Интерлюдия "Одержимый смертью"

      К мимолётной радости долго выслушивать напарника не пришлось.       Наёмники сделали это: свалили очередную тёмную башню и победили всех злобных врагов. Пора домой.       Смерть, боги и демоны этой вселенной в очередной раз посмеялись над Леном. Погибли многие, но только не он.       Ещё на подлёте к "Амбиции", скитарий понял, что покой им только снится. Челноки с выжившими кружились вокруг флагмана компании, как пчёлы у улья. Лен с помощью манифольда подключился к вокс-связи и быстренько пробежался по частотам. На одних десантных транспортах только шептались о карантине, на других вился дымок зарождающегося бунта, на третьих раздавались призывы о помощи или нечленораздельные вопли вперемешку с предсмертными стонами.       Офицеры компании начали отстреливать паникёров. Лен Кук не осуждал. В конце концов, их окружали самые настоящие демоны, а не дурацкие иллюстрации из церковной бредятины. Чёрт, демон добрался даже до его собственного разума, и Лен не сомневался, что у каждого в тот злополучный день произошёл неожиданный и довольно пугающий разговор.       "Аквилу" скитариев пропустили одной из первых. Можно было бы подумать о звании элиты и привилегированном статусе, но Лен связал это с пустыми скамьями внутри челнока и всего лишь парой выживших из всего отряда. Георг вряд ли готовился к подобному повороту и вряд ли готов быстро оценить состояние тысяч уцелевших.       Самых нетерпеливых всё-таки заставили замолчать навсегда. Один из "Тетрархов", который направился на таран "Амбиции" только бы проникнуть внутрь, превратили в обломки выстрелом из макропушки. Рваный металл и окоченевшие трупы быстро сгорели в едкой атмосфере демонического мира. Зато на частотах вокс-связи стало удивительно тихо. Замолчали даже те, кто докладывал о появлении чудовищ на борту.       На "Амбиции" настроение Лена Кука испортилось, потому что прихвостни Инквизиции окончательно прогнули капитана. Лен увидел несколько подразделений неизвестных скитариев в серых плащах, громаду в терминаторских доспехах со сверкающими глазами на чёрном лице и примерно такого же верзилу, но в солдатской шинели и с громовым молотом. Кроме этих ублюдков, из-за которых Лен лишился когда-то руки, прибывших встречали пустотные абордажники, охрана корабля, пара астропатов и навигатор с повязанной лентой на лбу.       Скитарий усмехнулся.       "Вот и весь кордон. Так вы, ребята, и до Судного Дня не разберётесь", – подумал Лен.       Подумал и тут же услышал шёпот терминатора, который как ни старался, но звучал достаточно разборчиво, чтобы скитарий уловил:       – При всём уважении, инквизитор... это бесполезно. Они все запятнаны. Раньше таких ликвидировали.       – Раньше был Скутум, – отозвался чернокожий здоровяк в шинели.       – Помню. И мы пропустили тогда одного демона…       Инквизитор не ответил.       Лен Кук направился было к этой парочке, чтобы пройти осмотр, когда получил команду от магоса Децимоса. Скитарии изменили маршрут и подошли к группе младших техножрецов, которые тут же принялись разоружать и разбирать металлических воителей на части как неисправные машины на гоночной трассе. Мгновение – у Лена пропали протезы рук. Ещё одно, он лишился ног. Скитарий потерял сознание, и пришёл в себя уже дома, в баке с восстановительным раствором, подключённый к системе поддержания жизнедеятельности.       – Ну что? – спросила демонетта. – Не надумал ещё?       "Да что такое… теперь меня лишают ещё и сна".       Невидимая собеседница рассмеялась. Она показала ему, что происходит в мире за пределами бака. Ревела сирена, пара техножрецов колдовала с когитаторами, охранники направили стволы дробовиков на выход из отсека.       Лен обратился к дежурному:       "Что происходит?"       Но ответила ему демонетта:       – Великая Игра.       Она произнесла эти слова с откровенным восторгом, с жаром, который до этого Лен встречал только у последователей культа Святого Свежевателя.       Из динамика, установленного у выхода из отсека, раздался встревоженный голос капитана:       – Я, Георг Хокберг, ввожу чрезвычайное положение и обращаюсь к каждому члену экипажа: сохраняйте спокойствие. Забаррикадируйтесь там, где находитесь, и держите оборону до тех пор, пока я не отменю особый режим.       – Это твой шанс, Лен, – проговорила демонетта. – Скоро всё закончится.       Скитарий сжал челюсти.       – Многие погибнут, но капитан... он уже не раз уходил от судьбы. Ты позволишь ему? Позволишь спастись после всего, что он сделал?       Внезапно Лен вспомнил клятву, которую когда-то давал на знамени морской пехоты, где начинал служить.

Я клянусь оставаться верным и праведным в своей службе И пусть тьма поглотит мою душу, если я окажусь недостойным.

      – И куда привела эта клятва? – спросила демонетта. – Отвечал ли император на твои мольбы? Вознаградил ли за службу? "Ещё как..." – Лен проскрежетал зубами. – Так, может быть, ну её? И клятву, и высокие принципы? Со мной тебе будет куда лучше. Скитарий вздохнул. – Давай же! – настаивала демонетта. – Наступают последние дни. Проведи их как следует. Сделай хоть что-нибудь для себя! "А знаешь, – подумал Лен. – Почему бы и нет". Скитарий почувствовал такую боль, которую не ощущал уже многие годы. Последний раз он страдал так, когда его впервые подключили к механическому телу и сращивали родную нервную систему с искусственной.       Лен ощутил руки, ощутил ноги, но не смутно и ноюще, как во время приступов фантомной боли, а так, словно с них снимали кожу и дробили кости. Лена вдавило во что-то прочное прохладное, а потом он и вовсе свалился куда-то, ударившись лбом. Скитарий чуть было не подавился выпавшими железными зубами, потом провёл языком по дёснам и понял, что у него выросли новые. Он опёрся на руки, порезался об осколки стекла, приподнялся… зажмурился, а потом открыл глаза. Он опёрся на руки! Он открыл… глаза! Это были старые-добрые крепкие руки, которые Лен не видел уже больше десяти лет, и успел чертовски соскучиться. Пусть теперь они покрыты рубцами, которые складывались в витиеватый узор или надпись на неизвестном языке, но это его руки! Осколки стекла выпадали из крохотных ран, которые тут же затягивались, словно их и не было никогда. Лен захохотал, а потом сел рядом с лопнувшим баком, который стал для него слишком мал. Не прекращая смеяться, Лен посмотрел на техножрецов, которые оторвались от работы, поднялись из-за стола и безмолвно взирали на него. – Как вам фокус?! – выкрикнул Лен. – А-ха-ха! Бог есть! И это ты, милая! – Развлекайся, – отозвалась демонетта. Первыми пришли в себя охранники. Однако Лен только-только получил обратно молодое могучее тело, чтобы его снова искромсали на части. Лен, пригибаясь, заскользил мимо аппаратуры. В прямом смысле заскользил, потому что восстановительный раствор на коже ещё не высох. Лен потерял равновесие, растянулся на полу, но именно эта неловкость и спасла ему жизнь: дробь попала куда угодно, но только не в цель. Лен закатился под стол, за которым работали техножрецы, подобрал осколок стекла и побежал на охранников, прокричав нечленораздельный боевой клич. Подопечные магоса Децимоса не знали, что делать, а поэтому отшатнулись от орущей аномалии. Лен вытолкнул одного из них под пули. Техножрец согнулся, получив порцию дроби. Лен перекувыркнулся – ещё один выстрел просвистел над головой – вскочил и вонзил осколок в шею ближайшему охраннику. Лен вывернул руку с дробовиком и зажал спусковой крючок. От выстрела упали оба противника, только один захлёбывался кровью, а второй ловил воздух после таранного удара в грудь.       Сердце Лена стучало так сильно, что вот-вот выпрыгнет. Он вдруг почувствовал, что сзади его обняла госпожа. Лен услышал фруктовый пряный и зовущий запах её дыхания.       – Не останавливайся, – сказала она.       – И не собирался.       Лен подобрал дробовик и дёрнул затвор.