувшись он проходит в зал, не дожидаясь хозяина квартиры, который вскоре тоже приходит.       — Можешь лечь спать на диване или у меня в комнате, тогда я на диване лягу, — предлагает Канада, чувствуя себя немного некомфортно в присутствии хмурого и злого омеги, смотрящего на него пусть и снизу вверх, но с явным превосходством.       — На диване, — кратко отвечает Украина.       Канада кивает и уходит, чтобы принести одеяло и подушку. Украина же продолжает осмотр квартиры, находя ванную комнату и кухню, а вскоре и балкон, на который сразу же заходит. На улице льёт дождь, но он наконец-то в тепле. Он благодарен Канаде, но обида на него сильнее.       — Вот ты где. Я уже подумал, что ты… Я принёс подушку и одеяло, — Канада зашёл на балкон, не подходя к Украине, просто смотря на него. — Может, хочешь сходить в душ? Промок весь, замёрз.       — У меня нет сменной одежды.       — У меня где-то лежит одежда Аме, можешь взять, — пожал плечами Канада.       — Откуда она у тебя тут? — удивился Украина, поворачиваясь к альфе.       — Мама использует мою квартиру, как личный склад. Короче, иди в ванную, я сейчас всё принесу.       Украина кивает и уходит в ванную, Канада же уходит искать вещи и полотенце. Полотенца сложены в кучу в его шкафу, а вот за одеждой пришлось идти в кладовку. Там куча коробок, одна на другой, возвышаются над альфой. Он тяжело вздыхает и начинает разбирать эту гору, чтобы найти подходящую одежду. Он находит не только одежду Америки, но и свою. Знакомые майки, штаны, шорты. Невольно он вспоминает времена, когда был совсем маленьким, затем школьником, а затем и студентом. М-да, сама того не ведая, Франция превратила эту кладовку в машину времени. Но Канада вертит головой, не желая вспоминать. Хватает майку и шорты, и наконец уходит.       — Украина, я принёс, — Канада стучит и заходит в ванную. Украина, до этого сидящий на полу, берёт одежду и полотенце, кивая. — Я буду в зале.       Он уходит, а Украина наконец раздевается и, включив максимально горячую воду, залазит под душ. Он не использует шампунь или гель для душа, не желая, чтобы от него пахло, как от Канады. Просто стоит и греется под водой, стараясь ни о чём не думать, но не выходит. В голове мысли то о загубленной учёбе, то о России, с которым общаться нет сил, то о Канаде, обида на которого вызывает злость и слёзы на глазах.       На самом деле он сам виноват. Слишком идеализировав его, он не ожидал подвоха и предательства, поэтому оказалось так больно. Особенно тогда, когда он только вступил в подростковую жизнь и познал чувство любви. Но ведь это было взаимно, он уверен, он видел. И это он не мог надумать.       Он тяжело вздыхает, ударяя себя по щекам, чтобы прийти в себя и не дать чувствам захлестнуть разум. Он и так в последнее время слишком вспыльчивый, нельзя давать свободу чувствам. Украина выключает воду и наконец вылазит из душа, вытираясь и одеваясь. Омега выходит из ванной комнаты, вздыхая полной грудью, ведь в самой комнате было очень душно.       Канада находится в зале, сидящим на диване, но он встаёт сразу же, стоит Украине войти.       — Я всё постелил. Может, ты голоден?       — Нет. Я спать.       Канада кивает и, посмотрев на Украину пару секунд, уходит к себе в комнату. Омега же ложиться на диван, закутываясь в одеяло.

***

      Россия лежит на диване, борясь с головной болью, вызванную ссорой с сестрой. Беларусь сначала отругала его из-за ухода Украины, а потом за то, что не бежит искать его. А он просто устал от выходок младшего и просто не желает что либо делать. Украина неуправляем, а любую попытку старшего помочь воспринимает в штыки. Вот изобьют его где-то и наконец поймёт, что шляться где-то до поздна — плохая идея. Пусть учиться на своих ошибках. Конечно, глубоко в душе альфа не желает такого младшему, но злость и усталость берут своё. А Беларусь видит в Украине несмышлёного ребёнка, который нигде и никогда не виноват, и вообще святой. Вон, нимб светится.       Америка, на чьих коленях лежит голова России, поглаживает его, улыбаясь. В ссору любимого и его сестры он не лез, для себя решив, что омеге действительно не стоит ходить так поздно, но он ещё слишком молод, чтобы полностью понимать, что делает, так что на поиски бы стоило пойти. Но он не говорит этого, привыкнув держать мнение при себе.       Стук в дверь. Россия поднимается и идёт открывать. Неужели Украина вернулся? Но стоило открыть дверь, как вместо брата он увидел женщину в чёрном платье и шубе, которая не скрывает острых плеч, глаза скрыты под чёрными очками, которые она снимает, показывая фиолетовые глаза. Она осматривает Россию с ног до головы, хмыкнув, в голове у себя выставив оценку.       — Добрый вечер. Не отвлекаю надеюсь, — сказала она мягким голосом, улыбаясь.       — Нет, но… могу ли я узнать ваше имя и цель визита? — Росс хмуриться.       — Испания. Пришла навестить сына. Пропустишь в дом или через порог говорить будем?       Россия колеблется. Мать Америки он не видел и не может быть уверен, что это она. Да даже если и она, вдруг женщина на стороне Британии и хочет забрать Аме? Тогда лучше прогнать её. Но он не успевает. Женщина легко отталкивает его, проходя в дом.       — Очень грубо себя так с гостями вести, — она фыркает, задирая подбородок вверх и осматривая прихожую. — Аме, милый, может встретишь маму?       Слышаться шаги, Америка выглядывает из-за угла и, увидев женщину, мигом подбегает, заточая её в объятия. Женщина в ответ не обнимает, а просто гладит по голове, но начинает она выглядеть мягче. Губы расплываются в мягкой, настоящей улыбке, плечи наконец расслабляются.       — Привет, милый. Как ты?       — Скучал очень.       — Вижу, — она усмехается и, отстранившись от сына, целует его в щёку, оставляя след от помады. — Надеюсь, ты только со мной позволяешь себе вести себя столь эмоционально. Может, поболтаем за чашкой чая? Я устала с дороги, а меня даже в дом не хотели пускать.       Америка кивает и ведёт мать на кухню, где ставит чайник и достаёт кружки. Россия тяжело вздыхает и идёт за ними, молча наблюдая за омегой и его матерью. Америка наливает Испании чай и садится рядом, счастливо улыбаясь.       — Так что вас к нам привело? — решил всё-таки подать голос Россия, садясь за стол перед Испанией. Америка, почувствовав напряжение между ними, встаёт и наливает и альфе чай.       — А я уже не могу проведать сына? — Испания закатывает глаза, смотря России прямо в душу своими фиолетовыми глазами. Ощущение, что Росс оказался перед самым настоящим хищником, одно движение и его загрызут. — Все с ума сходят, видите ли Америку похитили. Британия даже мне позвонил, а это значит, что он рвёт и мечет. Милый, умеешь ты доводить отца.       — Меня не похищали…       — Конечно, солнце. Твоя мама не дура. Ты мне столько рассказывал про Россию, что я в жизни бы не поверила, что ты смирился бы с жизнью с Германией. Он, конечно, хороший мальчик, но тебе не подходит.       — Ты виделась с папой?       — Нет конечно, если бы увиделась, то тебе бы прислали уже приглашение на его похороны, — женщина усмехается. — Аме, милый, Британия прекрасно знает, что ты здесь, но не хочет наводить шумиху и привлекать полицию. Скорее всего будет решать всё не привлекая правоохранительные органы. Будь осторожнее.       — Спасибо, мам.       Женщина улыбнулась и начала расспрашивать сына его самочувствии и как у него дела. Слушая их, Россия невольно улыбнулся. Они с братьями и сестрой теперь, можно сказать, сироты, и им очень не хватает родительской фигуры рядом, особенно той, которая будет волноваться и поддерживать. Беларусь пытается стать такой фигурой, но она не родитель, а сестра, ещё и младшая.       — Аме, Россия, прошу вас, будьте осторожнее. Британия считает, что делает только хорошее, сейчас, без здоровой головы на плечах, может перейти рамки дозволенного. Я приехала, чтобы предупредить вас. Ну, и чтобы увидеть моего любимого сына, — говорит женщина, поднимаясь со своего места и целуя Америку в другую щёку, вновь оставляя след от помады. — Знайте, что можете обратиться ко мне по любой мелочи, я всегда готова помочь. Ну, я поехала домой.       Америка забирает кружки, чтобы помыть их, а Россия идёт за Испанией, чтобы проводить. Обувшись, они выходят на улицу и идут к чёрной машине, ожидающей Испанию.       — Россия, надеюсь, я могу доверить тебе моего сына?       — Не сомневайтесь в этом.       — Мой бывший муж… Всегда желал Аме только хорошего, но каждый раз только всё портил, травмируя его или портя ему жизнь. Если узнаю, что ты посмел навредить моему сыну, то уезжай куда подальше и жди, когда я доберусь до тебя. Я не прощаю тех, кто вредит моим близким.       — А Британия?       Испания не ответила, только хищно улыбнулась и села в машину