The Park

      Выбегаю на улицу. Темно. Холодно. Но буря эмоций, прожигающая изнутри, и крепкий алкоголь, гуляющий по телу, не дают мне замерзнуть. Иду. Нет, не иду, бегу. Куда? Не знаю. Все такое незнакомое. Мрачное. Чужое. Уличные фонари не освещают мне путь, не подсказывают дорогу. Я иду как в тумане. Плотном, густом. Ничего не вижу вокруг себя. Пелена злости, негодования и обиды застила глаза. Или это просто слезы? В голове колоколом бьет вопрос: «За что?» В какой момент жизни я могла заслужить такое? Такое отношение к себе? Почему они позволили себе так поступить со мной? С чего вдруг решили, что мной и моей добротой можно пользоваться как каким-то бездушным прибором? Неужели надеялись до последнего, что я окажусь полной дурой и так ничего и не узнаю? Неужели верили, что их обман не раскроется? О, Боги, я действительно полная дура. Повелась как девчонка на очередной развод красивых мальчиков в шортах. Поделом, поделом. Научусь читать теперь контракты до конца. Из всего можно вынести полезный урок. Главное, не наступить на те же грабли снова. Фонари начинают пробивать пелену. Начинаю замечать местность вокруг себя. Понимаю, что людей на улице почти не осталось. Но не понимаю одного: как так быстро я добрела до парка? Хотя, что я удивляюсь. Мэдисон сквер находится не так далеко от того отеля, где мы остановились. Если это, конечно, он... Вижу знакомый фонтан посередине сквера. Да, точно, ушла недалеко. А жаль. Хочется убраться отсюда. Чем дальше, тем лучше. Ох, Молли, ради чего я оставила тебя одну?! Снова. Цель не оправдывает средств. В моем случае это не сработало. Дура, дура.. Круглая дура! Разговор с Молли по телефону не помог. Стало только хуже. Нет, так дело не пойдет. Нужно успокоиться... Подхожу к фонтану. В отражении застывшей водной глади вижу себя. Воспоминания о произошедшем накатывают с удвоенной силой. Начинаю ненавидеть и корить себя еще больше. Отражение в фонтане, сверкая глазами – отблесками фонарей, ухмыляется. Оно будто хочет что-то мне сказать. Я слышу этот насмешливый голос в своей голове. Он говорит мне: «Да, Кирстен, ты это заслужила! Ты всегда этого заслуживала. Вся твоя жизнь – обман и фальш!». Не могу больше все это терпеть. Бью со всей силы ладонью по водной поверхности, в следующую секунду резко отбрасывая руку в сторону. Отражение больше не ухмыляется. Разбившись на мириады маленьких осколков-капелек, оно растворилось где-то в воздухе, оставив после себя фонтан брызг. Бурное начало танца. Я только это и умею. Выражать свои чувства в движениях своего тела. Красноречивее любой поэмы, громче любой самой звучной и оглушающей мелодии. С отражением покончено. Но голос в голове не утихает. Все повторяет: «Так тебе и надо. Наивная дура. Заслужила». Хватаюсь за голову, закрывая уши так, чтобы больше не слышать. Чтобы прекратилось. В попытке сбежать от всех своих переживаний, резко отпрыгиваю в сторону, но тут же, понемногу приходя в себя, плавно перекатываюсь на асфальт. Снова прыжок: последний шанс избавиться от демона, присевшего на мое плечо и нашептывающего гадости о себе же самой... Вроде, помогло, больше не шепчет. С усталой улыбкой сажусь на шпагат. А после, притянув ноги к себе, обнимаю свои колени, свернувшись в позе эмбриона. Своеобразный знак утешения. Что ж, полегчало. Больше не горит. Как всегда, танец помог. В который раз избавил от навалившегося негатива. Теперь я больше не ненавижу себя. Вполне собой довольна. - Неплохо! Но над техникой еще стоило бы поработать. Похоже, мной доволен кто-то еще...

***

      Голос, неожиданно прозвучавший в тишине ночного парка, вырывает меня из глубин моего рефлексирующего сознания. Если же говорить простыми словами, напугал меня до чертиков. В попытке отыскать нарушителя моего спокойствия суетливо начинаю озираться по сторонам. Долго искать не пришлось. Около фонтана стоял человек. В тусклом свете фонарей, да еще с заплаканными слипающимися глазами сложно что-то разглядеть. Но, как будто почувствовав, что я хочу рассмотреть его поближе, он делает шаг ко мне навстречу. Вглядываясь в более четко прорисовывающийся силуэт незнакомца, произношу немного ошарашенным голосом: - Ты меня сильно напугал! Еще несколько шагов в мою сторону. - Прости, не хотел. Еще шаг, ближе к фонарю, который мог бы в полной мере осветить образ моего ночного собеседника... - Но за смелое исполнение танца в общественном месте тебе пятерка. Зеленые глаза, поблескивающие некой природной хитрецой. Хищная кошачья улыбка. Высокий смуглый парень с кудрявой шевелюрой не спеша, словно охотник, нежелающий вспугнуть свою добычу, подбирался ко мне...

***

      Темное время суток. Безлюдный парк. Только я, хрупкая беззащитная девушка. И он. Немного пугающий, но, в то же время, почему-то к себе располагающий, надвигающийся на меня... Что бы сделала обычная заурядная девушка в подобной ситуации? Закричала бы? Начала бы звать на помощь? Убегала бы без оглядки? Видимо, я не из их числа. Вместо этого пытаюсь вспомнить, где я до этого момента могла бы его видеть. Ворошу свою память, но то ли воспоминания о недавно произошедшем конфликте с ребятами не дают прохода к мыслям о более ранних событиях, то ли я просто запамятовала, где и при каких обстоятельствах мы могли пересечься... Парень поймал на себе этот мой вспоминающий взгляд и снова улыбнулся своей чеширской улыбкой, а потом также вопросительно, словно копируя, уставился на меня. Сбитая с толку его поведением (не нападает, делает комплименты моему танцу, улыбается, смотрит - что он вообще тут делает?), так и не вспомнив нашу возможную последнюю встречу, решаюсь задать вопрос: - Мы раньше нигде не встречались? Не переставая улыбаться, но сменив скопированный с меня заинтересованный взгляд на хитрую прищуру, незнакомец проговорил: - Возможно, но точно не в этом городе. Играет со мной? Ну уж нет, мне сейчас точно не до этих игр. Может, уже пора убираться восвояси... Пока не поздно... Но нет, вместо этого с усталым вздохом плюхаюсь на скамейку. Убегать почему-то абсолютно не хотелось... Да и он не спешил покидать меня. Будто чувствуя одолевающую меня грусть, парень резко сменил свое шутливо-игривое выражение лица на более серьезное. Повторив мое движение, тоже сел на скамейку, поудобнее разместившись немного поодаль от меня, и, развернувшись в пол оборота, чтобы лучше видеть и слышать, с немалой долей заинтересованности в голосе спросил: -Тяжелый день? Даже не пытаясь посмотреть на него, скрестив ноги и упершись локтем в колено, скучающе усталым голосом отвечаю: -Можно и так сказать... Не собираясь отступать от начатого разговора, снова включив скопированный у меня вопрошающий взор, парень с той же заинтересованностью произнес: - Поделишься? Почему-то мысль о том, что меня сейчас пытается лечить абсолютно незнакомый мне человек, вызвала нервный смешок. Повернув голову в его сторону, включив свой любимый взгляд аля: «Камон, ты издеваешься сейчас или что?», не скрывая язвительной улыбки, говорю: - Делиться переживаниями, со странным то незнакомцем? Опустив свои кошачьи зеленые глаза, вновь улыбнувшись по-чеширски, парень наконец-то решил представиться: - Орландо. Не поднимая на меня взгляда, он протянул руку в знак приветствия и нового знакомства. Широкая ладонь, длинные пальцы, золотой перстень едва заметно поблескивает в свете фонарей. Стоит ли отвечать на это рукопожатие? Внимательно вглядываюсь в лицо Орландо, пытаясь выяснить истинный мотив этого знакомства. Он уже не смотрит в пол. Смотрит на меня. Также внимательно. Снова копирует. Все же у него красивые глаза. Притягивают. Завораживают. Не знаю, долго ли я так заглядывала в них и долго ли он просидел с протянутой ко мне рукой (тоже засмотрелся?), но, в итоге, не ответив на его дружелюбный жест, я просто откинулась на спинку скамейки, лишь сказав: - Мое имя – Кирстен. Усмехнувшись тому, что я так и не пожала ему руку, Орландо снова повторил мое движение, отвернувшись от меня, и, так и не отступая от намеченного, заискивающе спросил: - Так расскажешь, что тебя беспокоит, Кирстен? Боже, вот пристал. Как будто ему дело до этого есть... Решил выступить в роли моего психолога? Спасибо, слишком дорогое удовольствие! И с чего он вообще взял, что я ему сейчас буду выкладывать как на духу все свои переживания? Наглость (можно ли это назвать наглостью?) и упрямство моего нового знакомого внезапно начали меня подбешивать. - Не думаю, что это хорошая идея. Не самым любезным образом ответив на повторное предложение Орландо поделиться с ним своими проблемами, как бы отсекая тем самым любые попытки продолжить разговор, я было хотела уже встать и уйти от этого настырного проходимца подальше, как вдруг его теплая ладонь легла на мое плечо. От этого неожиданного прикосновения по моему телу пробежала волна мурашек. Резко обернувшись, хочу скинуть его руку и поставить нахала на место, но снова ловлю на себе его взгляд. Серьезный. Настойчивый. Но, в то же время, такой добрый и надежный... Не дающий мне сдвинуться с места. Слышу его проникновенно спокойный голос: - Брось. Слышала когда-нибудь мнение о том, что спонтанный разговор с незнакомцем помогает порой даже больше, чем разговор с близким человеком? Все также заворожено глядя в его глаза, лишь недоуменно мотаю головой. Точно, психолог какой-то... Или маньяк... Одно другому не мешает... Какая же я все-таки дура. Нет бы, бежать уже без оглядки в отель и звонить в 9-1-1. Но этот взгляд... Добрый. Надежный. Такой притягательный... Наверное, мне должно быть стыдно за эти мысли? Какой-то странный тип одолевает меня расспросами посреди ночи в парке, а я смотрю в его глаза и считаю их... Притягательными? В любом случае, этот его добрый и надежный взгляд как бы говорил мне: «На меня ты можешь положиться. Мне ты можешь довериться». В конце концов, может, Орландо прав, и мне действительно нужно выговориться... Нахожу в себе силы отвернуться от этих магических глаз ( вау, еще бы влюбиться не мешало). Собираю мысли в кучу, взвешиваю все «за» и «против» к тому, что собираюсь сделать. И, как на духу, начинаю выкладывать моему психологу на ночь события прошедшего вечера во всех подробностях. Рассказываю буквально все: о том, что познакомилась с одной командой танцоров. О том, что они предложили мне стать их хореографом и попросили помочь с постановкой танца для проходящего сейчас конкурса. О том, что заключила с ними контракт, согласно которому я получаю денежный выигрыш в случае победы команды наравне с остальными. О том, что сглупила и не прочитала этот контракт до конца... Орландо все это время внимательно слушал мой рассказ, не произнося ни звука, понимающе и немного сочувственно поглядывая на меня. Когда я дошла в своем повествовании до момента с контрактом, немного запнувшись от того, что почувствовала накатывающие к глазам слезы, он решил вклиниться в разговор, давая тем самым мне переварить снова все то, что я сейчас проговорила вслух: - Судя по твоей реакции, то, что было написано в конце, было самым важным условием контракта... С глазами на мокром месте я многозначительно кивнула. А затем рассказала и об этих важных условиях, по которым я обязалась выступать хореографом этой шатии на протяжении пяти лет с зарплатой, которую мне назначат исходя из итогов конкурса. И, да, сам выигрыш в случае победы мне не достается. Важная деталь, забыла упомянуть... - М-да, Кирстен, это весьма важные пункты. Орландо произнес это спокойно и в то же время крайне многозначительно, как будто пытался тем самым указать мне на то, что именно эти пункты из всего контракта мне нужно было зарубить себе на носу. Как будто я этого сама не понимаю... Немного помолчав, созерцая в тишине спокойствие и красоту флоры ночного парка, я решила продолжить свое чистосердечное признание. Орландо больше ничего не говорил, лишь молча, как и я, смотрел по сторонам, ожидая услышать продолжение моей грустной истории. - Понимаю, что в этом есть и моя вина. Да, не додумалась дочитать до конца. Да, поторопилась. Да, сглупила. Но... С выражением, полным негодования и непонимания, я посмотрела на Орландо. Заглянув в его по-прежнему добрые и надежные глаза, пытаясь отыскать в них причину того, почему все это происходит, тихим, почти что жалобным голоском добавила: - Но я им доверилась, а они... Они так поступили со мной. Осознав, что Орландо сам не в силах понять, за какие заслуги со мной так сурово обошлись, отворачиваюсь от него, смотря на спящий в ночной тиши фонтан и чувствуя, как по щекам горячими дорожками побежали одна за другой слезинки. - Кирстен, послушай... Теперь уже его теплые, приятные на ощупь руки (потому что я замерзла?) удерживали мои, холодные, невротически дрожащие... Я молчала, подавляя в себе сильное желание разрыдаться взахлеб. Подушечками пальцев он осторожно поглаживал мои костяшки, боясь каждым своим очередным движением вспугнуть меня... Я уже особо не боялась. Как ни странно, к обществу этого незнакомца в ночи я уже успела привыкнуть. Тихим вкрадчивым голосом он продолжал мне говорить простые истины, к которым, возможно, через возникший между мной и ребятами непроницаемый слой обиды и недомолвок, я пробиралась бы очень долго и очень болезненно. Он продолжал держать меня за руки (я даже не заметила, как близко ко мне он теперь сидит) и говорить: - Мне кажется, люди очень часто совершают ошибки, о которых потом боятся рассказать. Вдруг Орландо крепко сжал мои пальцы, заставив меня тем самым снова посмотреть на него... - Но когда эти ошибки правдой всплывают наружу, им становится еще хуже от осознания того, что своими действиями, и, более того, своим молчанием, они кому-то могли причинить боль. Отпустив мои руки, он еще некоторое время смотрел на меня каким-то непонятным мне плутовским взглядом (изучает меня?), а затем повернулся лицом к фонтану, невидящими глазами глядя куда-то вдаль. Голос, до этого спокойный и слегла ласковый, вдруг приобрел холодные нотки, от чего стало в первый раз с момента его появления не по себе: - Только в такие моменты они осознают, что натворили... Внимательно слушая его доводы, наблюдая за всеми его жестами, я пыталась искренне понять и принять сказанные им слова. Хотя, я не могла понять одного: он хочет сказать, что парни сожалеют? Повернув голову в его сторону, я принялась пытливо глядеть на его казалось бы потерявшее интерес к происходящему выражение лица, надеясь разглядеть в нем хоть какие-нибудь ответы на свои вопросы. Будто ожидая этого, не поворачиваясь ко мне, он лишь с интересом скосил на меня свой лисий взгляд. На лице появилась уже знакомая мне игривая чеширская улыбка. Окончательно потеряв суть происходящего, задаю вопрос: - Что ты хотел этим сказать? Вальяжно растянув свои руки по спинке скамейки таким образом, что одна его рука оказалась сзади меня, он ответил голосом человека, который мог бы случайно, лишь краем уха подслушать наш разговор: - Полагаю, твои ребята просто не задумывались в тот момент о том, что творят. Вдруг Орландо резко одернул руки со спинки скамейки, с характерным шлепком опустив их на свои колени. -Но, чем чаще вы стали видеться и проводить время вместе, тем страшнее им было признаться в содеянном. Резкие движения парня начали меня немного смущать. Также резко, как до этого хлопнув по своим коленям, он развел руки в стороны в позе «Ну не знаю, что еще сказать» и развернулся ко мне. - В итоге, они так ничего тебе и не сказали. А теперь, когда правда всплыла на поверхность сама по себе, они в смятении... Как будто не зная, куда еще деть свои руки, Орландо запрокинул локоть левой руки снова на спинку скамейки, тем самым разворачивая корпус своего тела максимально возможно в мою сторону, и крайне серьезно посмотрел на меня: - ... они просто не знают, что теперь делать. Опустив взгляд куда-то вниз и в этот же момент подняв его на меня, голосом, полным сочувствия, добавил: - Одно могу сказать точно: им жаль, Кирстен. Не став выжидать долгих многозначительных пауз, я напрямую спросила: - И что ты мне можешь посоветовать? Почему-то именно в этот момент мой собеседник решил закончить разговор, встав со скамейки и, не произнося ни слова, направился куда-то вон из парка. Я, немного растерявшись от этой его выходки, сначала было запнулась, но, когда сообразив, что так поступать неправильно, и набравшись духу, уже хотела кричать что-то крайне оскорбительное ему вслед, он сам остановился, обернулся ко мне и, все с той же самодовольной улыбкой чеширского кота, произнес: - Просто дай им шанс, Кирстен. Выслушай их. Казалось, он уже хотел вернуться на свое место на скамейке, сделав два неуверенных шага вперед. Однако, словно передумав, тут же остановился, посмотрел вниз, на свои ботинки (решает, стоит ли ему остаться со мной?), затем на меня, и, не отрывая своего взгляда (он смотрит на мои губы?), произнес в довесок ко всему сказанному ранее: - Когда ты поговоришь с ними... Немного задумался, но после, будто соглашаясь со своими мыслями и кивая им, продолжил, глядя уже мне в глаза: -... ты поймешь, сожалеют они об этом или нет. Осознавая, что после этих слов он точно уйдет, дав ему закончить мысль, порывисто спрашиваю: - Орландо, почему ты решил помочь мне? Пауза. Снова опущенный в землю взгляд. И снова взгляд на меня, но не хитрый, как ранее. Не вопросительный. И даже не добрый и надежный... (влюбленный?) Какой-то заинтересованно мечтательный... Снова долгий зрительный контакт. Снова в плену у зеленых глаз. Не замечаю, как он произносит: -Потому что тебе нужна помощь... Пауза. Долгий взгляд (он стоит также далеко... или близко?). - ... нужна поддержка. Снова уставился в землю. Не поднимая глаз, произнес: -Тебе нужна была поддержка. Я был готов оказать ее тебе. Снова пауза. Снова смотрим друг на друга. Я – недоумевающе. Он – не могу понять этот взгляд. Его голос, такой же ласковый, полный сострадания, произносит: - Я не мог пройти мимо девушки, которая танцуя, кричала о помощи... И снова на лице хищная улыбка. И снова этот лисий взгляд. - Это не в моем стиле, Кирстен. Снова пытаюсь понять его слова. Опускаю голову в раздумьях. Но, когда поднимаю ее, Орландо уже нигде не было видно. Какого лешего?! Вот же лисья морда... Не успела ведь его поблагодарить... Пытаюсь разглядеть в полутьме парка своего нового знакомого. Тщетно. Присаживаюсь на скамейку. Пытаюсь переварить произошедшее. Какой же ты все-таки загадочный тип, Орландо... Снова смотрю куда-то вдаль, пытаясь отыскать его. Бесполезно, и след простыл. Снова мысли, круговоротом бурлящие в голове. Орландо... И что-то ведь подсказывает мне, я еще не раз повстречаюсь с тобой. Какая-то непонятная, загадочная улыбка, словно теперь я решила копировать его, озарила мое мрачное лицо. Может, и правда стоит поговорить с ребятами? Снова вырвался наружу какой-то нервный смешок. Посидев еще с минуту, понимаю: находиться в парке, темном, безлюдном, нет никакого смысла. Небезопасно, все-таки. Встаю со скамейки. Подхожу к фонтану. Снова смотрю на себя, отражающуюся в водной глади. Затем смотрю куда-то вдаль, за очертания изгороди парка. Спасибо за поддержку, Орландо... Кажется, пора уже вернуться в отель. </i>