Все имеет цену

Тсуна лежит на больничной койке и пустым взглядом смотрит в потолок. — Сожалею, но болезнь развилась слишком сильно. Мы ничего не можем сделать чтобы остановить ее. Можно лишь уменьшить боль и замедлить дальнейшее распространение. — Сколько? — Примерно год. Может чуть больше, может чуть меньше. В зависимости от скорости распространения. Я выпишу вам лекарства. Девушка лишь кивнула. Сил у нее не осталось ни на что.

***

Первый приступ поймал Тсуну во время ее путешествия в будущее. Это был даже не приступ, а скорей тонкий намек для девушки о начале ее проблем. Тсуна этот намек не поняла и скинула пробудившуюся гиперинтуицию на что-то замышляющего Бьякурана. Тогда у нее сильно болела голова и ломило тело. Второй намек прилетел к ней, когда она окончательно вернулась из будущего и начала готовиться к церемонии наследования. Вот только в день намека на них напали Шимон и в результате Тсуна вновь подумала на что-то замышляющего Энму, а затем и на появившегося Деймона Спейда. Полноценный приступ случился во время снятия проклятья. Тогда Тсуне показалось, будто ее тело пронзила тысяча остро заточенных раскаленных игл, но не закричала, а лишь пробудила больше решимости и веры в положительный исход для Аркобалено. И он случился. Для всех кроме самой Тсуны, которая потратила больше всех пламени и перегрузила свое тело. А после было несколько разборок, в результате которых она еще сильнее сблизилась с Варией и Аркобалено, которые возвращались к своему прежнему возрасту. Тсуна поняла, что что-то с ней не так когда идя домой она вдруг закашляла кровью, а после у нее на краткий момент пропало зрение. Тсуна испугалась. Что-то внутри нее шептало не тревожить ее друзей этим. Что они не должны об этом узнать.

***

Сейчас она медленно, пытаясь достичь душевного равновесия, шла в аптеку за нужными препаратами. Доктор, осмотревший ее и вынесший свой вердикт, сказал, что нужные лекарства могут быть весьма дорогими для обычной школьницы. Но ведь Тсуна не обычная школьница, верно? Она наследница королевской мафиозной семьи Вонгола. А у наследницы всегда была с собой выданная ей карточка на карманные расходы. Она могла купить очень многое и не заметить изменение в цифрах. Так что ей какие-то лекарства, когда она может купить себе самолет и полететь куда угодно, хоть на Северный полюс к мишкам? Покупка лекарственных препаратов заняла мало времени и вот она уже натягивает на свое лицо глупую улыбку и заходит домой. Милая-милая добрая и лучшая мама, которой просто не повезло в жизни с людьми, которую муж должен на руках носить и почитать как богиню, дети которой должны радовать ее хорошими оценками и примерным поведением. Ее не должны были ввязывать даже косвенно в мир мафии, ее ребенок не должен был становиться наследником королевской мафиозной семьи. Тсуна добровольно вызывается чтобы помочь своей любимой мамочке. Она ловит все ее улыбки, все движения, в которых так и читается тепло и нежность ко всем жителям в их доме. Тсуна улыбается-улыбается-улыбается. А внутри кричит-кричит-задыхается. Пожалуйста! Кто-нибудь! Спасите меня! — Тсуна? Все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Нана. — Конечно. — еще шире улыбается девушка. Нет. Она не будет в порядке. Ей страшно. Но никто об этом не узнает. Чуда не случилось.

***

— Глупая ученица, мне нужно будет уехать на неделю. Чтобы не забрасывала свои тренировки. — Хи! Реборн. Реборн. Хоть ты увидь, что она не в порядке. Пожалуйста. Не оставляй ее одну. Ей страшно. — Никчемная, даже не думай, что я не проверю твои успехи. — Хай, Реборн. Приезжай скорей. — Что, уже скучаешь? — немного ядовито спрашивает репетитор. — Ага. — солнечная улыбка окрашивает ее лицо. А в глазах мольба. Он не увидел.

***

— Бейсбольный придурок, отстань от Десятого! — Ха-ха. — Дождь беззаботно смеется над правой рукой. Тсуна лишь морщится от боли в висках, но когда острый взгляд мечника пронзает ее, то лицо девушки сразу же расслабляется и она улыбается своим Хранителям. — Тсуна, все хорошо? — Конечно. — ответ с легкостью слетает с ее губ. Пламя в ее глазах молит о спасении. Ни Дождь, ни Ураган не заметили затаенной боли. — Осьминожья башка, конечно с Десятым все в порядке! Я бы заметил если бы что-нибудь произошло. Нет. Он не заметил. Больно.

***

— Тц. Травоядные, снова сбиваетесь в кучу? — Ку-фу-фу-фу, Кея-кун, не злись на них так. — Мукуро виляя бедрами подходит к Облаку и приобнимает его за плечи. — Травоядное. — тонфа вылетают из креплений и сталкиваются с трезубцем. Тсуна устало приваливается к стене, наблюдая за сражающимся Хранителями. Ее мутит. Сердце пронзило болью. Препарат находился в ее рюкзаке. Девушка села на пол и открыла рюкзак, доставая баночку с необходимыми таблетками. Открутив крышку, девушка увидела пустоту. Боль усилилась. По опыту прошедших приступов девушка знала, что боль через несколько минут должна была пройти. — Прекратите уже. Достало. — боль давила все сильней. Ни Облако, ни Туман не обратили внимания на состояние их Неба. И лишь последние слова привлекли их внимание. Но Тсуна уже ушла с крыши. Пустая баночка из-под лекарств валялась в углу. — И что это было? Ку-фу-фу. — недоуменно спросил иллюзионист. — Хм. Видимо боль неба не смогла достичь далекие облака и стелющийся по земле туман.

***

— Верде? — Тсунаеши. — Мне нужна помощь. — она наконец решилась рассказать про свое состояние. Верде мог ей помочь, и он был не из болтливых, чтобы рассказать кому-то про ее состояние. — С чем именно? — Создание препарата останавливающего изнашивание организма Пламенем. — Кто? — видимо Верде понял, насколько все было плохо. — Я. Через пару дней Верде был уже в Японии. — Я попробую что-нибудь придумать, но не жди от меня чуда. — оповестил ученый после всех возможных сканирований. — Это все что мне нужно. — Тсуна вновь успокаивающе улыбнулась, но от чего-то Верде нахмурился и жестом пригласил ее сесть. Клейман положил свою голову на острые коленки девушки, та с большим удовольствием гладила его. Верде сам не зная от чего дернулся, эта картина была похожа, но на что именно он не мог сказать. Когда девушка покинула лабораторию, Верде еще долго смотрел ей вслед. Она подарила им то о чем они давно перестали мечтать. А сейчас эта маленькая огненная волшебница умирала. Он не сказал причину. Но она и так была понятна. Перегрузка. Из-за сильного и чистого пламени, которое стояло на грани, как когда-то у Бермуды. То, что когда-то спасало жизнь ее семье, сейчас убивало ее. Ученый сам не заметил мокрой полосы, скатившейся по щеке. Внезапная догадка прояснила почему он помнил выражение и позу девушки. Так на них когда-то смотрела Луче. Умирающая Луче. — Черт! Я найду лекарство или я не гениальнейший ученый!

***

Тсуна сидит в особняке Варии и пила с хозяином кабинета виски, пытаясь расслабиться. — Нет, мусор, так дальше не пойдет. — Занзас мягко, что было ему не свойственно, вынул стакан. — Пойдем. — Куда ты меня тащишь? — устало спрашивает девушка, утомленно плетясь за вторым названным братом. — Веселиться. — отозвался владелец пламени ярости, который каким-то внутренним звериным чувством, ощущал дисбаланс в гармонии. Ярость ощущала обреченность Гармонии, и это ей не нравилось. Было ощущение, будто она смирилась с чем-то, но это был явно не титул наследницы. Он это ощущал, когда находился рядом с обреченными на скорую смерть людьми. Занзас помотал головой, отгоняя от себя эту бредовую мысль и забывая про нее, переключаясь на предстоящие приключения. Небо молило, чтобы Ярость увидела и поняла, что что-то происходит с ним. Но Ярость слишком зациклена на насущных проблемах, чтобы заметить мольбу. Тсуна прикрыла глаза челкой и прикусив язык сдерживала стон. Больно. — Тсуна, ты в порядке? — Конечно. — девушка улыбается. Больно.

***

Прошло полгода. Верде все еще искал лекарство, но исследования происходили настолько медленно, что Тсуна перестала надеяться на создание препарата в срок. Да и если честно, у нее уже давно испарилась надежда на выздоровление. Собрание мафиози шло полным ходом. На нем присутствовала Вария, экс-Аркобалено, Вонгола, Мильфиоре и Каваллоне. Исключением были лишь Тсуна и Верде, которые опаздывали. — Глупая корова! — Хаято вновь рассердился на мальчика в костюме коровы. — А-а-а! — Ламбо как и много лет назад зарыдал и достал базуку десятилетия. Розовый дым окутал Дино и Занзаса. Все напряженно всматривались в дым. — Кха-кха. Занзик! — Заткнись, глупый Конь! — Ну Занзас. — Заткнись кому сказал. — Беее. — перед собравшимися предстали высокие и тренированные мафиози. Дино цеплялся за собеседника и удивленно рассматривал собравшихся. — Опа. — Дино отпустил Скайрини и плюхнулся на ближайшую свободную поверхность. — Мы в прошлом, так? — Конечно в прошлом, Конь. — фыркнул Занзас. И застыл, ровно как и его собрат по перемещению. — Какая сейчас дата? Реборн поднял бровь и посмотрел на своего бывшего ученика. Тот казался взволнованным и возбужденным. Таким же был и Занзас. — Сейчас ХХ.ХХ.ХХ. А зачем тебе, никчемный Дино? — Это… — Дино беспомощно посмотрел на Занзаса, тот кивнул. — Она еще жива. — Кто еще жива? — что-то происходящее начало всем все меньше и меньше нравиться. — Савада. — ответил Занзас и показал кольцо. Тимотео и Емитсу вместе с Хранителями десятого поколения и репетитором-киллером неверяще уставились на кольцо Вонголы, сверкающее на пальце босса Варии. — В нашем времени Савада Тсунаеши мертва вот уже как несколько лет. — тихо и грустно пояснил Дино. — Что? Как? — никому из находившихся в комнате не обрадовала эта новость. — У вас осталось полгода чтобы помочь ей. Удачи. Розовый туман снова обволок фигуры и появились Дино и Занзас этого времени. — Что вы узнали мусор? — Врой. — как-то тихо проговорил Скуалу. — Но почему она мертва? — В последнее время Джудайме ведет себя странно. — пробормотал Хаято. — Ку-фу-фу, согласен с Ураганчиком. Она явно что-то скрывает. — В последнее время она и Вреде слишком часто контактируют. — Такеши больше не улыбался. Небо что-то скрывала от них и никому это не нравилось. Она была слишком доброй для мира мафии, но именно это, казалось, притягивало их к ней.

***

Дверь открылась и вошла Тсуна с Верде. Посмотрев на собравшихся, они с удивлением замерли. Мафиози как-то странно смотрели на них, а атмосфера угнетала. — Что происходит? — изящная бровь приподнялась. Секунда и Реборн с Хранителями подорвались и силой усадили в кресло девушку и ученого. — Это ты нам должна сказать, никчемная Тсуна. Что вы скрываете? — черные глаза пригвоздили свою жертву к месту. Только сейчас смотря на осунувшееся лицо девушки все убедились что что-то с ней происходит. И это что-то влияло на нее явно не в лучшую сторону. — Реборн, не понимаю, о чем ты? — Небо прикрыла глаза, еще раз показывая, что у нее есть довольно разрушительный секрет от них. — Тсуна. — угрожающе прорычал Реборн. — Реборн. Репетитор попытался надавить своей аурой, но девушка даже не бровью не повела. — Савада, какого черта ты умрешь через пол года? — рыкнул Занзас. Его больше не привлекало кресло дона Вонголы, а знать, что это его ждет через половину года ему не прельщалось. Тсуна вздрогнула. Мафиози чувствовали как некогда непоколебимое и сильное Небо затухает и ломается. Это не означало ничего хорошего. Тсуна лишь закрыла глаза ладонью и отвернулась. — Верде. — тихая просьба. — По моим наблюдениям, у Тсуны постепенно отмирают клетки из-за чрезмерной нагрузки на организм. Я пытаюсь найти лекарство, но не сильно продвинулся в этом. Если так продолжится, то через шесть месяцев Вонголе придется искать нового наследника. — мрачно пошутил ученый. Атмосфера стала мрачной. Слушатели пытались переварить сообщение ученого. Они просто не могли связать Тсуну со смертью. Не могли, не хотели. Реборн не хотел верить в то, что вскоре его ученица умрет. По настоящему. Он до сих пор помнил гроб полный белых лилий, помнил известие о смерти его ученицы в неслучившемся будущем. Вот только в этот раз она умрет по настоящему, а не вернется к жизни, когда они вернутся обратно в свое время. Солнце сорвалось. Тимотео и Емитсу пытались переварить сказанное. Они не могли поверить что их очаровательная дочка и названная внучка умрет. Что через полгода они лишаться ее тепла и заботы. Небеса вырвались на свободу. Хранители не хотели не то что верить — слышать о возможной смерти их Неба. Они поклялись, что не допустят ее смерти, еще тогда, в будущем. Они не могли поверить что через полгода все, что останется от их Неба это надгробный камень, ее вещи и светлые воспоминания о ее существовании. Пламя взвилось. Аркобалено никогда не признаются, но каждый из них в какой-то степени признал в Тсуне Небо. Пусть они и не были связаны, но ее Гармония всегда их согревала, отгоняла плохие мысли и защищала. Именно она поняла как снять проклятье и освободила их от него, не требуя ничего в замен. А сейчас их спасительница, их друг и Небо умирает из-за какой-то перегрузки. Контроль пошатнулся и их пламя вырвалось на волю. Бьякуран и Юни все еще помнят похороны Десятой в будущем, которое никогда не произойдет. Они оба присутствовали на них тайно. Но они хорошо помнят ее бледное лицо на фоне белоснежных лилий и темного гроба. Это будет преследовать их до конца их дней. И сейчас их самый большой кошмар может исполниться. Пламя вырвалось из-под их контроля. Дино и Занзас пытались принять, что их маленькая чистая и невинная названная сестренка умрет из-за смертельной болезни. Отчаяние сжало их сердце. Их пламя Неба взвилось над ними. Все вырвавшееся пламя устремилось к Тсуне. Оно оплетало ее, укутывало, защищало от любой опасности извне. Вот только вся проблема была в том что опасность была внутри нее и они не могли это никак исправить. — Мы найдем способ, глупая ученица, слышишь? Мы найдем способ вылечить тебя! — Реборн сорвался и легонько затряс удивленную девушку за плечи. — Не смей отчаиваться. — и прижал ее к себе, выражая этим всю свою поддержку своей ученице, без которой вся его жизнь станет однородной серой массой. — Спасибо, Реборн. — Тсуна улыбнулась, впервые после долгого времени искренне. — Спасибо вам всем. И согнулась в приступе кашля. Ужас охватил киллера при взгляде на кашляющую кровью ученицу. Струйка крови стекла с ладони и упала на пол. — Мерда! — репетитор зажег свое пламя, чтобы хоть немного облегчить страдания девушки перед ним. Золотое пламя потекло в тело, поддерживая и немного исцеляя поврежденные участки органов. — Рехей, Луссурия! Мужчины подбегают к киллеру и так же вливают свое пламя в несопротивляющуюся девушку. — Спасибо. — Тсуна приподняла уголки губ. — Стало лучше. Но это никого из них не успокоило. Перед их глазами все еще стояла кашляющая кровью Тсуна. Обещание спасти невысказанной клятвой отчетливо отпечаталось под кожей янтарем.

***

— Прошло два месяца, а мы так и не нашли лекарства! — Хаято с отчаянием стучался головой об стол. — Ха-ха, Хаято, у нас еще есть время. — Не смешно, Торфяная башка, я чувствую как время утекает сквозь пальцы. — Ураган разве что на голове волосы не вырывал. — Гокудера, у нас еще есть четыре месяца. — в комнату вошел Реборн. — Мы должны успеть. — Мы не должны, мы обязаны! — вспылил Ураган и получил по голове молотом. — Успокоился? — Реборн нечитаемым взглядом посмотрел на Ураган. — Да. — профилактика молотом по голове работала всегда. Реборн это знал. Все это знали.

***

— Дядюшка Реборн. — Да, Юни? — Бьяку ищет по другим мирам. — Ясно… Юни, а ты? — Ничего не вижу. — девочка опустила голову. После снятия проклятья количество видений сильно сократилось. Бьякурану стало намного тяжелей проникать в миры его двойников. Единственной кого не затронуло все происходящие была Тсуна, но сейчас же выяснилось, что у нее все было намного хуже чем у них.

***

Через неделю истечет срок данный врачами. Через неделю от Тсунаеши Савады останется лишь могила на кладбище и теплые воспоминания у ее Семьи. Через неделю Вонгола лишится своего последнего наследника. Через неделю все будет кончено. Вот уже как четырнадцать дней Тсуна лежит в кровати и не может встать. Ее зрение постепенно падало, пока Тсуна полностью не ослепла. К счастью со слухом все было в порядке, и она могла иногда кивать на вопросы близких ей людей. На разговор у нее практически не осталось сил. Рядом с ней всегда кто-то был, будь то Хранители, репетитор, Аркобалено или Вария с Мельфиоре и Каваллоне. Одни тихо держали ее за руку в том месте, где ощущалось слабое биение пульса, другие читали ей вслух, третьи просто разговаривали с ней. Тсуна честно пыталась бороться с болезнью, она честно пыталась не поддаваться отчаянию, но с каждым днем она чувствовала, будто что-то в ней умирает, будто надежда на лучший исход начала сходить на нет. Она держалась лишь на желании ее Семьи, если бы их не было, то она умерла бы давным-давно, просто перестав сражаться. Она ощущала под своими ногами руины несбывшихся мечт и надежд, которые просто сгорели в один миг из-за неосторожного движения зажженной спички, поднесенной слишком близко к легковоспламеняющемуся материалу. Чтобы просто в один момент воспылать ярким огненным костром, а в другой так же быстро угаснуть. Возможно это была ее судьба. Просто сгореть в один миг из-за сильной нагрузки. Она хотела бы сравнить себя с прекрасной огненной птицей феникс, но увы, она не бессмертная, она не может восставать из пепла после самосожжения. Угасание. Она нашла нужное слово, описывающее ее ситуацию. Она угасала, как маленькая звездочка на гигантском небосводе. Это было просто неизбежно. Она знала это. Знали это и другие. Но никто из них не хотел в это верить. Они не хотели смотреть на ее смерть, они пытались сделать все возможное и невозможное только чтобы спасти ее, отодвинуть подходивший срок ее смерти. Но даже древний и великий шаман не был способен на чудо такого масштаба, как спасение угасающей девушки. Тсуна чувствовала, как на смену ее яркому дневному небу приходит вечер, а за ним спешит раскрыть свои объятия и ночь, скрывая своей тьмой усталость Небес. Этот момент настал. Он наступил на удивление тихо и спокойно. Он просто постучался в дверь и вошел без приглашения, как делал это всегда. Если бы она не знала, что стоит ей закрыть глаза, как она уйдет из жизни, то подумала бы, что наступил самый обычный день какие были и до него. Но она не обманывалась. Она держала глаза раскрытыми так долго, насколько это было для нее возможно. Она попрощалась со всеми кто был ей дорог. С непутевым отцом и рыдающей матерью, с печальным Тимотео и пытающимся выглядеть как обычно Реборном. С всегда шумными, но внезапно затихшими Хранителями. С безбашенной и вечно орущей Варией, что вдруг замолчали. С рыдающим братиком Дино и тихо матерящимся братцем Занзасом. С грустным шаманом и подрагивающими Аркобалено. С неожиданно потемневшем одеждой Бьякураном и всхлипывающей малышкой Юни. С солнечными девочками и детьми, что внезапно погасли, и такими странными Шимон. А еще с неожиданно пришедшими Вендиче. Кто бы мог подумать… Она смотрела на них и грела в своем пламени. В последний раз. Смотря на такое голубое и солнечное небо, она внезапно понимает, что ее жизнь, пусть и была такой короткой, но она явно была прожита не зря. Она не зря старалась сделать этот мир чуточку лучше, чуточку менее кровавым. Она не зря старалась в вытаскивании из самой тьмы сознаний людей и нелюдей света их душ и надежд. Она явно в этом преуспела, если судить по ее окружению. На периферии сознания она видела фигуру с блондинистыми волосами и янтарными глазами. Они светились пониманием и скрытой печалью. Фигура тянет руку ей навстречу. Она хватается за нее и внезапно понимает, что, возможно, все было не настолько плохо. Что она станет одной из тех, кто является волей предыдущих поколений колец Вонголы. Что пусть она и не стала официально Десятой, что ее правление так и не началось, но она смогла стать одной из тех, кто наблюдает и направляет потомков на их жизненном пути. Она будет надеяться, что ее отпечаток Воли, оставшийся в кольце, поможет им пережить ее потерю. Возможно они еще увидятся. Может и не в этой жизни. Но увидятся. Она будет в это верить. Ведь не просто так в их мире существует система Три-ни-Сетте?