Малыш

Генри очнулся из-за солнечного света, попавшего ему прямо на глаза. Парень поморщился от сильной боли в голове, горле и в заду. Воспоминания о предыдущей ночи были на грани ощущений. Он не помнил почти ничего. Но и в то же время почти все. Хотелось плакать, даже не так от боли, как от несправедливости. За что? За что с ним поступили так? Неужели, он сделал что-то такое в этой жизни, чтобы заслужить подобное? Но его мысли прервал Уильям. Он зашел в комнату, держа в одной руке стакан воды, в в другой блистер таблеток и несколько тюбиков. - Проснулся, малыш? - Уилл не улыбался, но и не смотрел на Генри с отвращением. А ведь именно эту эмоцию ожидал бы сейчас Генри от кого-либо, кто знал, что с ним произошло. Парень кивнул, пока не уверенный, что может говорить. Он не был до конца уверен, не был ли Уилл среди тех, кто сделал с ним подобное. - Окей. Тогда сначала неприятная часть. Тебе нужно выпить таблетки и… Я обработаю порванные места. Облонски сразу понял о каком месте говорит Уилл. Он покраснел до кончиков ушей и покачал головой, хрипло прошептав: - Не надо. Я сам. Не надо, - Генри стал быстрее дышать, почувствовав, как к горлу вновь поднимается ком. Да он умрет от стыда, если Уилл сейчас полезет к его заду и будет там что-то обрабатывать. - Лады. Только, бля, сделай все тщательно, мне нахуй не надо, чтобы ты тут помер от воспаления, - Уилл покачал головой. Он положил все на и так захламленную тумбу возле кровати и направился обратно в коридор. - Эй, подожди, - парень постарался сесть, хотя боль и скрутила его обратно. - Почему ты притащил меня сюда? Флауэрс тихо вздохнул в ответ. Он уже хотел что-то сказать, но остановился и покачал головой. Будто решил, что не может сказать то, что хотел. - Я не проследил за этими долбоебами и они сделали то, что сделали. Считай, это моя вина. Так что мажь, бля. Поможет, - Уилл вышел, плотно закрывая за собой дверь. Генри слышал, как удаляются его шаги. После этих слов Облонски даже как-то перестал сомневаться. Уильяма точно не было в том туалете. Если с таблетками было разделаться легко, то одного взгляда на мазь было достаточно, что Генри стал чувствовать тревогу. Было ощущение, что пока он не дотронулся до себя там, это все было нереальным. Это было глупостью, Генри понимал, но все равно пялился на этот тюбик несколько минут, прежде чем взять его в руки. Парень осмотрелся - в захламленной комнате точно должно было найтись зеркало. И оно нашлось, даже довольно большое. Генри с трудом дохромал до круглого зеркала, что стояло на полу. Он опустился перед ним на четвереньки, повернувшись к нему задом, чтобы было видно, куда он намазывает и сколько. Но перед тем, как все же нанести крем, Облонски чуть отодвинул ягодицу в сторону, проверяя, насколько все плохо. Еще не затянувшийся до конца анус был ярко-красного цвета, трещинки на нем можно было увидеть, даже не присматриваясь. - Твою мать.. - Генри тихо ругнулся, понимая, что все действительно дерьмово. Помимо морального унижения, он получил, похоже, действительно тяжкий физический вред. Парень выдавил довольно много мази на пальцы и, наклонившись, протянул руку под собой. Он едва коснулся себя там, как зашипел от боли. Зад парня явно был не готов к тому, чтобы к нему сейчас касались, пускай и с заботой о нем. Но Генри, сцепив зубы, все же хорошенько промазал себя, даже немного протолкнув мази внутрь, отлично помня слова Уилла про воспаление. Сдохнуть, конечно, ему очень хотелось после того, что с ним произошло. Но этим бы он обременил Флауэрса еще больше. Поэтому надо было отложить смерть хотя бы до возвращения домой. Когда с анусом было закончено, Генри упал прямо на пол. Он расплакался, поняв, что единственное, что останавливает его сейчас от суицида, это то, что не хочет быть обузой. Это понимание огромным грузом упало ему на плечи. - Малыш? - Уилл осторожно заглянул в комнату. Увидев рыдающего Генри, он тут же рванул к нему. Флауэрс поднял его к себе, крепко обняв и прижав. - Малыш, все окей. Все будет окей, даю тебе слово. Генри не понимал. Не понимал, почему Уилл к нему так добр, не понимал, почему он вдруг малыш, не понимал, как ему жить дальше. - Оставайся тут, пока не станешь на ноги, лады? - Уилл чуть шатался, будто пытался укачать рыдающего Генри. Он не знал, что ему сейчас делать, чтобы помочь парню. - Оставайся тут, нахуй отца. Тут тебя никто не тронет… Генри и сам не заметил, как заснул под этот голос. Парень действительно почувствовал себя в безопасности. А во сне еще и не надо было думать. Он просто сбежал от этой реальности… - Люди просто так не помогают другим людям, - Генри заговорил с Уиллом, когда тот принес ему суп на ужин. Он уже проснулся и даже почти не чувствовал постоянного чувства тревоги. - Особенно в нашей районе. Чего ты хочешь за это все? Это не просто так. Ничего не бывает не просто так. Не в этой сраной жизни. Уилл пока просто присел рядом, вручая парню тарелку с ложкой. Он как-то по особо печальному посмотрел на своего гостя. - Ты до сих пор не вспомнил? - Флауэрс чуть поджал губы и даже как-то нежно погладил Генри по щеке. - Тогда… Неужели тебе правда нужна какая-то плата? - Я бы хотел знать, как мне придется платить за все эти супчики и доброту, - Генри строго посмотрел на Уилла и, судя по его резко изменившемуся лицу, сильно разозлил его этими словами. Парень встал, чуть сжимая кулаки. - Как восстановишься, я тебя трахну так, чтобы ты еще месяц встать не мог. Теперь доволен? Вот твоя плата, - Флауэрс буквально рыкнул, после чего вышел из комнаты, хлопнув дверью. От такой угрозы внутри Генри все похолодело. Так это все и впрямь было тупо ради секса? Но тогда почему именно с ним? Уилл явно был из тех, кто мог просто зайти в клуб и выбрать того, кому бы ему трахнуть сегодня. А тут он был готов возиться с ним ради того, чтобы как-то выебать? Звучало неправдоподобно. Но все же Генри все равно было некуда идти. Дома отец его попросту убьет, заявив, что “опущенный” сын ему не нужен. Поэтому оставалось только одно - ждать, когда Уилл запросит настоящую плату.