Мы справимся

Эта усталость распространяется по венам металлом и оседает в венах свинцовой крошкой. Двигаться с каждым днем сложнее, а ведь график все загруженней - они загнаны как лошади перед соревнованием, только у них вместо соревнований - финальные концерты. Гук кусает губы, глядя на Тэхена. Понимая, что теряет его, теряет медленно и неотвратимо, и ничего не может с этим поделать: в компании настроены очень решительно, Чимин на пике популярности, и из их связи тянут максимум. Он дает этот максимум из последних сил, улыбаясь Чимину искренне и нежно, глядя на него внимательно и заботливо. Но проблема в том, что восполнять эти силы ему негде: Тэхен смотрит сквозь него, не замечая. Прикасается неохотно, словно переступая через себя, словно ему тоже приказано это сверху. И отходит, оставляя его в одиночестве, готового выть и биться головой о стены. Не отвечая на его вопросы и стараясь не оставаться с ним наедине. Секса у них нет и не предвидится: Гук, возвращаясь из ванной, видит в который раз одно и то же, плотный кокон из одеяла, который лежит на краю постели. И, скрипнув зубами, укладывается с другой стороны, стараясь не тревожить рваный сон измотанного возлюбленного. Вместе с усталостью в сосуды проникает горячая злость. На себя, на компанию, ни Чимина, улыбающегося и мягкого, готового прийти на помощь в любой момент. На Тэхёна, который тупо не видит его, скрываясь под одной из многочисленных дружелюбных масок, и весело ржет на камеры. Ему хочется подойти. Сжать в ладонях талию, ставшую еще более хрупкой в последнее время, и сдавить до боли. Разломать, разодрать пополам идеальное тело и заглянуть внутрь - чтобы убедиться, что внутри него еще живет их любовь. А может, он не прав изначально, сделав такую ставку на их взаимное чувство? Может, они и не справятся?.. Эта мысль внедряется все глубже в вены, отравляя существование. Заставляя с мучительной остротой осознавать собственную ничтожность. Он не достоин своего божества, никогда не был его достоин. Он никто по сравнению с ним. Он не способен справиться со всем, что на них обрушилось, не может защитить их любовь, не может даже убедить его в том, что любит. Так что если Тэхен наконец найдет того, с кем будет счастлив, он порадуется за него. А потом тихо сдохнет от тоски. Тэхён отворачивается, когда Гук в очередной раз проводит Чимина внимательным взглядом. В этом взгляде - голод, который выглядит до того натурально, что ему хочется выть. А еще - врезать Гуку прямо по губам, чтобы стереть многозначительную ухмылочку. Он ощущает, как с каждым днем Гук отдаляется, закрывается от него, пряча мысли и чувства. Как в нем растет злоба, объект которой распознать у него не получается. А нелепая детская обида продолжает подтачивать нервы, заставляя вспоминать, как формировалась связь мелкого с Чимом. И отчетливо осознавать: эта связь никуда не делась, она просто затаилась в ожидании своего часа. И вот он пробил... — Что будем делать? - Голос Гука заставляет его вздрогнуть и оглянуться. Камер нигде не наблюдается, а вот возлюбленный наблюдается - бледный в последнее время. Подавленный и как будто заболевший. — В каком смысле? Вы же с Чимином собирались воркаутить до ночи почти. — Да. А потом? — А потом я иду в кино. С хёнами. - Он мстит за боль, причиненную одиночеством, не задумываясь, видя, как мгновенно заостряются черты любимого лица. И поднимается в тот самый миг, как теплая ладонь сжимается на запястье, а в зал заходит оператор. - Хорошо проведи время. — Обязательно. - Цедит в ответ Чон, смеряя его взглядом, от которого кожа мгновенно начинает гореть. - Ты тоже. Они расходятся, обменявшись дружелюбными улыбками на камеру. Но сидя в темном зале кинотеатра, Тэхен видит на экране бледное любимое лицо. Горькую складку, залегшую меж бровей, и плотно сжатые губы. И не может понять, почему его захлестывает ощущение неправильности происходящего. "Ты можешь хоть раз подумать не о себе?" - Громкий вопрос заставляет его дернуться в кресле и вспомнить, что он все еще в кинотеатре. Но именно этот вопрос истеричной бездарной актрисы заставляет его осознать, какой же он мудак. Он действительно думает лишь о себе. И, погрузившись в собственное эгоистическое страдание, он даже не попытался ни разу вообразить, каково Гуку обнимать другого у него на глазах. Попытка представить себя на месте возлюбленного отзывается внутри привычной болью - ему не нужен никто другой. А еще внутренности сковывает липкий страх - а что, если он не справится? Если не докажет, что их отношения с Чимином реальны, не сможет переключить внимание папарацци на свою новую связь, подведет компанию, которая расписывает для них сценарии и подбирает парную одежду? И самое страшное - что, если в попытках построить любовь фальшивую, он потеряет настоящую? Потому что любое, даже самое сильное чувство нуждается во вполне материальных вещах. Словах и поступках. Близости и нежности, на которые не хватает времени и, что еще страшнее, - желания это время выкраивать... Он срывается с места, шепотом поясняя удивленным хенам, что у него появилось неотложное дело. И прыгает за руль, мысленно матеря себя. Ненавидя за то, что оставил любимого гореть в одиночестве в аду, который должен быть общим. Презирая свои детские обиды и восхищаясь зрелостью партнера, который молча взвалил на себя ответственность. Который борется со всем, что на них обрушилось, в гордом одиночестве.