Фанфары войны

Мягкие женские руки то со свойственной им силой, то с нежной лаской проходились по плечам Мальбонте, не забывая массировать, его, запрокинутые на бортики чаши, руки. — Под шеей, — приказал он, делая глоток из неизвестно какого по счету бокала. Ости опустила свои кисти под его шею, надавливая кончиками пальцев. Она никогда и не подозревала что однажды станет личной массажисткой для того, кого называли не более, чем легендой. Для того, кого считали самым страшным мифом, которого следовало остерегаться. И сейчас дьяволица стояла, покрытая одним лишь махровым полотенцем, и массировала его мускулистые плечи, вместо того, чтобы быть опрокинутой им на свою кровать. Поистине, мир — чудная вещь, раз подобный факт вообще мог в нем существовать. — Как прошел прием? — проявила свое любопытство девушка. — Нормально, — отрез он, не имея желания делиться с ней тем, что ее не касалось. Настрой Мальбонте абстрагироваться от воспоминаний о тошнотворном для него вечернем приёме угас как лучи закатного солнца из-за раздражающей дотошности Ости. ЛюциферЛюциферЛюцифер. Это имя, как самая назойливая муха преследовала его. Кажется, один хлопок — и тварь уничтожена. Но нет. И это будет продолжаться, пока Вики позволяла подобное. Пока она позволяла его неосязаемому духу пускать свои ядовитые корни, завладевая каждым дюймом. Словно паразитирующий грибок прорастает сквозь всё её сознание, отравляя своими спорами. Но не сегодня! Одним движением тела Мальбонте резко отпихнул от себя руки дьяволицы и, наспех надев на покрытое каплями воды туловище тёмное одеяние, резкой походкой удалился из покоев девушки, заставляя ее проводить его удивлённым охом. Одинокая свеча практически не испускала свет, догорая и оставляя после себя лишь сгустки засохшего воска, когда до лежащей на мягкой кровати Вики дошел звук стремительно открывающейся деревянной двери, которая тут же громко захлопнулась. Понимание того, кто только что решил посетить ее одиночество не остановило от желания взглянуть через плечо в подтверждение собственных мыслей. Порывистое дыхание и, мечущиеся по ее облачённому в шёлк телу, глаза Мальбонте, красноречивей любых слов — мужчина был пьян. В попытках контролировать собственную тревогу, Вики прижалась спиной к изголовью кровати. — Как часто, — мужчина неспешной походкой подошел к единственному источнику света в виде догорающей свечи, — ты представляла, — пальцами руки приподнял кованый подсвечник, — его, закрывая глаза? Едва слышное дыхание коснулось слабого пламени, уничтожая его. Сглотнув нарастающий в горле ком, Вики выдавила из себя холодное: — Уходи. В ответ брюнет лишь хмыкнул, приближаясь. — Ты не прогонишь меня из наших покоев, дорогая Вики. Приглушённый голос брюнета и смысл его слов побудил в девушке желание укрыться, защититься — что угодно, лишь бы быть как можно дальше от стен этой комнаты. Оказавшись рядом, Мальбонте сковал в цепи сильных пальцев лодыжки Вики, резким движением заставляя женскую спину проехаться по белой ткани покрывала, притягивая шатенку к себе. Наклонился слишком близко, рукой обхватывает талию и шепча в самые губы: — Сегодня ночью ты только моя. В тот же миг Мальбонте напал на неё в пожирающем поцелуе, обхватывая её сжатые в протесте губы своими, касаясь их горячим языком, своим натиском желая прорвать эту оборону. Кровь гулким эхом пульсировала в его висках, не давая трезво мыслить, не позволяя затуманенному от новых для него ощущений, опьяняющих его сильнее любого алкоголя, разуму взять верх, чтобы увидеть бьющуюся в слабых попытках на освобождение девушку. Его напористые губы, его блуждающие по ее очертаниям руки, вынуждали девушку биться, извиваться в желании освободиться от нависшего над ней мужского тела. Смешанные со страхом сумбурные мысли выдавливали из ее уст глухое мычание в просьбе одуматься, прекратить сиё действие. Но тщетно. А он и вправду не чувствовал, упиваясь вкусом ее вишнёвых губ, наконец-то принадлежащих ему одному. Наслаждаясь нежностью принадлежащего только ему женского тела, проводя губами дорожку по тонкой шее, вырисовывая влажные узоры языком. Губы Мальбонте дошли до одной из мешающих лямок на ее хрупких плечах, чтобы зубами сжать бретельку, приспуская ее. В ответ — очередной удар коленом по его боку, который никак не отозвался в нем, отчего поглощенная отчаянием Вики издала теряющийся в поцелуе всхлип, когда брюнет начал желанно оголять ее безвольное тело. — Не надо… — только и могла прохрипеть девушка. От осознания своего бессилия перед этим мужчиной, ей хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, раствориться в этом душащем её пространстве, но вместо этого она накрыла руками его широкие плечи, впиваясь в них острыми ногтями в жажде причинить боль, заставить одуматься. Проронила стекающую слезу, кусая собственные губы, когда Мальбонте лишил ее последних остатков одежды, входя двумя пальцами в ее слегка влажное лоно, ласково раздвигая узкие стенки. В желании обладать этой девушкой, мужчина сильней начинал двигать пальцами, вызывая сладостные соки, горячими поцелуями покрывая ее стройное тело, упивался его гибкостью и вкусом бархатной кожи. Всем тем, что принадлежало ему одному. Вики кусала его, царапала, толкалась ногами — хоть что-то в желании защитить своё тело, но мужчине как будто всё ни по чем. Он словно выковывал своё имя на ее существовании, пылкими поцелуями обводя изгибы стройного тела. Вытесняя из ее сознания имя другого мужчины. Отчаянный всхлип вырвался из уст Вики, когда страстно желающий ее тела Мальбонте, шире раздвинув её ноги, не спеша, но властно, вводил в неё пылающий возбуждением орган. Ее, обхватывающие узкими стенками влагалища его горячий член, неведомым для него образом доставлял неописуемый фейерверк наслаждения. Каждый мощный толчок мужчины вынуждал ее издать приглушённый всхлип. Он двигался в ней, не спрашивая ее разрешения. Он владел ею, не считаясь с ее чувствами. — Хва-тит… — сквозь стоны слез жалобно молила девушка. Сильная рука легла на ее грудь, стискивая, грубо играясь с розоватым соском. Мальбонте смаковал каждый миг этой ночи, когда его женщина наконец-то действительно принадлежала ему. Такая желанная, сладкая, близкая. Такая его. Но она не хотела. Она знала. Но не хотела. Она знала, что рано или поздно это должно было произойти, но она не была готова. Каждый его толчок в ее безвольное тело отдавался тысячами болевых кинжалов, вызывая желание прекратить эту пытку. Жалкие всхлипы из раза в раз срывались с ее уст, горячие капли стекали по дрожащему телу, тёмные волоски прилипли к намокшей от стекающих слез шее. Попытка расслабить мышцы таза спасла ее от боли перед новым грубым толчком Мальбонте, так яростно желавшего только ее тело. Но осознание происходящего вызывало новые потоки соленых капель, стекающих с глаз по мягким щекам. Достигнув необходимой разрядки, Мальбонте, закрыв глаза, зарылся лицом в разбросанные по кровати локоны Вики. Жгучие слёзы все ещё стекали с ее глаз, но протяжное всхлипывание заглушалось в жалких попытках набрать кипу воздуха в желании успокоить свою обреченность. Он напился. Напился и поимел ее. Немного отдалившись от Вики, мужчина лежал, упиваясь исходящим от неё ароматом сирени, поглаживая бархатную кожу женского живота, пока окончательно им не завладела сладостная нега сновидений. Почувствовав на себе размеренное дыхание мужского тела, Вики предпряла попытку аккуратно выползти из-под руки Мальбонте, но тут же с грохотом упала на ковровое покрытие пола. Резкая боль ниже живота напомнила о себе, заставляя девушку заглушить рукой очередной всхлип. Взгляд сам упал на недогоревшую свечу. Бессмертный может убить бессмертного только если захочет. Что будет, если она найдёт силы доползти до свечи? Что будет, если она сможет вызвать огонь? Что будет, если она случайно уронит свечу? Как быстро пламя начнёт пожирать собой интерьер ненавистной ей комнаты? Потеряет ли она сознание, наглотавшись сизого дыма? Очнётся ли Мальбонте и кинется спасать их обоих? А может быть кто-то из стражи? Сгорит ли она заживо в огне? Получится ли у неё окончательно просто умереть? Слишком много вопросов, а шанс — только один. На неистово трясущихся ногах и руках Вики бессильно приползла к единственному невысоко стоящему подсвечнику. Стоило ей взять его в руки, пальцы со звоном тут же уронили светильник, заставляя свечу прокатиться по полу к коленям шатенки. Вернув ее в серебристого цвета отсек, девушка предприняла попытки поджечь фитиль одной лишь силой мысли. Снова и снова, игнорируя мучающее ее душу горе. Попытка одна, но она есть. Нет никаких больше сил жить. И нет никого, кто поможет ей. Никого, кому бы она была нужна сейчас. Она даже не пыталась. Она была поглощена отчаянием, когда произнесла вынужденное пассивным шантажем согласие. Согласие дать ему победу, дать ему себя. В ней есть половина его силы. Она могла бы проявить хитрость, она так многое могла бы попытаться сделать. Но она не сделала ничего. Она предала свои принципы, она предала своих близких. Она могла бы попытаться спасти, но она… она… Отдающий теплом лёгкий огонёк загорелся в остатках свечи. Горячий язык пламени коснулся пальцев Вики, когда она провела над ним ладонью. Приподняв взгляд на бархатные балдахины, Вики, игнорируя жгучую боль, подползла к кровати. И стоило ей приподнять держащую серебряный подсвечник кисть, как пламя тут же начало поглощать собой украшающую ложе ткань.