Жертвенное письмо

Оперевшись одной рукой на колонну, Лайя наслаждалась закатом. Лучи розовато-золотого солнца нежно освещали ее лицо, как бы прощаясь, пусть и ненадолго. Ветер защищал девушку, каждый раз отталкивая тёплыми порывами мелкие листочки, летящие в ее сторону. Она вспомнила, пусть и не все, но картина медленно собиралась. Смешивались в одной тарелке воспоминания абсолютно разных людей, из-за чего понять истину было намного тяжелее, чем хотелось бы. Иногда Лайя, проникая в прошлое, видела его глазами Влада или Аслана. Прошлая носительница души Сандры так и не появлялась, но, возможно, Лайя должна была узнать ее позже. Попытка изнасилования, предательство крёстным друга, продажа в рабство - всё это вызывало в ней тупую ноющую боль. Прошлое было безжалостно, короткие моменты счастья, конечно, тоже присутствовали, но они были так редки и мимолётны... Лайя нутром почувствовала взгляд необычных разных глаз. Лицо их обладателя скрывалось в тени. Ноэ явно был в замешательстве. Он точно был удивлен нахождению Лайи здесь, и, возможно, даже собирался уйти, но девушка, не оборачиваясь, подала голос: — Добрый вечер, Ноэ. Прекраснейший закат, не правда ли? — Ноэ не отвечал, продолжая буравить взглядом её спину. Лайя ощутила подступающую внезапно панику. Но Ноэ с привычной уже улыбкой спокойно ответил ей, выдав себя только едва уловимым напряжением в голосе: — Да нет, ничем не примечательный. Что двести лет назад был такой, что шестьсот. Что ты здесь делаешь? Я думал, что после случившегося ты вернёшься назад. - Ноэ подошёл ближе к девушке. — Шестьсот лет назад оно было не такое лживое... Брось притворяться, Ноэ, я знаю правду. — Наконец девушка обернулась на мужчину. В его глазах была заметна лёгкая растерянность с примесью азарта, словно у режиссера, заметившего, что сюжет развивается не так, как должен, но куда интереснее, чем мог бы по прежнему сценарию. Лайя смотрела на него с холодом, осуждением и лёгким презрением. В его глазах читалось замешательство и азарт, в ее же холод и осуждение. — Правда бывает разной. Она может быть сладкой, слаще пахлавы. Может быть горькой и острой, поострее перца может быть. Правда может быть твоей, а может быть и чужой, как её повернуть. Какую же правду знаешь ты, lalele mele Drăguț? — Влада подставил именно ты, это ты убил его крёст... Грэдиша. Почему ты так жаждешь вышвырнуть меня отсюда, Мирча? — Лайе больше не хотелось скрывать своё Знание, держать маску наивной испуганной девочки. Ей до боли необходимо было хоть с кем-то поговорить. Влад отпадал сразу же, потому что она была просто не готова к серьезному разговору. Лео явно темнил, скрывая что-то. Сандра бы выслушала ее, но не более. А Милли бы посмеялась над поверившей в сказку сестрой. Но Ноэ был ее знакомым, он многое знал и... И почему-то именно сейчас он вызывал в девушке доверие которое она ныне не чувствовала ни к кому более. — Давно ты...? — Два дня как. Не думаю, что ты хороший слушатель, но, честно признаться, мне не с кем это обсудить. Могу ли я тебе доверять? — Я бы не стал себе доверять, но видимо особо выбора у тебя нет. — Недели две назад, когда я только приехала в Румынию, мне приснился сон. Там у меня пытались забрать странную подвеску. Вор не был человеком, у него не было лица, но он каким-то богом говорил: «Отдай... Отдай!». И одежда у него была странная, старинная. Я думаю, это был... Хасан? — Пока она говорила, то и дело отводила взгляд и нервно закусывала губу, Ноэ был предельно сосредоточен. Он был серьёзен, на его лице не красовалась уже привычная располагающая к себе и в то же время отталкивающая усмешка. — Хасан? Это тот принц, который хотел тебе сделать предложение, но умер? Почему именно он? — Я не знаю, просто я чувствую, что это он. И это все из-за картин... Когда я занимаюсь реставрацией то меня как бы переносит в прошлое. Но я не понимаю почему... Все эти происшествия, Румыния, мистика, колдовство, убийство Грэдиша и преследование вне стен этого замка так утомляет! И знаешь, что сделали Влад и Лео? Они просто спрятали труп! Спрятали! — Жизнь не бывает простой, Лале. Начиная с твоего пребывания здесь, несчастье будет преследовать тебя, пока ты не раскроешься. Пока не освободишь всех нас. Пока сама не освободишься. — Он осторожно-аккуратно коснулся её кожи холодными пальцами. — Жертвенный агнец... Я умру, освобождая всех, да? Цена за освобождение будет высшей? Если ты хочешь освобождения, то почему мешаешь мне раскрыться? Чего ты добиваешься? — Ее тон приобрёл угрожающие нотки, но лицо было уставшим. Вновь посмотрев в его глаза, она удивленно замерла. На секунду в ее голове возник образ молодого блондина с ярко-голубыми глазами, прямо как у Влада. Она хотела сделать шаг назад и отдёрнуть руку, но Ноэ придержал ее, буквально заставляя смотреть ему в глаза. — Прекрати! — Ты же поняла! Я не хочу твоей смерти в отличие от Влада! Он эгоист! Он знает, что, чтобы снять проклятие тебе нужно будет умереть! Снова! Но ты продолжаешь слепо верить ему и следовать за ним! Почему же тебе так нравится жертвовать всем, Lâle?!Вспомни кто я такой! — Отчаянные нотки в его голосе пугали девушку, а его слова заставили одинокую слезинку скатиться по щеке. Она отскочила в сторону, судорожно схватившись за голову. Новое воспоминание вновь унесло ее.

***

— Лале, тюльпан мой. Где ты? — Ее муж — Раду — вернулся домой, после службы. Отложив расческу, Лале идёт его встречать. — Уже иду. Ты сегодня рано. Что произошло? — Подойдя к возлюбленному, она увлекает его в объятия. Промурлыкав что-то, Раду поднимает ее на руки и немного поворачивает, чтоб закрыть дверь. — Отпросился у Мехмеда пораньше, хочу больше времени побыть с тобой. Это тебе, родная, — он достаёт из дорожной сумки новую книгу. Лале радостно вскрикивает и быстро тянется к книге. Берёт её в руки, бережно перелистывает, поднимает на мужа счастливые глаза. — Она же на греческом! Где же ты достал её? Раду проходит в гостиную. Лале сразу же бросается в глаза его нервозный вид, бледное лицо. Поэтому девушка довольно грозным тоном спрашивает: — Что-то случилось? Выкладывай, а я пока кушать тебе положу. — Раду следует за ней, облокачивается на стену, следит за ее движениями. После отъезда Влада и Аслана они стали очень близки. Они оба искали утешения и нашли его в друг друге. Лале горевала из-за того, что ее друзья уехали и даже не подумали забрать ее с собой из Эдирне. Раду становился мрачным из-за того, что в скором времени ему пришлось бы выбрать сторону. К сожалению время пришло. — Через неделю я поеду в Валахию... Для свержения Влада с престола. Мой нежный тюльпан, только не плачь. — Но зачем? Почему мужчинам всегда всего мало?! Он твой брат! Неужели ты предашь его? А обо мне ты подумал? Скоро нас станет трое, но тебя это совершенно не волнует!— Тарелка с супом летит на пол, девушка сгибается и хватается за голову. Она не хочет ни понимать, ни принимать эту правду, особенно от самого дорогого человека. Пусть о беременности она узнала совсем недавно и сообщить хотела по-другому, но сути это не меняло. Выбежав из дома, она небрежно накидывает на себя платок и направляется к домику. То и дело спотыкаясь, она, не видя дороги набредает на хижину. Так она и сидит в домике, упиваясь собственным горем, пока внезапно ей не приходит идея. Можно отправить письмо с предупреждением прямиком к Владу, да это будет рискованно, но она должна это сделать! Собрав все золотые украшения в доме, она принимается писать письмо.

***

Голова гудела, а по ощущениям тело было похоже на мешок с ватой. Простонав нечленораздельные звуки, Лайя кое-как вытащила руки из-под одеяла. Она вновь провалилась в прошлое. Но на этот раз отходить было очень проблематично. Она лежала в своей кровати, нежно укрытая одеялом. Дверь на балкон была закрыта, а на кресле мирно спал Ноэ. Кто он такой? Почему Ноэ напоминает ей сразу двух разных людей? Мирча и Раду. Могло ли проклятье сделать их одним человеком? И замужем она была за Раду и видимо беременна... Дошло ли письмо? Хотя если вспомнить историю шестого класса, то Валахию все равно взяли османы, так что, наверное, нет. Столько вопросов и никаких ответов! Но вот он - луч надежды на ответы, спит в ее кресле! Приподнявшись она вытянула подушку из-под головы и бросила ее в Ноэ. Он вздрогнул и проворчал что-то под нос. Открыв глаза, он встретился с ее сердитым, и требующим ответов взглядом, и улыбнулся. — И тебе доброе утро, lalele. Можешь задать свои вопросы. — Мы были женаты. — Это даже не было вопросом. — Верно, повенчались через год после отъезда Влада, и, опережу твой вопрос, это было по любви. — Ладно! Что ты такое? Что за трансформер "два в одном"? — Я думал вопросы будут про другое, ну да ладно. Из-за проклятья я с моим братом Мирчей, который чудом выжил и собирался убить меня, как только я настигну Валахии, стали одним целым. Я наполовину вампир, наполовину маг. — Легкая улыбка медленно сходила на нет. — Наш ребенок... Он родился? — Лайя с явной надеждой посмотрела на него, его губы превратились в ниточку, а глаза начали излучать немое извинение. — Нет. Он не успел родиться. Ты активировала проклятье раньше, чем подошел срок рожать. — Как я активировала его? — Не ты. Твоя смерть, твое горе, твой страх и надежды.

***

Лале берёт в руки письмо. Всего три строчки.

Лале, Раду убит. Аслан.

Помнится, тогда она рассмеялась, прочитав его в первый раз. Как же глупо... Помнится, потом поняла, что таким шутить нельзя, а Аслан, даже с его тягой к всевозможным шуткам, не мог написать такое не всерьез. Помнится, как сложно было дышать, будто бы вместо воздуха ей в лёгкие запустили ядовитые испарения ужасной вести. Пергамент мнут тонкие пальцы. Карие глаза на удивление сухие — рассудок будто бы отстранился от жизни, она смотрит на себя откуда-то сверху, где-то далеко её душа возмущается, надрывно кричит от боли, хрипит, когда голос сорван, а слёзы льются рекой.... Это всё происходит там. Здесь она равнодушно комкает письмо. Словно в молочной дымке тумана она распахивает старинный сундук с резной крышкой, за считанные минуты облачается в самое роскошное своё платье — подарок Раду, единственное, что от него осталось. На голову она повязывает платок, расшитый затейливыми узорами. Быстро выходит из домика, едва ли не бежит к прибрежным скалам. — Госпожа? — Здравствуй, Зара. — Что-то случилось? Куда вы направляетесь? — Одна половина души искренне желает, чтобы её остановили, удержали, вторая же половина недовольна задержкой на её пути. — Все в порядке, Зара. Я решила прогуляться перед сном. — Возвращайтесь быстрее, госпожа, тучи собираются, как бы дождя не было! — Я успею. Зара, чуя неладное, продолжает стоять на месте, глядит вслед уходящей к морю Лале. Следом, будто очнувшись, служанка опрометью бросается к дому, натыкается в самых дверях на Раду. Тот, верно, читает в глазах служанки беспокойство за госпожу и дурное предчувствие. Бежит к утёсу — к их любимому месту. Успевает поймать взгляд девушки, уже сделавшей последний смертельный шаг назад, в пропасть. Её веки широко распахиваются, нога пытается нащупать уже необходимую опору, тело желает вернуть время назад, но природа беспощадна — только ветер злорадно завывает за спиной и с шумом бьётся о камни волна. Рот приоткрывается, испуская пронзительный крик. Лале падает вниз. Кажется, Раду никогда не забудет этот миг, будет проживать его каждый день. Он навсегда запомнит огромные ланьи глаза, с неверием и счастьем глядящие на него, а затем переполняющиеся болью от осознания тщетности этой радости. Он не сможет не вспоминать отчаянный крик страха, вырвавшийся из её вздымающейся груди. Раду не забудет свист ветра за её спиной, алую вспышку платья, тянувшегося к небу, всплеск волн внизу. Вода словно поглотила надежду, разжигавшую в его сердце костры. Хрупкий огненный тюльпан разбился о беспокойные волны. — Лале! Ни одни слова не смогут передать то, что он ощутил тогда. Он кричит, отчаянно кричит, срывая голос, упиваясь собственным горем и своей болью. Кажется, цветок только что упал в бушующий океан, но прошло уже несколько часов, а Раду все так же стоит над бездной и смотрит вниз, а перед его глазами все так же стоит взметнувшееся алым вихрем платье и большие ореховые глаза.

***

Лайя нахмурилась после рассказа Ноэ, попытавшись осознать только что полученные знания. Почти сразу же её начало грызть чувство вины за то, что так много людей в прошлом погибло именно из-за неё. Но она задала волновавший её на тот момент больше всего вопрос: — Мое письмо Владу, оно дошло? — Да, моя милая Лале. — Влад стоял, облокотившись об дверь, его бархатный голос эхом звучал в голове девушки, вызывая невольную улыбку. — И ты спасла меня. — Но какой ценой! — Ноэ нацепил привычную маску равнодушия, но все понимали его настроение. Потому что чувствовали то же самое... – Стоило ли оно того?