Джозеф Кервен

Суббота. Я снова поехал к… семейству Кервен. Как бы ни было противно приписывать свою дочь к этой мерзкой фамилии. Негоциант просил меня приехать ради дела, а я теперь использовал каждый повод войти в его страшную усадьбу, чтобы увидеться с Элизой. Нет, он не запрещал мне с ней видеться в городе, да и видеться вообще, но моя девочка всегда предпочитала прогулку вокруг дома прогулке в шумном городе, а мне было бы не по себе часто приезжать к ним в дом. Когда я вошёл, молчаливый индеец проводил меня в гостиную, где супруги сидели, что-то бурно обсуждая. Лицо юной девушки светилось, как и всегда, доброжелательностью, а вот глаза алхимика искрились спокойной вежливостью. — Отец, — просияла маленькая, заметив меня первой, и тут же поднялась, кинувшись меня обнимать. Я погладил её по волосам и отстранил, протягивая руку неспешно подошедшему зятю. — Кервен. — Капитан Тиллингаст, — кивнул в ответ и, отпустив мою ладонь, отвёл руку чуть в сторону, и к нему сразу же, как по немому приказу, сбоку пристроилась Элиза, позволяя обнимать себя за талию. — Проходите, — с приглашением произнёс хозяин дома, поведя жену к диванчику, на котором до этого она сидела одна. — Будете чай, кофе? — От чая бы не отказался, — кашлянув сдержанно в кулак, ответил я, усаживаясь в кресло напротив. — Я налью, — буквально светясь, вызвалась девушка, когда мужчина собирался позвать слуг, и сразу же упорхнула ярко-алой бабочкой в коридор. Моя красавица… Оставшись наедине с Джозефом Кервеном, я не желал открывать рта, и поэтому углубился в мысли. А мерзавец заметил, каким взглядом я проводил дочь, и заговорил как раз о ней: — Недавно Элизу жутко мутило… — Надо следить за тем, что она ест, — буркнул я и кашлянул от неудобства. Да, надо бы думать, прежде чем давать языку волю действий. — В том смысле, господин Кервен, что женщины ведь как дети – хрупки и требуют постоянного внимания, ибо одному Богу известно, что они могут натворить. — В какой-то степени вы правы, — он загадочно улыбнулся и откинулся на спинку дивана, закинув также ногу на ногу. — Но это было не из-за какой-то «не той» еды. — Повисла минута молчания, в конце которой уже отживший должное господин поднялся и отошёл к окну, заложив руки за спину. — Вы отличный капитан, Дьюти, и я премного вас уважаю. Вы можете спокойно положиться на меня в любой момент. И я благодарен вам за ваше доверие и также согласие отдать мне свою единственную дочь. — Этот гад решил добить меня? Он повернулся ко мне, но от окна не отошёл. — Надеюсь, это доверие не иссякнет. — Он улыбался. Но было и в этой его единственной увиденной мной улыбке некое зловещее предостережение или, если быть точнее, некий тёмный триумф. — Смотря что вы попросите, — настороженно протянул я. — Не попрошу, — легко покачал головой и вернулся на место на диване напротив меня. — Расскажу. — Мне становилось только тягостнее. Было какое-то неприятное предчувствие. — Вы обещаете доверять мне всецело и полностью? — А у меня есть выбор? — Невесело хмыкнул я. Выдержав раздувающую страх и любопытство драматическую паузу, Кервен всё же закончил мысль: — Хочу вас обрадовать, капитан Тиллингаст. Моя дорогая, — не твоя! — Элиза носит моего ребёнка вот уже три месяца. Поздравляю, совсем скоро вы станете дедушкой. И весь мой внутренний мир ухнул в бездну ужаса. Мои внуки буду детьми богохульного Джозефа Кервена!.. И самое ужасное в том, что я не мог возмущаться на этот счёт, потому что… сам отдал её ему. Это конец. — Только будем считать, что я вам этого не говорил, — хмыкнул. — Моя супруга жаждет самостоятельно вас обрадовать. И я прошу вас действительно обрадоваться, а не повторить нынешнюю свою реакцию. Мы ведь оба не хотим её расстраивать, верно? … Я молчал, глядя на собеседника округлёнными глазами, неизвестно сколько времени. Пришёл в себя, когда в дверном проёме гостиной появилась жизнерадостная миссис Кервен, держа обеими руками огромный серебряный поднос, на котором стояли чашки и большой чайник. — Я помогу тебе, — тут же вызвался донельзя вежливый и улыбчивый сегодня алхимик. Поднялся, взял у неё поднос и поставил на маленький кофейный столик, который стоял меж диваном и креслами. — Спасибо, — с широкой счастливой улыбкой негромко выдохнула Элиза и медленно опустилась на диван. Встретившись со мной глазами, она слегка нахмурилась, и улыбка её померкла. — Папа, что-то случилось? Медленно, с угрозой в движениях на меня поднял взгляд и её муж. — Что-то случилось? — В тон ей, но с незаметной издёвкой в голосе вторил, прекратив на мгновение разливать чай. И в чёрных зрачках отражалось прямым текстом «Не смейте ослушаться моей просьбы, капитан Тиллингаст». Да, капитан Тиллингаст, ослушиваться его «просьбы» не стоит. Чай пили по большей части молча. Изредка мы заговаривали с алхимиком о кораблях и новых поставках. Меня пробрала ярость, поэтому я, сам того иногда не замечая, огрызался в ответ. Элиза расстраивалась и пыталась перевести разговор в какое-нибудь более мирное русло. После полного окончания этих посиделок дочь «обрадовала» меня новостью сама, и мне под угрожающим взглядом старика Кервена пришлось натянуть улыбку и сказать, что я рад. Ни черта я не рад. С самого начала нашего сотрудничества моя жена говорила, что добром это не кончится. А мне было некуда деваться – он уже поймал меня под свой архимаговский колпак.