Потерянные

Драко слышал её крики, мольбы о помощи… Видел, как она извивалась от болезненного Круциатуса его безумной тётушки. Он хотел броситься к ней, ведь с его маленькой Гермионой — хоть на край света. Но он не мог пошевелиться. Он превратился в бледную восковую фигурку. Перед глазами были все моменты с ней: как они прятались от Филча после отбоя по углам, целовались, убегая от жалкого Поттера и противного Уизли, обнимались… Он говорил: — Я люблю тебя. Она лишь целовала его в ответ. Как сидели в обнимку в Выручай-комнате, смотрели на звезды на Астрономической башне… Эти влюбленные взгляды в Большом зале. Вопросы Блейза и Пэнси, почему он буквально светится от счастья уже второй месяц. Он вспомнил, как ему пришлось показать ей метку. — Мы справимся. Вместе, — сказала тогда девушка и поцеловала парня. В реальность его вернул её очередной вскрик. Она смотрела на него молящими, заплаканными от боли глазами. Но тут из палочки Беллатриссы вырвался смертельный, холодный зелёный луч. В её глазах осталась лишь пустота, по её бледной щеке прокатилась одинокая слеза. И на губах осталось лишь лёгкое: — Драко… Всё. Это конец. Он предал её. «Ты трус, Малфой», — говорил внутренний голос. Из транса его вывел голос отца: — Пойдём, Драко. Битва продолжалась. Он винил себя. Он не смог. Трус. «Ты жалок, Малфой», — продолжал внутренний зов. Вот по его щеке покатилась слеза. Первая, затем вторая, третья. Он взвыл. Заплакал. Зарылся в подушку и закричал. Громко. Спустя минут десять он бесчувственно смотрел в потолок, и глаза закрывались, постепенно отправляя его в царство Морфея. Он проснулся в кромешной тьме, было трудно дышать. Поднялся на ноги и услышал тихий зов: — Дра-ако… — шептал ему голос, отражающийся в эхо. Он повернулся. Увидел её. Это она. Гермиона перед ним. Его маленькая и милая… Хотелось подбежать к ней, обнять и поцеловать, но он не мог, и лишь воскликнул: — Гермиона! — Ты не виноват, Драко. Ты сильный, ты справишься. Ты никогда не был трусом. Не кори себя. — Но ты же говорила, что мы справимся вместе. Без тебя я… я никто. Почему ты ушла? — отвечал ей Драко. — Ты справишься. Я всегда буду с тобой. Я люблю тебя, Драко Люциус Малфой, — проговорил голос, исчезая в темноте. — Нет, Гермиона! — воскликнул парень, вскочив с кровати в холодном поту и слезах. Он схватился за горло. Было трудно дышать. Ему страшно, Мерлин. Так было каждую ночь на протяжении всех дней битвы. Она снилась ему. И каждый чёртов раз он просыпался в холодном поту со сбитым дыханием. Вот настал главный день. День битвы. Битвы за Хогвартс. Он стоит на ступеньках. Вот Волан-де-морт, который предлагает перейти на его сторону. Вот он слышит голос отца: — Драко… «Плевать на отца, он всегда был груб и холоден со мной». — Драко, идём, — послышался голос матери. Мать. Она была его единственным спасением от отца. И тот-кого-нельзя-называть может убить её. Чёрт. Он спускается и идёт к Тёмному Лорду, затем к матери. Видит Поттера, висящего на руках великана. Неужели мальчик-который-выжил сдох? Вот Поттер подрывается. Он бежит. Что-то внутри меня шепчет: «Ну же, Драко, сделай что-нибудь». И вот Драко бежит, кидая ему свою палочку. А теперь беги, Драко, беги. Поттер атакует. — 1… — 2… — 3… Поттер и Тёмный лорд сражаются. — 4… Лонгботтом отрубает голову Нагайне. — 5. Из двух палочек вырывается: — Авада кедавра! — Экспеллиармус! Поттер победил. Пожиратели растеряны. Драко уходит со своей матерью по мосту. Отец тоже, оглядываясь, бежит за ними. Всё. Всё кончено.