Новые времена, старые привычки

Черные воды многие столетия нагоняли ужас на все живое. Даже бессмертные существа боялись иной раз подходить к мертвой воде, поглощающей все, что попадало в ее пасть. Густая жидкость была на порядок гостеприимнее своего хозяина, с той только разницей, что пускала к себе любого, а вот выпускать не собиралась никого. Демон Черных вод продолжал выглядеть тенью человека. Истощенный с проглядывающими сквозь тонкую голубоватую кожу костями, с темными, залегшими под глазами тенями, бледными губами и яркими нечеловеческими золотыми глазами, наводящими ужас на любого, кроме, разве что, Кровавого Дождя, который не пренебрегал любой возможностью сунуться в чужие владения, зная, что здесь его не тронет даже мертвая вода, и напомнить о некоторых установившихся между ними отношениях. А Черновод тоже продолжал тонуть. Вот только не в воде, а в своих долгах, отдать которые ему попросту не позволяли. До момента, пока у Черной Воды не появилось новое название. Нефть. Хэ Сюань стоял возле широкого панорамного окна, не прикрытого шторами, и смотрел на колотящийся в стекло дождь. Близилась ночь и в здании офиса уже не осталось почти никого из сотрудников, кроме него. Кабинет освещал лишь тусклый свет настольной лампы и редких лампочек по периметру высокого потолка. В этом полумраке золотисто-желтые глаза демона казались еще более неестественными, выдавали его демоническую природу и, если бы в современном мире люди все еще были привержены подобным верованиям, генеральному директору Black Water Group давно предъявили бы, если не за демоническую природу, то, во всяком случае, за сделку с нечестивым. Хотя бы потому, что подобного успеха собственными силами добивались единицы. В кармане дорогих брюк завибрировал телефон, и Хэ Сюань тут же ожил, вытягивая его тонкими бледными пальцами и смахивая в сторону светящуюся зеленую кнопку на сенсерном экране. — Опаздываешь. — Вовсе нет, — раздался в трубке чуть искаженный насмешливый голос. — Я всегда прихожу вовремя. Спускайся. Демон мрачно фыркнул в ответ, больше ничего не сказав, сунул телефон в карман и, прихватив со спинки стула пиджак, вышел из кабинета, погасив за собой свет. Спускаться по скелетообразным пролетам здания компании было почти ностальгично. Стук шагов его кожаных туфель по мозаике с золотыми скелетами рыб на полу быстро поглотила тьма эхо холла, а затем распахнулись автоматические входные двери и подошвы мгновенно ступили в неглубокую лужу воды на крыльце. — Ну и налило. — спиной к нему стоял человек под красным зонтом и смотрел в небо. — Почти небесное бедствие. Хэ Сюань поморщился и подошел ближе. — Идем. Хватит болтать. — Ты что даже не соскучился? — человек обернулся, явив его взору ослепительную улыбку и хитрый прищур единственного глаза. — Нет. Где твоя машина? Хуа Чэн усмехнулся в ответ, но кивнул в сторону парковки, и вскоре они уже мчались по искрящейся водными брызгами трассе. — Как прошел день? — Как обычно. Следи за дорогой. Хуа Чэн словно назло развернулся к нему почти полностью, удерживая руль одной рукой. — Мы ведь все равно не умрем. — Не имею ни малейшего желания разгребать последствия. В ответ раздался лишь заливистый хохот, и машина понеслась только быстрее, с визгом взрывая фонтанами лужи, пока не остановилась возле дорогого ресторана, нежно шелестя шинами по мокрому асфальту. Хуа Чэн выбрался первым и распахнул дверцу пассажирского сидения, обворожительно улыбаясь и предлагая Хэ Сюаню руку, утягивая под заботливо раскрытый красный зонт. Внутри их встретил полупустой зал, освещенный тусклыми лампами и заполненный сплошным полотном неразличимых разговоров вполголоса. Официант чинно проводил их за столик и принес бутылку вина, прежде чем принять заказ и удалиться. — Нравится? — Хуа Чэн, соблазнительно улыбаясь, поднял бокал вина, посмотрев на спутника сквозь алую жидкость, отчего его глаз показался Черноводу еще более темным и завораживающим. Но в ответ он только поморщился, отводя взгляд: — Слишком дорого. Хуа Чэн рассмеялся вновь, закидывая ногу на ногу. — Ты один из самых богатых людей в стране, и все равно продолжаешь жмотиться! — он фыркнул в бокал, глотая вино. — Хоть что-то не меняется. Хэ Сюань прокомментировал это лишь равнодушным взглядом, вскоре отвлекаясь на принесенные блюда и иногда скупо отвечая на болтовню собеседника, который больше говорил и пил, чем ел. Расправившись со своей порцией, посреди очередного монолога Хэ Сюань очень выразительно взглянул сперва в единственный глаз Хуа Чэна, а затем в его тарелку. Тот сперва непонимающе вскинул бровь, но затем обреченно усмехнулся. — Забирай уже, несчастье. — Не несчастье, а бедствие. — равнодушно поправил Хэ Сюань, забирая чужую тарелку себе и вызывая новую порцию хохота. — Платишь ты. — стоило на столе появиться папочке со счетом быстро среагировал Хэ Сюань, невозмутимо допивая вино. Хуа Чэн нежно посмотрел на него, как на идиота и трагично вздохнул. — Какой же ты жадина, детка. Дождь на улице все не заканчивался, и Хуа Чэн тут же прильнул к Хэ Сюаню совсем близко, накрывая зонтом и хватая под руку, но не спешил вести к машине, замирая на крыльце ресторана и втягивая носом свежий ночной воздух. — Поедем к тебе или ко мне? — промурчал он на ухо, прижавшись еще ближе. — Это в смысле: на первый или второй этаж нашего пентхауса? — Хэ Сюань чуть повернул голову, встречаясь взглядом с расплывшимся в довольной улыбке спутником. — Я люблю тебя, знаешь? — Знаю. Ты это уже несколько веков твердишь. — Потому что это правда, — Хуа Чэн ткнулся носом в чужую шею, влажно целуя кожу и довольно поймал смущенно-сердитый взгляд. — Поехали уже. Дождь мелко застучал по упругой поверхности зонта, собираясь в струи и стекая к краям, срываясь на асфальт крупными светящимися в лучах вывесок каплями. — Кстати, я заплатил с твоей карты. — Спишь на диване.