Атинс

«Торопись, акция действует всего половину триместра». И улыбочка. Завораживающая такая. Но Пьер-младшая от той лишь повела бровью: — И кем она себя возомнила? На огромных размеров дисплее с торца одной из высоток, склонившись к очарованным в большинстве своём зрителям, предстала идеальных данных красотка в ослепительно белом, местами поблёскивающем, кажется, пайетками пиджаке. Локоны пепельного блонда скатились с плеч на грудь, и она, едва-едва смущённо смахнув их обратно за спину, подмигнула. Каждый был уверен, что лично ему. Экран погас. На долю секунды. Затем — боёвка, экшн, динамика! Рекламщикам, думалось Ксит, стоило бы придумать что-то более оригинальное. Или это просто зацикленный видеоряд? — Ну не знаю, — Джо равнодушно пожимает плечами, продолжая подзаряжать свой кислородный баллончик от городской аккумуляторной станции. — Может быть, самой горячей девчонкой в мире? — И давно для тебя девушки горячие? — Ну, её брат… — парень махнул рукой куда-то себе за спину, где на противоположной стороне улицы стояло идентичное здание с синхронной рекламой того же продукта, но в качестве маскота выступал уже братец. — Определённо самый сексуальный юноша в мире… А они вроде как близнецы? — Какая-то логика в твоих словах есть. — А то. Они оба усмехнулись. Не то чтобы произошедший только что диалог стоило трактовать как что-то действительно смешное. Скорее «Да. Ага. Забавно. Забудем» — и сразу же дальше. Девяносто девять процентов на экранчике кислородника наконец-то превратились в заветное трехзначное число, и парень отцепил провода, слабеньким рифовым узлом закрепив их на запястье. — Ты забрал еду? — девчонка покосилась на руки друга, выискивая в них коробочку с фирменным логотипом пиццерии. Парень поднял картонку на обозрение, дабы успокоить Пьер-младшую. — Слиняли мы, конечно… — …Резво. Никогда бы не подумал, что он у тебя такой. — Двинутый? — Ну, не двинутый, но, может, малость перегибающий с заботой. — Нет, ну понять-то его можно, всё-таки член семьи пропал. — Так тебя там нет всего пару часов. Ну подумаешь, у подружки, гулять пошла, в школе задержали… — Что насчёт «нет»? Я кое-как избавилась от маячка, скинув его в чужую сумку. И то — выиграла лишь немного времени. — Малость перегибающий с заботой. На том и согласились. Прятаться по городу было особо негде. Джо думалось, что в своё мусорное царство звать как-то неприлично в первую-то встречу, даже если при многочисленных видеозвонках его трэш-дженга вполне отчётливо выглядывала из-за спины и чем-чем, а секретом точно не была. Немного спокойнее дела обстояли в подвале: конечно, и там нельзя было надеяться на ежедневный пятизвёздочного класса клининг, но ребята как минимум старались не бросать пустые банки себе же под ноги. Городской променад за мгновение превратился в спринт, когда один из мимо проходящих горожан опознал Ксит, вынудив этих двоих подорваться в метро: женщина не самого спортивного телосложения, может быть, и не смогла бы догнать молодых и резвых или физически оттащить, будучи одной против двоих, но вот её рука, потянувшаяся в карман за телефоном, хороших мыслей не навеяла. — Узнала? — Узнала. — Сдаст? — Сдаст. Ладонь за плечо и резкий рывок, в два скачка с безлюдной окраины яруса перебросивший девчонку практически в толпу. Там — двери, лестницы и турникеты. Шум, крики, «осторожно, двери закрываются», и в тоннель — к центральной станции, где можно было бы перескочить на стержневые лифты. Перепрыгивая через две, а то и три ступени на эскалаторе, Джо кое-как умудрился стянуть с себя пальто, вручив его Пьер-младшей. Станция. Последний вагон. Не так уж и людно, да и они упёрлись лицом в заднюю стенку. Парень стягивает свою толстовку и тем же небрежным движением роняет её на руки подруги: — На, надевай. Её шляпка-котелок переезжает к нему на голову, пальто он надевает обратно — уже поверх футболки, толстовку же Пьер очень быстро нацепила на себя, затягивая капюшон и пряча под него все выбивающиеся светлые пряди волос. Некоторые из пассажиров покосились. Две секунды и новая станция, шаг в сторону перрона, затем очень быстро через вестибюль — эскалаторы, переход, лифты. И вниз — с Седьмого яруса на Десятый, где они вывалились из метро уже абсолютно неприметной парочкой. — Если у нас нет конкретной цели, мы могли бы прокатиться и пониже, — Ксит оглядела пестрящий тусклым серым индустриальный район вокруг себя, случайно пнув не менее серую алюминиевую банку. — У нас есть конкретная цель, нам недалеко. — Последний раз, когда ты сказал «нам недалеко», мы двадцать минут искали одну конкретную пиццерию, где у тебя бы сработали купоны. — Ну, тут я хотя бы знаю, куда идти. — Обнадёживает. Поворот за угол, и в одном из зданий — их подвал. — Не обнадёживает. Яркий свет падает на внутреннюю лестницу. Музыка стихает. — Не знал, что у тебя уже есть сын, — усмехнувшись в кулак, первым подаёт голос Тим, как сидевший ближе всех к двери. — Знаешь, на людях ниже двух метров твои вещи выглядят, как чехол в полный рост. Дитя, ты зачем у дяди толстовку отобрал? А ну отдай. Ксит стягивает с лица капюшон. С себя — кофту. Происходит обратный обмен одежды, и шляпа наконец-то возвращается на законную голову. Где-то из-за ударной установки послышался вздох облегчения барабанщицы: — Уже думала вызывать полицию моды. Без обид, подруга, на тебе эта кастрюля смотрится превосходно, но ты, Джо… — Он был похож на странного нуарного детектива, — в дело вмешивается Сет. — Ага. Или ты… Или ты как будто пришёл нас арестовывать. — А помните того странного чувака из бара, который в прошлый раз представился менеджером и сказал, что сделает нас звёздами? Вот, одно лицо. Все хором согласились, что больше всего в шляпе-котелке Джо напоминал странного чувака из бара.