Неподходящий

Однажды, на окраине Мэйнхеттена, появился необычный клуб. В нём собирались пони разных видов и разделялись на тех, кого будут иметь, и тех, кто имеет других. Никаких обязательств и страховок, зато гарантированное получение удовольствия. Молодой кольт хотел быть именно из тех, кого будут трогать и иметь, даже если личность того, кто будет его драть, останется неизвестной. С замиранием сердца, подойдя к администраторше, роскошной кобылице с вызывающим макияжем, он попросил у неё разрешения поучаствовать в «игре». Так как посетители клуба платили за секс, с теми, кто добровольно подставлял своё подхвостье, места не брали, потому администратор без проблем определила для жеребца место среди множества пони, пролезших через специальные отверстия в стенах и открытые любому, кто захочет поиграть с ними. Передняя часть тела кольта находилась в огороженном тремя стенками, полутёмном пространстве, что только добавляло остроты ощущений. Тем временем на часах, висевших над стойкой с горячительными напитками, светились цифры: 16:00, до конца работы клуба - оставалось несколько часов. Поток посетителей с вечера увеличился, пони, активно выбирали себе партнёров и занимались весельем. Не прошло и нескольких минут, как кольт услышал слева от себя стоны кобылицы. Кончики его ушей заалели от стыда, а член стал постепенно увеличиваться, и он принялся топтаться на месте, ожидая, когда же придёт его очередь. Прошёл час, два, стоны кобыл и жеребцов сливались воедино, кого-то уже вытащили из дыры и теперь имели во все дыры, лишь один кольт всё так же переминался с ноги на ногу, никого не интересуя. Вдруг он почувствовал, что и к нему дотронулись, что-то твёрдое описало полукруг возле его розоватой девственной дырочки, кромка копыта прикоснулась к напряжённым яичкам. Радостный от прикосновения, кольт взбудоражился, по его крови прошёл адреналин, под шерстью пробежали мурашки. - Урарра, - не сдержал он радостного стона, трясясь всем телом в предвкушении веселья. Вдруг его шлёпнули по крупу, потом ещё раз, не больно, даже несколько приятно. Его шлепнули несколько раз по крупу, от этих прикосновений ему стало очень приятно. Он зажмурился и застонал, потому что очень долго ждал этого момента и попытался вобрать его полностью. После ещё нескольких шлепков, он ощутил, как на его крупе, под ещё не появившейся кьютимаркой, что-то написали. "Скоро начнётся, я уверен!". Но после того, как на нём что-то написали, неизвестный оставил в покое его тело и ушёл. Зачем? Может...это был жеребец и он решил использовать смазку, жалея его попку? Кольт ни разу не занимался сексом, потому не мог представить, что там ему понадобилось. Но он занервничал. И не зря. После полутора часов ожидания, уже ко времени закрытия борделя, кольт покинул стену и начал осматриваться. На стенах, полу и портретов тех, кого имели «в стенке», сверкали кляксы спермы, пол был усеян кобыльим соком. Множество использованных и порванных презервативов, валялись в мусорках, если не прямо на полу. На удивление кольта, в борделе оставался лишь он, уборщицы и заведующая борделя. Сам же кольт был чист, как и его стена, рядом с которой не лежало даже упаковок от презервативов. Вспомнив про круп, он хотел посмотреть на него, может быть он крепко уснул, а его отымели? Хотя ни боли, не удовольствия он не чувствовал… Подойдя к зеркалу, стоявшему у стены, он повернулся и посмотрел на надпись: "Ты никому не нужен" Мордашка кольта стало настолько грустной, насколько это вообще могло быть. В его глазах заблестели слёзы, коротко обстриженный — специально для игры — хвост вяло опустился. «Мне очень жаль. Приходи в следующий раз» - сказала заведующая, похлопав его по спинке. Кольт всхлипнул и побежал к выходу, чувствуя лишь горечь, разочарование и боль в груди. В его голове пылала лишь одна мысль: «Почему?!»