Я хочу знать

Утро выдалось на редкость прохладным. От распахнутого окна тянуло пробирающим до костей сквозняком, но ночной спертый застоявшийся воздух пока не стремился покидать комнату. Под шерстяным колючим одеялом было до невозможности жарко. Евгению показалось, что он задыхается под ним, под этим чёртовым куском ткани, сдавившем его грудь хуже упавшей сверху лошади. Не хотелось открывать глаза, покидать это тёмное ничто и возвращаться обратно в комнату, где уличный воздух холодными пальцами скользит по загривку и щекочет за истоптанные пятки. Что случилось? Сколько времени прошло? Где он, вопроса не возникало — вместо него был вопрос «почему». Евгений нахмурился, роясь в своей памяти, но с раздражением находя лишь неясные образы и ощущение того, как сгорает в своём же огне под контрастно холодной кожей, как в ледяном мешке, организм. А до этого — болезнь, тиф, если быть точным, от которого не лечатся, приезд Анны Сергеевны… Евгений решительно ничего не понимал, поэтому усилием воли открыл-таки глаза. Зрение восстанавливалось неохотно, не давая сфокусировать взгляд, но всё же он оглядел с прищуром комнатку, зацепившись за знакомую фигуру в кресле у кровати. Мираж иль нет? Евгений совершенно был уверен, что не бредит. Не было в нём смертельной слабости, жара, головной боли — парадоксально, но он был почти здоров. Но как тогда… — Эй, галка, — позвал он хрипло, но, не получив реакции, повторил чуть громче: — Аркадий. Евгений попытался приподняться на локтях, краем глаза улавливая движение, но руки предательски дрожали, напоминая о былой немочи. Упасть обратно помешали чужие тёплые ладони, подхватившие его за плечи. — Ты ещё слаб, не нужно. Аркадий помог ему сесть, подбив под спину подушку, подтянул одеяло, а сам отошёл к столу у стены. — Тебе-то какое дело? — буркнул Евгений, глядя исподлобья ему в спину, сощурившись, но через секунду смягчился: — Не ожидал, друг, не ожидал, честно. Думал не увидимся больше, уверен был… Отчего ты здесь, у кровати больного, а не гнёздышко обустраиваешь? Только сейчас он рассмотрел другой порядок на своём рабочем месте. Книги его были отодвинуты к стене, аккуратно сложены в стопку и тряпкой прикрыты для надёжности, а место посередине занял какой-то котелок в окружении ступок и пузырьков. От котелка к потолку шёл тоненький розоватый парок, тут же затягиваясь на улицу. Евгений перебил начавшего говорить что-то про Катю, про свадьбу и её не скорое свершение, про его волнение Аркадия и недовольно спросил: — Чего это ты мне тут кухню устроил, а, друг любезный? — Лабораторию, — поправил его Аркадий, полуобернувшись и посмотрев смущённо. — Лекарство варил. — От тифа? — аж рассмеялся Евгений, но хохот этот больше похож был на карканье облезлой вороны. Аркадий спохватился и быстро подчерпнул другу воды в стакан из стоящего тут же таза. — Не смейся, правду говорю. Да и разве ты сейчас не со мной, а на том свете? Евгений промолчал. Против фактов было не поспорить: вот он сам, здоровый и живой (для верности он задрал рубашку, не находя на коже отметин смерти), а вот стоит Аркадий и варганит что-то. Но как такое возможно? Если бы лекарство было известно, Евгений сам бы себя и вылечил. Но его не было. — Как же ты это сделал? Откуда знаешь, чем лечить? Аркадий сел рядом, складывая руки на коленях, и неуверенно качнул головой. Только сейчас Евгений обратил внимание, что тот ещё в дорожной одежде — а плащ после короткого взгляда нашелся на спинке стула у стола. Но вид Аркаша имел столь убитый, словно всю ночь не спал. Не пять минут назад приехал, это явно. Сердце отчего-то вдруг защемило, но Евгений постарался не обращать внимание на реакции организма. Он был одной ногой в могиле, если не двумя, и телу возможно и естественно теперь шалить немного. — Мне сложно объяснить, — в итоге выдавил Аркадий, вызывая у визави усмешку: — Ну уж попробуй, а там я и сам пойму. Аркадий посмотрел на него нерешительно, с таким лицом, с каким обычно решался произнести вслух очередной романтический бред. Евгений вгляделся в него и эти воспоминания заставили его улыбнуться слегка, но искренне, поощряя. Да, ему любопытно, но нельзя отрицать, что он и просто рад видеть Аркадия, этого птенца неразумного, со всеми его романтическими наклонностями и поэтической чепухой. Ведь правда думал, не увидятся, чувствовал… Возможно, он был бы прав, не вмешайся что-то ему неподвластное, неизведанное. Теперь он должен узнать, не умрет, пока не узнает. Аркадий увидел, как смягчаются улыбкой его черты, и сам немного в кресле обмяк, опустил плечи. — У моей семьи, — начал он осторожно и медленно, — есть дар. Мы можем делать с его помощью разные вещи: можем земле плодородить помочь, погоду менять, лечить… — Хочешь сказать, что ты колдун? — чуть не прыснул со смеху Евгений, но вовремя прикусил изнутри губу. Уж больно это расплывчатое описание походило на деревенские страшилки, что ходили от дома к дому, о любом заезжем путнике. В детстве Евгений много таких наслушался и теперь мог заявить, что полностью к таким историям невосприимчив. Да и ещё в малом возрасте они казались ему лишенными смысла, логики. Но слышать такое от молодого дворянина Аркадия Кирсанова… — Как ты понял? — глупые глаза Аркадия ещё больше его насмешили. Но веселье прошло, стоило понять, что собеседник полностью серьёзен.  — Прости, мой друг, но ты сам веришь в то, что говоришь? Не узнаю тебя. Вроде и учились вместе, и мир вместе познавали, а рассказываешь небылицы, — усмехнулся Евгений, стараясь всё же говорить как можно более покладисто и спокойно. «Размяк», — подумал он про себя, чуть морщась, но что-то останавливало его от слишком резких слов в сторону вновь обретённого друга. — Я знал, ты не поверишь, — совсем не обиженно кивнул Аркадий, а потом встал. — Я покажу. Из рукава он достал деревянную палку, словно не замечая насмешливый взгляд недавнего больного. Евгений углядел на ней витиеватые узоры, блеснувшие ребром подобно рыбьей чешуе, но в полутьме комнатушки, что освещали лишь лучинка да лучи робкого солнца, ещё не добравшегося до окна, сорт дерева определить не смог. Аркадий повернулся вокруг себя на пятках, осматриваясь, а потом направил свою указку на книги, лежащие на столе. Через миг один из томов выскользнул из-под укрывавшей их от брызг ткани и завис в воздухе, как капля воды на картине художника: разум видит и понимает — сейчас упадет, а она все не падает, висит себе и висит. Евгений аж привстал, забыв о своей слабости, с жадностью смотря на то, как, следуя за движением деревяшки в руках Аркадия, книга летит по воздуху, планируя вокруг него невесомым бумажным голубем, а потом приземляется к нему, сидящему, на колени. Евгений коснулся пальцами старого, но добротного переплёта, раскрыл трактат на какой-то странице, вчитываясь в знакомые слова и строки, но не понимая смысл написанного. — Колдун, — уже утверждая. Евгений чуть не затряс головой. Колдун. Аркаша колдун. Совсем как в крестьянских сказках, над которыми он в малолетстве смеялся, пока не стал слишком взрослым, чтобы считать это хотя бы смешным. Но как поспорить с тем, что довелось увидеть? «Так может ты мне и бога покажешь?» — чуть не рассмеялся Евгений, но быстро загнал эту мысль обратно. Нет, о некоторых вещах узнавать ему пока рано. Сначала надо разобраться с тем, что есть. Аркадий кивнул, пряча свой, видимо, ведьмовской инструмент обратно в рукав: тот скрыл деревяшку как не бывало. Он сел, наблюдая за Евгением краем глаза. Молча, давая время обдумать. — Это же величайшее открытие, — прошептал Евгений, наконец оторвавшись от книги и заглянув юноше в оленьи испуганные глаза. Почему-то он не мог сказать это громко. — Сколько пищи это даст нашим учёным, как продвинет науку!.. Но подожди, ведь ваша семья точно не одна. Кто-то же сделал тебе твою палку и научил, и сомневаюсь я в том, что твои старички на такое способны. Сколько таких, как ты? — Не много, — покорно ответил Аркадий, удовлетворяя чужое любопытство, — гораздо меньше, чем людей без дара. Но, соберись мы вместе, может, и построили бы город. — Почему никто о вас не знает? — Знают, почему же. Царь знает и его министры, а остальным не надобно. Не положено. — Вот оно как, — Евгений поджал губы, пожевал их в раздумьях, а потом невыразительным тоном ещё раз, словно желая совсем окончательно убедиться, произнёс: — Так и меня, значит, ты колдовством спас. А теперь открыл мне государственную тайну. Одного не понимаю, зачем? Разве друг я тебе? — голос предательски надломился, язык был быстрее мысли: — Ответь, Аркаш. Аркадий взглянул на него коротко и опустил глаза. — Тебе просто нужно время. Ты должен жить, тебе ещё страну менять, помнишь? — Аркадий негромко усмехнулся, а потом добавил ещё тише: — Я ведь тоже хочу жить в том месте, которое построишь ты. Но в утреннем молчании всё было прекрасно слышно. Странным образом вдруг защипало глаза, как в далёком детстве. Евгений недовольно глянул на пары́ от всё ещё кипящего на невидимом огне котелка и, долго моргнув, перевёл взгляд на Аркадия. В его глазах он увидел себя, своё отражение с полыхнувшими пшеном от первых лучей солнца волосами, и утвердил: — Я хочу знать.