Closeted

Это было тяжело — прятать руки под столом и украдкой поглядывать друг на друга. Чанбин был удивлен, что никто еще не узнал. Конечно, ему было намного легче это скрывать, но что насчет Феликса? Феликс всегда был рядом, обнимал, строил ему глаза. Чанбин изо всех сил старался не обращать внимание на младшего, пока они не оставались одни. Феликс просит своего хёна помочь ему с корейским языком и рэпом, используя тренировочную для лучшей концентрации. Конечно, вместо того, чтобы лучше сосредоточиться, они прижимаются друг к другу и чмокают в щечки. Чанбин также просит Феликса помочь ему в танцах. Итак, младший помогал старшему с танцами, иногда намеренно ошибаясь, чтобы они врезались друг в друга и падали на землю. И Феликс всегда смотрел на Чанбина невинным взглядом, глядя глубоко в темные глаза. Сегодня был день, когда Чанбин был один в танцевальной комнате и следил за собой в зеркале, пытаясь понять, что он делал не так, чтобы перестать падать, ронять микрофон, или делать что-то явно не так. К спине неприятно прилипала мокрая из-за пота рубашка, когда он прошел в угол комнаты, схватил бутылку с водой и залпом осушил ее. Танцы утомляли. Он не понимал, почему Феликс так их любит. Он вздохнул, допив остаток воды, прежде чем встать и начать снова. Он продолжал танцевать, его ноги умело перемещались из одной области в другую. Он это сделал. Он отлично станцевал, и ему удалось удержать микрофон — на самом деле это была просто щетка Чана. Теперь ему нужно было попробовать это с рэпом. Он взглянул на свои золотые часы. Может быть, завтра он попробует это с рэпом. Было уже два часа ночи. Он схватил мокрое от пота полотенце, намочил его, вытер им своё лицо и покинул танцевальную студию. Конечно, было бы лучше, если бы он не слышал рэп, доносящийся из одной из комнат для тренировок дальше по коридору.       — Феликс-а. Почему ты еще не спишь? Иди спать, — зевнул Чанбин, когда мальчик посмотрел на него широко раскрытыми глазами: очевидно, он был шокирован тем, что кто-то зашел, чтобы отругать его. Младший покачал головой: — Нет, я должен ещё немного попрактивать... — он сделал небольшой жест рукой, чтобы попытаться придумать это слово. — ... рэп. К тому же, мне еще нужно принять душ. Чанбин понимающе кивнул. — Мне тоже. Ты можешь пойти со мной в душ, если хочешь? У нас не было так много времени, как обычно, чтобы провести его вместе, — он улыбнулся младшему, ничего не подразумевая своими словами. Феликс с широко раскрытыми глазами смотрел на своего хёна. Его рот был открыт, но он не издал ни звука. Улыбка Чанбина дрогнула, когда он понял, что только что сказал. — Феликс, нет... не так... я просто имел в виду, эм... — парень запнулся, и его щеки стали розовыми. — Например, просто чтобы сэкономить воду и чтобы никто ничего не заподозрил. И провести время вместе. Они были невинной парой, еще детьми. Оба по-прежнему чисты физически. Так что, конечно, все это было шоком для Феликса, да и Чанбин не понял, что он сказал. Феликс нерешительно кивнул. Предложение все еще сбивало его с толку, но он слишком устал, чтобы спорить. — Конечно, хён. Но давай оставим наши боксеры, ладно? Чанбин кивнул своему донсэну: — Я возьму пару лишних пар из шкафа, чтобы переодеться, не хочу ложиться спать в мокрых, — он улыбнулся и схватил парня за запястье, потащив его из тренировочной обратно в их теплую маленькую комнату в общежитии. Феликс быстро наклонился, чтобы поцеловать Чанбина в щеку, прежде чем открыть дверь в затемненную спальню и прокрасться внутрь. Феликс прошел в ванную, стараясь быть как можно медленнее и тише. Он сидел на крышке унитаза, ожидая, когда вернется его темноволосый парень с полотенцами и боксерами. Когда Чанбин вернулся, он бросил полотенца на пол рядом с душем, и положил две пары боксеров на стойку рядом с раковиной. Феликс снял свой огромный свитер, обнажив тонкую грудь. Мальчик был на удивление маленьким, и, конечно же, Чанбин видел его грудь раньше, так как, обычно он спал только в одних боксерах, но это первый раз, когда Чанбин мог по-настоящему оценить красоту младшего.       — Бинни? — Феликс посмотрел на своего хёна, вырывая его из мыслей.       — П-прости, — сказал он, снимая толстовку. Оба сняли штаны, Феликсу потребовалось немного больше времени из-за того, что ему пришлось снимать узкие джинсы, а не спортивные штаны, как у Чанбина. Чанбин включил воду, давая ей немного нагреться, прежде чем войти.       — Феликс-а, подойди сюда, прежде чем мы примем душ, — тихо сказал Чанбин, надеясь не разбудить никого в общежитии разговорами. Феликс покраснел, внезапно смутившись из-за своего тела, теперь, когда его парень определенно смотрел на него. Он сделал несколько маленьких шагов к Чанбину, его румянец всё ещё не исчез. Когда его донсэн подошел достаточно близко, Чанбин обнял его за шею, притягивая к себе для быстрого поцелуя. — Я люблю тебя, Ёнбок, — прошептал он в губы младшего, наконец отстранившись. Феликс ненавидит, когда люди называют его Ёнбок. Но когда Чанбин называл его так, все было по-другому. Это было более интимно. Было страшно, очень страшно, но это был Чанбин. Он доверял старшему. Он любил старшего. — Я тоже тебя люблю, — он покраснел и отстранился. — Я-э-э... я думаю, что душ уже готов. Чанбин кивнул, открывая занавеску: — После тебя, — улыбнулся он, что было редким зрелищем для всех, кроме Феликса. Феликс шагнул под теплый душ — его волосы, грудь и все остальное сразу промокли. И снова Чанбин смотрит на своего парня, не веря, насколько идеальным был младший. — Ты присоединишься, Бинни? — Феликс схватил клубничный шампунь, втирая его в кожу головы, пока Чанбин заползал под душ. Промокнув, он взглянул на Феликса, который почти сразу же начал смеяться.       — Бин-Бинни, ты похож на рассерженного кота! — он не мог сдержать смех. И его смех был громким. Чанбину нужно было, чтобы он замолчал. Уже поздно, другие спят, а они в душе. Вместе. Поэтому, он сделал то, что сделал бы любой парень, чтобы заставить замолчать своего партнера. Он притянул его к себе, прижавшись губами к его рту. Это определенно помешало бы громкому австралийцу разбудить остальных. Они оба оторвались, когда вкус шампуня оказался во рту. — С этого момента молчи, хорошо, малыш? — прошептал Чанбин, все еще улыбаясь младшему. Феликс кивнул, отталкивая Чанбина в сторону, чтобы смыть шампунь с волос. Чанбин использовал это время, чтобы взять свой собственный шампунь. Это одна из тех мужских вещей, которые показывают в рекламе, где мужчина использует его, а женщины присоединяются к нему в душе. Казалось, это правда сработало, ведь с ним кто-то был в душе. И снова эти двое были полны противоречий: Феликс намыливал свое тело гелем для душа с ароматом граната, Чанбин же использовал гель той же марки, что и его шампунь. Они оба ополоснулись и еще немного постояли под водой, обнявшись и прижавшись к друг к другу, соприкасаясь губами. Чанбин осторожно прижал Феликса к стене, углубляя поцелуй. Это было приятно, когда старший брал на себя инициативу в поцелуе, языки сталкивались, исследуя рты друг друга. Но потом вода остыла. Двое влюбленных начали смеяться друг другу в губы, Феликс убрал руку с талии Чанбина, чтобы выключить воду.       — Может, пора высохнуть, Бинни? — сказал австралиец, уже чувствуя холод из-за нехватки воды вокруг них.       — Хорошо, милашка, — прошептал он, отойдя от парня и выйдя из душа, схватив полотенца и передав одно из них младшему. Они быстро высушились, единственная вода осталась ниже пояса из-за мокрых боксеров. Феликс схватил одну пару, застенчиво улыбаясь, прежде чем вернуться в душ. Он закрыл занавеску и начал переодеваться, Чанбин воспринял это как сигнал, чтобы переодеться в другую пару боксеров. Когда Феликс вернулся из душа, Чанбин посмотрел на него и нежно поцеловал в губы, его губы были удивительно мягкими. Это был довольно быстрый поцелуй, просто чтобы пожелать спокойной ночи перед тем, как они разошлись по своим комнатам. Они оба довольно быстро заснули, думая друг о друге.

***

На следующее утро Чанбин проснулся первее всех. Он встал и быстро пошел в ванную, схватил две пары боксеров и бросил их в кучу белья, также схватил брошенную ими одежду перед душем и бросил все, в ту же кучу белья, кроме толстовки Феликса. Он натянул еë на себя с парой спортивных штанов. Когда он хватал коробку хлопьев, кто-то выше него, с серебристыми волосами, проходил мимо, направляясь к холодильнику.       — Можешь достать молоко? — спросил Чанбин у Чана, который все еще был сонным, но, несмотря на это, выполнил просьбу. Чанбин налил молоко в свои «не полезные» хлопья и начал есть, в то время как другие участники проснулись и вошли в кухню — каждый из них готовил себе завтрак. Сегодня был выходной. То, чего у них не было с момента окончания шоу. И они собирались использовать его на полную. Чонин обычно был самым внимательным по утрам. Может быть, потому что он был самым младшим, или, может быть, потому что просто привык к этому из-за школы, но как только его глаза открываются, он просыпается. Он был первым, кто заговорил в это утро:       — Где Феликс? Уши Чанбина покраснели, когда кто-то (Сынмин) ответил. — Ты же знаешь, он всегда спит допоздна. Даже в те дни, когда у нас есть тренировки. Минхо, будучи человеком, который умел говорить на английском, и был уже достаточно бодрым, вмешался в разговор: — Я пойду разбужу его. Чан, у нас есть кофе? Ты же знаешь, как Феликс любит чашку кофе по утрам, прежде чем поговорить с кем-либо. Кроме человека с подбородком. На этот раз покраснели не только его уши. Лицо Чанбина стало тёплым и красным, он перестал есть хлопья. — Просто иди и разбуди его, дурак. Минхо сделал, как ему сказали: пошел в другую комнату и разбудил своего донсэна. Симпатичный парень зевнул и громко потянулся, прежде чем встать с постели и направиться к кофеварке, в которой уже был свежесваренный кофе. Феликс налил кофе в чашку и подошел к холодильнику, чтобы взять сливки и залить их в кофе. После того, как парень сделал глоток, он поднял голову и заметил, что все смотрят на него. Феликс покраснел, не зная, что происходит. — Ч-что? — спросил он, с явным акцентом, но не смотря на это, слова дошли до ушей остальных. Чан закашлялся: — Надень что-нибудь, Феликс. Чанбин мысленно вздохнул с облегчением. На Феликсе по-прежнему были боксеры и его удобный серый свитер. Феликс закатил глаза, поставил кофе на стойку и, открыв шкаф, натянул черные спортивные штаны и большую розовую толстовку с капюшоном. Вернувшись, он посмотрел на Чана. — Лучше? — прорычал он, раздраженный тем, что его заставили одеться так рано утром, прежде чем он успел выпить свой кофе. Семеро участников кивнули. Чанбин продолжал есть свои хлопья. Феликс сверкнул глазами в его сторону.       — Куда мы собираемся пойти в сегодняшний выходной? — спросил Джисон у всех, но в основном задал вопрос лидеру. Чан мгновение помолчал, прежде чем ответить: — Есть одно довольно милое кафе. К нему прикреплена игровая зона, чтобы вы, ребятишки, могли повеселиться. Я знаю, как вы все любите свои видеоигры. Все начали улыбаться, Уджин делал ставки с Чонином, кто выиграет в караоке-игре, остальные также делали аналогичные ставки. Когда ребята закончили завтракать и убрали за собой, они все подготовили свои кошельки, чтобы отправиться в небольшое путешествие. Все они сели в фургон, беспорядочно распевая «School life» и другие написанные ими песни. Когда закончилась «YAYAYA», они прибыли к месту назначения. Чанбин сильнее укутался в свою (Феликса) толстовку, вдыхая слабый фруктовый аромат своего парня. Он вышел из фургона, сразу почувствовав холод. Он хотел бы пообнимать Феликса, разделить с ним его теплоту. Словно прочитав мысли своего парня, Феликс обнял Чанбина за плечи и притянул к себе. Румянец, выступивший на его щеках, мог быть вызван холодом или объятиями Феликса. Оказавшись внутри, большинство ребят ушли, ведь заключили между собой определенные пари. В результате Банчан, Минхо и Чанбин сидели в маленьком кафе. Минхо сидел в стороне, потому что он знал, насколько он отстой в большинстве этих игр, он не хотел заключать пари с кем-либо из ребят. Поэтому он сидел и пил свой чай с тапиокой, который заказал. Чан заказал себе бутерброд и ел его большими кусочками, глядя на Чанбина. Это заставило последнего так нервничать, что он мог только отрывать маленькие кусочки от заказного маффина. Когда Чан закончил есть, он продолжил сидеть и смотреть на Чанбина, заставляя того чувствовать себя очень неловко. К счастью, Минхо заговорил, тем самым спасая его.       — Слышал ли кто-нибудь еще прошлой ночью топот? Это разбудило меня от столь необходимого прекрасному мне отдыха. Может быть, Чанбину не стоило благодарить Минхо. — Наверное, это был я. Я задержался допоздна, чтобы попрактиковаться в танцах. Не хотел никого разбудить. Чан перевел взгляд с Минхо на Чанбина, в его глазах вспыхнул огонек. — Могу поклясться, что слышал смех. Это тоже ты? Чанбин посмотрел на свой маффин и покачал головой. — Нет, я только принял душ и очень хотел спать, поэтому сразу лег в постель. Не хотелось спать ложиться мокрым и вспотевшим. Чан посмотрел на Минхо, а затем снова на Чанбина. Это заставило его нервничать. Знали ли они? Знали ли они, что он проводил свободное время, гладя Феликса по волосам, обнимая его и шепча сладкие вещи своему мальчику в ухо? К счастью, его снова спасли, на этот раз Чонин, который, очевидно взволнованный, вбежал в кафе, а за ним последовал побежденный Уджин. Макнэ сел за столик рядом с Чаном, счастливо улыбаясь — его брекеты были полностью обнажены. — Я выиграл у Уджин-хёна в баскетболе. Уджин появился снова, неся кофе и чай с тапиокой, и протягивая последнее младшему. — Уважай своего хёна, Чонинни, — сказал старший, схватив стул и подтянув его к себе, чтобы сесть вместе с остальными за столик. Чонин показал Уджину язык, рассмешив этим жестом Чана. Уджин отвернулся от них, притворившись обиженным, и его взгляд упал прямо на Чанбина.       — Это новая толстовка? Она выглядит теплой, но я никогда ее раньше не видел. У Чанбина перехватило дыхание. — Это... э... я позаимствовал ее у Феликса. Она теплее, чем любые мои куртки и свитера. Уджин подмигнул: — Так ты и Феликс? Чанбин покраснел. — Н-нет! Мы просто друзья! Он очень обидчивый и все такое, меня это раздражает. Чан начал сердито смотреть на Чанбина. — Между ними не может быть ничего. Это испортит наш дебют. Уджин начал смеяться. — Ты же знаешь, я просто шучу с ним, верно, Чанни? Я шутил о том, что они встречаются, с тех пор, как мы посмотрели третий эпизод нашего шоу. Не могу поверить, что Бинни на самом деле поцеловал нашего мальчика.       — Я никогда не отступаю от вызова, — Чанбин взглянул на Чана, а затем посмотрел прямо на Уджина.       — Может, когда мы вернемся в общежитие, нам стоит заставить вас двоих поиграть в эту американскую игру… — Уджин на мгновение задумался. — Чан, как она называлась? Где они заходят в шкаф и все такое происходит?       — Семь минут рая. Уджин усмехнулся. — Да! Давай заставим их сыграть в это. Оставим их в одной комнате одних и посмотрим что из этого получится. Минхо усмехнулся, представив, что они играют в игру. Все остальные закатили глаза. Словно в ответ на безмолвную молитву, они были спасены, когда в комнату ворвались остальные четыре участника, их споры и крики перекрывали тихую музыку в кафе. Уджин встал и помог им поставить ещё один стол рядом, чтобы могли сесть вместе. Феликс сел рядом с Минхо, напротив Уджина, который сидел рядом с макнэ.       — Итак, Феликс, я слышал, что у вас с Чанбином теперь общая одежда. Что происходит? Кофе Феликса, который был подарен Джисоном за победу в игре, чуть не оказался на лице Уджина. — Я даже не заметил, что он сегодня в моей толстовке, — он наклонился вперед, чтобы незаметно посмотреть на своего парня. — Мы должны сыграть с тобой в аркады. Если я выиграю, то ты должен будешь вернуть мне мою толстовку. Если выиграешь ты, можешь оставить ее себе. Чанбин покачал головой. — Я собирался вернуть его тебе после того, как постираю. Попробуй еще раз, Ёнбок, — он ухмыльнулся младшему, пока остальные разочарованно фыркнули. Упомянутый мальчик покраснел, пытаясь выглядеть сердитым, чтобы скрыть это. — Как насчет того, чтобы набрать наименьшее количество очков в DDR, чтобы сегодня вечером купить ужин победителю? Участники пришли в восторг от услышанного.       — Чанбин, тебе лучше проиграть, чтобы ты мог пригласить своего парня на свидание, — подмигнул Уджин, не отказываясь от шуток в их сторону, несмотря на то, что это расстраивало Чана. Чанбин встал, оттолкнул Минхо и (нежно) посмотрел на своего парня. — Пойдем, Феликс. Они вдвоем побежали к танцевальным площадкам, Феликс вставил монеты в игру, а Чанбин, как будто нехотя (больше для демонстрации, чем для чего-либо), придвинулся ближе к нему. Они решили танцевать под «Likey» исполняемой Twice. Феликс быстро чмокнул Чанбина в щеку, как только игра началась. Чанбин был в шоке в течение нескольких первых нот, и как только он пришёл в себя, остальные пришли подбодрить их. Большинство из них болели за победу Феликса, поскольку они тайно хотели отправить этих двоих на свидание и чтобы Чанбин купил младшему ужин. Однако Чан и Джисон болели за Чанбина потому, что он был одним из участников 3racha, и Хёнджин, который просто не видел смысла в том, чтобы Чанбин покупал ужин для младшего. Когда они танцевали, Феликс продолжал получать отличные оценки, так как он был великолепным танцором. Чанбин получал же немного слов поддержки, когда пытался танцевать лучше, но, в конце концов, все равно проиграл. Пять человек радостно закричали и начали подбадривать его, когда проигравший повернулся к ним.       — Извини, Чан, я не думаю, что сегодня мы сможем поужинать вместе. Мне нужно отвести этого победителя поесть. Феликс был переполнен гордостью и счастьем. Он подошёл к своему неудачнику-парню и крепко обнял его. — Так как я выиграл, как насчет поцелуя в щеку? Как тогда, когда мы ходили в парк с Минхо-хеном.       — Ты хочешь, чтобы я снова задушил тебя? — зарычал Чанбин на младшего. Феликс кивнул. Чанбин грустно вздохнул, бросив на Феликса самый сердитый взгляд, какой только мог. И, конечно же, Уджин, который является главным шиппером Чанликсов, решил бросить вызов. — Как насчет губ на этот раз? Чонин, Сынмин и Минхо одобрительно закричали. Феликс сильно покраснел. Лицо Чанбина стало красным, как сундубу ччигэ*, но было трудно сказать, от смущения или от гнева.       — Отлично! — рявкнул Чанбин, притягивая Феликса для быстрого поцелуя, прежде чем отстраниться и что-то тихо проворчать себе под нос. — Я никогда не отступаю от вызова. Феликс стоял, ошеломленный. Это был первый раз, когда Чанбин поцеловал его на глазах у всех участников. Наконец, придя в себя, Феликс повернулся к Чанбину, мягко положив руку ему на плечо. — Бинни? Остальным стало немного неловко. Они разошлись, решив оставить этот напряженный момент для этих двоих. Когда все исчезли, Чанбин сел на край танцевальной площадки, а Феликс сел рядом с ним. — Тебе не нужно было этого делать, Бинни, — пробормотал Феликс, опираясь головой на плечо Чанбина, переплетая их руки.       — Феликс, я хотел. Я всегда хочу целовать тебя, — Чанбин шмыгнул носом. Он плакал? Феликс поднял голову и нежно поцеловал хёна в щеку.       — Давай уйдем отсюда, малыш. Мы можем пойти поужинать и забыть о том, что произошло. Они вышли вместе продолжая держаться за руки, но позже каким-то образом оказавшись в объятиях друг друга. Вскоре они нашли какой-то странный ресторан западной кухни, и одного запаха было достаточно, чтобы у Феликса заурчало в животе.       — Пойдем, Фел, — Чанбин улыбнулся своему парню. — Кажется, ты скучаешь по австралийской еде. Феликс кивнул и поцеловал старшего, более напористо, чем в их предыдущий поцелуй, прежде чем войти в маленький ресторан, где за стойкой стояла пара американцев. Они провели их к маленькому столику у окна, вручили меню и сказали, что они скоро вернутся, чтобы принять их заказы. Из напитков мальчики взяли кока-колу, которая по какой-то причине нравилась всем участникам их группы. Когда официантка вернулась, Феликс заказал чизбургер с беконом и двойной порцией лука, а также жареную картошку фри, а Чанбин заказал бургер из черной фасоли, потому что ему нравились острые блюда, и это было самым острым, что он мог получить в этом ресторане. Двое влюбленных болтали: Чанбин с трепетом смотрел на Феликса, а младший взволнованно рассказывал о том, как он победил в футбольном матче с другими ребятами.       — Феликс, говоря о других, — прервал его Чанбин, сразу же привлекая внимание своего донсэна. — Я думаю, мы должны рассказать им. О нас. Феликс был поражен. Он не мог найти в себе силы заговорить.       — Послушай, я устал прятаться. Мне было грустно сегодня, когда я целовал тебя на глазах у всех, зная, что я не могу вложить в поцелуй достаточно любви, — Чанбин замолчал. Феликс был очарован. Парень, которого он любит, откровенно говорил о своих чувствах. Феликс думал, что он будет первым, кто сдастся и захочет рассказать об их отношениях, но это произошло то, чего он вообще не ожидал.       — Я люблю тебя, Ли Феликс, и меня не волнует, сколько угроз Банчан скажет в мой адрес, о том, что если я разобью тебе сердце, он убьёт меня, ведь этого никогда не случится. Я так сильно тебя люблю, и, честно говоря... Я хочу, чтобы весь мир знал об этом. Чанбин посмотрел на своего парня с серьезностью в глазах и легкой улыбкой на лице.       — Я, черт возьми, люблю тебя, Бинни, — все, что он смог сказать, широко распахнув глаза от шока. Улыбка Чанбина стала шире, когда он услышал эти слова. — Фел, давай доедай. Мы скажем об этом всем утром. Феликс кивнул, они продолжили есть, между ними воцарилась счастливая и довольная тишина. Когда они закончили, Чанбин заплатил за еду. В конце концов, он проиграл пари, хотя все равно заплатил бы за Феликса, даже без глупого пари. Они подошли к общежитию JYP, обнявшись. Этой ночью было холодно, а делиться теплом друг с другом всегда было отличным вариантом. Прежде чем войти в здание, они быстро обменялись поцелуем.       — Завтра? — спросил Феликс, и в этом слове прозвучал очень обнадеживающий тон.       — Завтра, — ответил Чанбин, сжимая руку Феликса, чтобы успокоить парня. Они вошли в здание, отпуская друг друга, ведь в общежитии было достаточно тепло. Никто не спал, когда двое влюбленных открыли дверь. Они сидели по разные стороны комнаты, поглядывая друг на друга и время от времени улыбаясь, пока ели еду приготовленную Чаном. Ночь продолжалась, так же как и все остальные ночи. Шли бои за то, кто сможет посмотреть по телевизору то, что он хочет. Некоторые оставались в стороне, чтобы делать уроки, иногда прося помощи. Минхо сидел с Феликсом, перед ними лежал открытый учебник корейского языка. Чанбин гордился своим парнем за то, что он так много работал. Вот почему он был здесь. Из-за его тяжелого труда и преданности делу. Чанбин улыбнулся, полностью довольный всем происходящим. Так продолжалось до тех пор, пока позади него не появился Ким Уджин.       — Чанбинни улыбается! — крикнул он, привлекая всеобщее внимание. Все повернулись и увидели улыбку на лице Чанбина, которая быстро сменилась хмурым взглядом. — Ты испортил момент, Уджин-хён. Теперь никто больше никогда не увидит, как я улыбаюсь. В этот момент Сынмин решил заговорить: — Как насчет того, чтобы улыбаться чаще? Девушки будут без ума от тебя, ведь когда ты улыбаешься, ты выглядишь очень мило и мягко. Чанбин закатил глаза. — Ты говоришь так, будто я хочу привлекать девушек. Я доволен тем, что есть, — остальные никак не пытались пошуть над ним, пока...       — Он просто хочет привлечь некоего Ли Феликса, — пошутил Уджин, несмотря на то, что это было правдой.       — Что, если я действительно хочу привлечь Феликса? Это, черт возьми, имеет значение? Действительно ли имеет значение, с кем я хочу встречаться или кого я выбираю, чтобы обнимать и целовать? Это не твоя гребаная жизнь. Это моя. Если я хочу встречаться с Феликсом и выражать свою любовь к нему перед всеми, повлияет ли это на кого-нибудь? Нет. Так кого черта тебя волнует, встречаюсь ли я с Феликсом или нет? Бомба взорвалась. Чанбин был зол. Даже несмотря на то, что сказал Уджин, было правдой. Он просто покончил со всеми безнадежными поддразниваниями и всем, что с ними было связано. Он хотел сказать всем, что да, он действительно любит Феликса. И Феликс любит его. Что они встречаются уже пару месяцев. Что они незаметно ускользали для быстрого поцелуя и, что, когда они обнимались, Чанбин чувствовал, как бабочки заполняют его живот. Все в комнате были ошеломлены внезапной вспышкой Чанбина. Этого никто не ожидал. Особенно Феликс.       — Чанбин, сегодня? Два слова. Эти два слова так много значили для старшего. Он наконец смог выразить свою бесконечную любовь к этому молодому человеку, и ему даже не пришлось ждать до утра, как он думал. Но когда Феликс заговорил, все взгляды в комнате обратились на него. Австралиец покраснел, как будто он перегрелся на солнце. Но все это не имело значения. Сейчас имели значение только Чанбин и Феликс. Все, что имело значение — это их чистая любовь друг к другу, их обещание никогда не разбивать сердца друг друга. Для Чанбина имел значение только Феликс. А для Феликса имел значение только Чанбин. И Чан, который сидел на диване и смотрел на его, тоже не имел значения. — Чанбин, ты хочешь сказать, что влюблен в Феликса? — Чан встал, готовый подраться с младшим и, скорее всего, более слабым чем он, рэпером.       — Нет, я не говорю, что влюблен в него. Влюбленность не считается, когда ты в отношениях, не так ли?       — Подожди, ты с кем-то встречаешься? — возразил Уджин. — Она хорошая? Милая?       — Мы можем встретиться с ней? — невинно спросил Чонин.       — Хорошая? Да, в каком-то смысле. Она будет хорошей для вас если вы будете также хорошими для нее. И я думаю, вы все уже встречали этого человека… — Чанбин замолчал, надеясь, что кое-кто придет ему на помощь. В этот момент Феликсу пришла в голову идея. Он встал и подошел к старшему. — Правда? Она у тебя есть? Чанбин, почему ты не сказал мне, что встречаешься с кем-то, — Чанбин посмотрел на Феликса, на его лице было замешательство.       — Я..э-э..что?       — После всего этого времени, когда я выиграл тебя и заставил поцеловать, ты говоришь мне, что встречаешься с кем-то? Вау, я никогда не чувствовал себя так ужасно. Феликс вздохнул, подошел к Чанбину и обнял его за плечи.       — Парни, сегодня мы прощаемся, — Феликс откашлялся. — Мы прощаемся с тем, что у нас когда-то было. Чистым Чанбинни, который никогда бы не бросил нас из-за какой-то случайной девушки, с которой он решил встречаться. Мы прощаемся с нашим другом и товарищем по группе. Чанбин, мы все будем помнить тебя. Закончив свою речь, Феликс посмотрел своему парню прямо в глаза. Светло-янтарные глаза Феликса встретились с темно-кофейными глазами Чанбина, как делали это всегда. Внезапно Феликс втянул Чанбина в страстный поцелуй, прижав их рты друг к другу, пока остальные, явно были сбиты с толку. Кто-то прочистил горло. Это был Джисон. — Итак, Чанбин, ты собираешься рассказать нам, с кем ты встречаешься и почему Феликс только что так тебя поцеловал? Чанбин впился взглядом в своего товарища по 3racha. — Джисон, я знал, что ты тупой, но ты действительно хочешь, чтобы я сказал тебе прямо, что я полностью и безоговорочно влюблен в Феликса, и что мы встречаемся последние два месяца? Уджин заулыбался. Наконец-то он раскрыл этих двоих.       — Хёнджин, ты должен мне 2000 вон! — крикнул Сынмин. Чан впился взглядом в пару перед ним. — В следующий раз, когда вы, ребята, будете вместе в общежитии, пока другие люди спят, будьте тише, — он повернулся и направился в свою комнату. — О! И не думайте, что вы двое будете жить в одной комнате. Никогда! Пока вы двое под моей крышей! — он исчез в своей комнате, пока другие ребята разговаривали. Двое влюбленных закатили глаза и снова поцеловались.       — Хорошо, но когда Минхо и Джисон начнут встречаться? — решил спросить Уджин.       — Отвали, — ответил Джисон. Момент был идеальным для Чанбина и Феликса. Их маленькая семья неудачников знала о них, а это единственное, что имело значение. Вместе они сели на диван — Феликс положил голову на плечо Чанбину, прежде чем задремал. Чанбин улыбнулся своему парню, поцеловал его в макушку и заснул вместе с ним.