Cruel to be Kind

— Так-так-так. Что у нас здесь? Фрэнк, недоверчиво прищурившись, посмотрел на мужчину через перфорационные прорези своей маски, его губы скривились. — Я… Ты и есть тот, кто это сделал. Ты даже не сбежал. Гоуст Фэйс отрезал ему путь к охотничьему домику и привязал его к этому грёбанному стулу в подвале, и Фрэнк был не в силах помешать, потому что даже со всеми дарами Сущности, Дэнни всё ещё был сильнее него. Все остальные свалили, Джоуи где-то на Испытании, а Джулс и Сьюз… занимаются своими делами. (Да поможет Бог любому, кто мешал «девичнику», эта херня была священной.) В ту же минуту, как он остался один, этот уёбок ворвался в его комнату, словно ждал — черт возьми, возможно, что так. Жуткий ублюдок. И теперь у него хватало наглости вести себя так, будто он только что наткнулся на него здесь? Для чего — драматического эффекта? Мужчина изобразил преувеличенное расстройство, его голова склонилась набок, будто его шея внезапно не смогла больше её удерживать. — Не будь занудой, Фрэнк, — вздохнул он, каким-то образом умудрившись вложить в разочарование нотки и лживости, и снисходительности. В этом парне не было ничего настоящего. Ни единой гребанной вещи. Раздувая ноздри, Фрэнк очень раздражённо выдохнул через нос, сжал руки в кулаки так крепко, что хрустнули пальцы, и попытался проверить связывающие его путы за спиной. Он был не сильно удивлён, обнаружив, что верёвки совершенно неподатливы, но всё же это вогнало в него дозу ампулы чистой необработанной паники. Не то чтобы он её когда-либо демонстрировал. Фрэнк даже думать не хотел о том, какое садистское ликование испытает от этого Дэнни. Целый метрический стояк, он был уверен. — Ты расскажешь мне, что мы здесь делаем, или?.. — Я, конечно, мог бы, — согласился Дэнни, небрежно вскинув ладонь в жесте пожатия плечами, который, Фрэнк был уверен, был сделан специально для того, чтобы продемонстрировать свой нож и тот факт, что он держал его, а сталь угрожающе блестела в неестественном красном освещении подвала. Фрэнку здесь не нравилось. Это было то место, где завеса — если она вообще существовала — между царством и Сущностью была самой тонкой. Место, где её шёпот был самым громким. От этого у него мурашки побежали по коже. Ну разумеется, чёрт возьми, Гоуст фэйс чувствует себя здесь как дома. — Но это испортило бы сюрприз. — А сюрприз у нас?.. На мгновение воцарилась тишина, достаточно долгая, чтобы Фрэнк понял, что задал идиотский вопрос. — Я начинаю думать, что ты не понимаешь значения слова «сюрприз». Но ничего, — ответил он, подсунув нож под капюшон Фрэнка и, сбросив его с головы, после осторожно провёл лезвием по шее сбоку. Оно холодило его кожу, и ему приходилось сдерживать дрожь. — Я никогда не выбирал их за мозги. «Выбирал… кого? — Мысленно удивился Фрэнк.– Своих жертв?» — Если убьешь меня, я просто возрожусь. — Фрэнк усмехнулся слишком быстро, слишком нервно, даже для самого себя. Умирать чертовски больно. И не то чтобы это случалось так уж часто, чтобы у него выработалась какая-то терпимость к этому, если речь вообще о ней. — В чём смысл? — Очень проницательно, Фрэнк, — проворковал Дэнни, тихонько поворачивая лезвие так, что острая сторона чуть задевала горло Фрэнка. — Но, — продолжил он тихо, выпрямившись, будто рассеянно восхищался зрелищем, — Я думаю, ты упускаешь из виду одну большую ужасно привлекательную часть во всём этом. Не пойми меня неправильно; я признаю, что эта своего рода отговорка может быть несколько… неудовлетворительной. Но я никогда не убивал людей просто потому, что хотел, чтобы они перестали существовать. Это скучно. Если бы его буквально не держали на острие ножа, Фрэнк со стоном откинул бы голову назад. Он что, просил ебучий монолог? Поэтому он его связал? Чтобы он стал невольной аудиторией для его херни? — Нет, — продолжил Дэнни. — Иногда… Ты просто хочешь посмотреть, как они истекают кровью. Острая, жгучая боль, пронзившая его шею, заставила Фрэнка резко выпрямиться, мышцы напряглись от металлического звука. Этот сукин сын действительно порезал его! — От. Е. Бись, — Фрэнк стиснул зубы. — Нет, я так не думаю. Фрэнк замычал от тяжести другого мужчины, внезапно опустившегося на его открытые колени, без предупреждения или осмотрительности, просто плюхнувшись и оседлав его, словно он тут хозяин. Как только Фрэнк оправился от первоначального шока, он тут же попытался вырваться в знак протеста. Черт, Дэнни был неожиданно грузным для не такого уж и высокого человека. Тяжелым. — Что ты, блять, ешь, чувак?! Слезь с меня нахуй, ёбанный ты… пидор. Очередная звенящая тишина, которая, казалось, была специально рассчитана на то, чтобы заставить его сожалеть о сказанном. Не то чтобы ему нужно было время для этого. Говоря это, он ощущал себя пиздецки мерзко. Но он предпочёл бы упрямиться… продолжать в том же духе, чем на самом деле признать, что он в полной заднице. — Хм, — Дэнни поднял маску Фрэнка, сдвинув её вверх с лица, чтобы оставить на верхней части головы. — Это ужасно отвратительное слово для того, кто регулярно дурачится с другим парнем, с самим собой, тебе не кажется? Это даже не было похоже на то, что он пытался его задеть, это было похоже на то, что он просто… спрашивал. Что он снял маску так, словно отложил в сторону всё личное, всего лишь твой дружелюбный сосед Гоуст фэйс, проверяет, в порядке ли ты. Это только сильнее взбесило Фрэнка, он крепко стиснул зубы, прежде чем, наконец, ответить. — Это, блять, другое. Я не голубой. Большую часть времени, что он был с Джоуи, именно таким образом — а это было единственное, на что он мог намекать — он был с каждым из них. Вместе. Тройничком, вчетвером, или как ещё — не гейство. Они почти никогда не оставались вдвоём; иногда он просил Джоуи отсосать ему или что-нибудь в этом духе, но больше ничего. И даже если они делали эту хуйню — это был Легион. Это иное. Дэнни не поймёт. (Как? У него нет никого и ничего.) — Называй как хочешь, красавчик. Губы Фрэнка невольно дёрнулись от этого маленького прозвища, словно он не знал, хмуриться ему или смеяться. Серединой стала неловкая, шаткая, глупая маленькая ухмылка, которую он просто не мог стереть со своего лица. К счастью, Дэнни не обратил на это никакого внимания. Снова прижав нож к его шее — теперь уже с противоположной стороны — Дэнни развернул его прямо под подбородком Фрэнка, вынуждая его поднять лицо. Фрэнк напустил на себя суровый вид, стиснул зубы, решительно выставил подбородок, его глаза были полны вызова, но он ловил каждое слово, и ублюдок это знал. Просто… Он слишком уж хорошо перенёс эту маленькую колкость, и какая-то часть его ждала, что случится дальше. Что он вонзит себе нож прямо в горло. Вместо этого, он наклонился и произнёс: — Но назовём вещи своими именами, — затем он…просто сбавил обороты. Убрал нож. Отступил. И как раз в тот момент, когда Фрэнк решил, что может передохнуть — — Значит, тебе нравятся члены! — объявил Гоуст Фэйс, словно половину заголовка, и слишком громко. Фрэнк заметно вздрогнул от эмоционального всплеска, моргая от шока и оглядывая подвал в поисках свидетелей, хоть и знал, что они были наедине. Его рот был открыт, язык гудел от какой-то кислой, полусырой реакции, которую он так и не смог выдавить из себя. — Подумаешь, тут нечего стыдиться! И — не то чтобы такое случалось раньше — но что, черт возьми, заставляет тебя думать, что здесь такие вещи имеют значение? Кого ты боишься? Выживших? Сущность? Ты думаешь, что большая мамочка в небе собирается… Отшлепать тебя? Ей плевать, — Дэнни фыркнул, явно забавляясь. — Я не… — Фрэнк вздохнул и отвёл взгляд. Он устал спорить и надеялся, что немного… искренности? Заставит его, блять, заткнуться. Как бы ни так. Если оглядываться назад, то, возможно, ему стоило бы просто упасть, брыкаясь и крича. Его попытка всё отрицать была тут же прервана хриплым смехом, который Фрэнк с отвращением для себя признал довольно милым. До тех пор, пока он в ту же секунду не испортил впечатление. — Извини, что? Я тебя не слышу из-за грёбанного стояка, который назревает с тех пор, как я сел. Ты в курсе, что твой член дёргается каждый раз, когда я подношу к твоему горлу нож? — Дэнни покачал головой и усмехнулся. — Без обид, но, думаю, гей ты или нет — наименьшая из твоих проблем, очаровательный ты маленький псих. Яростный, негодующий жар вырвался на поверхность, лицо Фрэнка запылало, когда он выдал первое, что пришло ему в голову: — П-пошёл нахуй! Ладно, это не был особо блещущий умом или даже достойный ответ, но что, чёрт возьми, он мог ещё сказать? Если бы он не был связан, то просто начал бы говорить кулаками (или ботинками, или зубами), но он ни хрена не мог сделать. Не то чтобы он не сгорал от нетерпения попытаться, борясь с узлами так сильно, что от трения его запястья начали кровоточить. — Нет… — Фрэнк мог только слышать дерьмовую улыбку в голосе Дэнни, когда он убирал нож. — Всё будет совсем не так. Но ты можешь мне отсосать! — бодро решил Дэнни, спрыгнув с его колен и уперев руки в бока, выжидающе глядя на него сверху вниз. Он, должно быть, шутил — должен был. Но он даже не сдвинулся с места. — Ты совсем ебанулся?! Я не собираюсь — — Прости, — Дэнни пренебрежительно махнул рукой, будто он мог просто отмахнуться от Фрэнка. — Позволь мне пояснить, — сказал он ему, и улыбка исчезла с его лица, когда он заговорил медленно, с опасной вкрадчивостью. Это была настолько ощутимая смена тона, что Фрэнк даже перестал сопротивляться, чтобы просто слушать. — Ты отсосёшь мне. И если я хоть немного почувствую блядские зубы, я убью тебя и всех твоих дружков. Он почувствовал толчок внутри, но не смог ни с чем связать реакцию своего тела, пока не услышал, как Дэнни фыркнул, и не осознал, что тот был прав насчёт того, что его член дёргался, а Дэнни попросту игрался с ним. Это была не угроза, это были пошлые разговоры. И он попался на эту удочку. Фрэнк должен был признать, что мысль о том, как он собирается сделать это, будучи связанным, не была на первом месте, когда Дэнни начал отодвигать полы плаща в стороны и возиться со своими штанами. И, возможно, ему следовало бы быть более обеспокоенным, но спрашивать было бы близко к… согласию? И он всё ещё упрямо цеплялся за мысль, что не хочет этого — невзирая на доказательства, представленные перед Богом, Сущностью и всем тем, что, черт возьми, ещё было там — не делая ничего, чтобы скрыть болезненно очевидную выпуклость в его штанах. А думал он о том, что весьма хуёво, что первый участок кожи, который он когда-либо видел у Дэнни, оказался его членом. Это было похоже на уровень глорихола*; его должно было выворачивать от отвращения, что он понятия не имел, как выглядел парень под этой маской, должна была быть желчь, ползущая по его горлу, но этого не произошло. У него было много чётких ожиданий относительно того, как ему должно чувствовать себя в этот момент. Но, быть может, Дэнни был прав, может, он был гораздо более испорченным, чем думал. Потому что всё, что он мог чувствовать — так это голод. Едва ли Фрэнк смог бы назвать член другого мужчины симпатичным, но — в какой-то мере таким он и был. Он оказался бледнее, чем ожидалось, и не было ясно, почему, вероятно, Фрэнк видел фотографии Дэнни — международная сенсация, черт бы его побрал, но хрена с два он обращал внимание на новости. Но он был из Юты, или ещё какой хуйни, Фрэнк не так уж много знал о США, но понимал, что всё указывает на то, что он белый. Это очевидно, настолько его член был раскрасневшимся, таким очень, очень розовым. Это могло бы показаться забавным, если бы только он не был пугающе массивным. Фрэнк определённо мог сказать, что у него был толще, и да, он тут же мысленно сравнивал, будто это было какое-то соревнование, но у Дэнни был длиннее. Гладкий. С металлическим блеском на головке — это неожиданно. — Правильно, — промурлыкал Дэнни, поглаживая себя рукой в перчатке, чтобы взяться за основание, головка члена набухла, когда он согнул его. Он был пиздец как неисправим, нахальный ублюдок. — Продолжай пялиться. Ты действительно продаёшь мне гетеросексуальность. Чёрт, да, его маска была снята. Его глаза, и каждое грёбанное выражение его лица открыто напоказ. Он был почти уверен, что всё ещё хмурится — это было просто по умолчанию — но он не был уверен, что это выглядело особо убедительно. — Когда-нибудь, Фрэнки, ты поймёшь, какой это подарок, — продолжил он с притворной тоской, шагнув вперёд и ухватившись по обе стороны за спинку стула. Для того, кто не так уж и высок, он был слишком хорош как нависающая угроза. Завладев вниманием, он был словно единственным объектом в поле зрения Фрэнка. Стул начал медленно наклоняться вперёд, задние ножки оторвались от пола. Желудок Фрэнка сжался, и он тут же протестующе рявкнул: — Эй! — Правда, тебе стоит сказать мне спасибо, — проигнорировал его Дэнни, направляя ручки спинки стула вниз, вниз, притягивая Фрэнка всё дальше и дальше вперёд. Фрэнк чувствовал, что его сердце вот-вот провалится вниз, если не остановится раньше. Теперь член Дэнни был практически у него перед носом, но всё, о чем мог думать его мозг, так это о том, что он упадёт плашмя на своё грёбанное лицо, его руки за спиной отчаянно пытались вырваться, чтобы он мог упасть на них. Вряд ли он собрался… — Никаких зубов, — предупредил он, прежде чем потянуть за ручки спинки стула к своему члену, опуская стул вниз до тех пор, пока Фрэнк не был вынужден взять член в рот. Дэнни выдохнул с облегчением от жаркого влажного тепла, направляя его глубже, не обращая внимания на сдавленные звуки паники, приглушённые его членом, когда особенно сильный приступ боязни упасть завязал узлы из внутренностей Фрэнка. — Лишить тебя выбора — это лучшее, что могло с тобой случиться. О, если бы взглядом можно было убивать. Глаза Фрэнка наполнились ненавистью, слёзы защипали в уголках, когда его нос, в конечном счете, уткнулся в лобок Дэнни. Маска смотрела на него сверху вниз с неизменным насмешливым выражением лица, в то время как Фрэнк боролся лишь за то, чтобы шумно дышать через нос, беспорядочно вздрагивая; вторжение в горло заставляло чувствовать, что он постоянно задыхается, бесконечно падая с вершины. — Теперь твоей хорошенькой головке не нужно волноваться об этом, или о том, что это говорит о тебе, — блаженно продолжал Дэнни, раскачивая стул взад и вперёд, направляя член вглубь и наружу, словно Фрэнк был не более чем мастурбатором. Отчаянные вздохи Фрэнка начали звучать с примесью возбуждения, сопли потекли по его носу, когда он отчаянно захныкал, хватая воздух. И всё же, несмотря на это, он всё ещё чувствовал этот глухой гул внутри. Приглушённый, самую малость, избытком перевозбуждения, но, тем не менее, присутствующий и постоянный. Умоляющий, чтобы хоть немного внимания было направлено туда. — Ты всегда можешь сказать, что во всём виноват я. Что я тебя заставил. Фрэнк с трудом понимал, что он говорит, но это ощущение внизу живота становилось всё острее, всё более и более требовательным с каждой секундой, настойчиво заполняя его. — И тебе никогда не придётся учиться… — Дэнни прервался с коротким рыком, и Фрэнк почувствовал как член дернулся у него в горле, — Или расти, или саморефлексировать. Разве я не душка? — Он резко вытащил, и звук, который издал Фрэнк, хватая ртом воздух, был не самым приятным, толстые нити слюны, соединяющие их, разорвались. Дэнни держал его в подвешенном состоянии, одной рукой удерживая стул, а другую опустил вниз, чтобы двигать ей по своей мокрой от слюны эрекции. — Скажи спасибо, — прорычал он. — П-пошёл ты, — выдавил Фрэнк, ощущая себя гордым, пока тёплая жидкость не разлилась по его лицу, и горячее унижение не вырвалось на поверхность. Но, очевидно, даже смущения от того, что Дэнни кончил ему на лицо, было недостаточно, чтобы подавить его желание, возбуждение вспыхнуло параллельно. — Хм. Его резко отбросило назад, стул загремел, и боль пронзила его руки, когда он ударился об пол. — Сюрприз, — донёсся до него голос Дэнни, холоднее, чем он когда-либо слышал, в то время как зрение Фрэнка пыталось сфокусироваться. Два Дэнни нависают над ним. Два ножа угрожающе поблескивают в неестественно красном свете подвала. — Может, тебе всё же стоило поблагодарить меня.