Интерлюдия "Одержимый смертью"

      Лен открыл глаза.       Боги посмеялись над желаниями человека, а смерть упорно не желала пожинать его душу.       Лен обнаружил себя парящим в космосе, в мерцающей всеми цветами радуги сфере. От безумного блеска иного мира кружилась голова. Он слышал прекрасную музыку, но та постоянно сменялась чудовищной какофонией. Лен кричал от боли и пытался зажать уши руками, но звуки рождались внутри, а не вовне.       Лена стошнило. Чувства подводили. Сначала зрение и слух, теперь ещё и вкус – сочный стейк с кровью обратился гнильём. Лен ощутил себя так, словно проглотил комок червей. Он скривился, начал раздирать грудь ногтями, только бы вытащить паразитов.       В этот миг ржавые крючья вонзились в ладони. Цепи, как щупальца, принадлежавшие какому-то невиданному чудовищу, потянули Лена сквозь калейдоскоп переливающихся цветов и замысловатых образов.       Лен видел изящных птиц из хрусталя. Стоило им взмахнуть крыльями, как хрупкая конструкция осыпалась. Ветра с человекоподобными очертаниями подхватывали обломки и лепили из них новых существ.       Цепи протащили Лена сквозь ряды танцоров в бальных платьях и костюмах. Как бы ни пытались эти твари скрыть свои истинную суть, но в отверстиях масок Лен заметил вертикальные зрачки и лиловую плоть. Одна танцовщица обернулась змеёй и, шипя, преследовала его, но никак не могла настигнуть.       Лен промчался мимо громадного великана-андрогина. Тот одной рукой расчесывал длинные волосы, а другой отправлял в рот одну горсть мёртвых тел за другой. Но ни капли крови, ни брызги гноя не пачкали белоснежную кожу и отливающие золотом одежды. Перед великаном стояло ростовое зеркало, и в нём отражалось заплывшее жиром чудовище, неряшливое и уродливое, с крохотными злыми глазками и многочисленными подбородками. Великан схватил и придушил змею, преследующую Лена, а потом съел её. Отражение стало ещё толще и отвратительней.       Лен пронёсся над бассейнами. Утопленники-пропойцы уже не в силах были выбраться наружу. Они литр за литром поглощали напиток, от которого пахло уксусом, мочой и экскрементами.       В конце пути Лена подвесили между двух чёрных столбов, впитывающих свет и струящуюся по цепям кровь. Он почувствовал приятный фруктовый аромат.       – Нас разлучили, дорогой, – произнесла демонетта. – Понадобились века, чтобы найти тебя.       Госпожа, наконец, предстала перед фаворитом: козлиная голова с шестью витыми, переплетающимися рогами; совершенное нагое тело; высокая грудь; выгнутые в обратную сторону ноги, покрытые грубой шерстью; копыта и хвост, живущий собственной жизнью. Демонетта прикоснулась к груди Лена и провела по коже острым когтем. Она облизала ранку раздвоенным языком, а потом проговорила:       – Но ничего страшного.       Демонетта улыбнулась. В пасти блеснули несколько рядов острых конических зубов.       – Больше я тебя никуда не отпущу, – госпожа потянулась к паху Лена. – У нас с тобой впереди вечность удовольствий…       Лен возбудился, несмотря на раны.       – И мук.       Демонетта вцепилась в шею фаворита и вырвала клок мяса.