Чародейка

      После ухода Маши в социальных сетях разводились скандал на скандале. Кто-то радовался её уходу, продолжая продвигать шип Олега и Иры. А кто-то очень расстраивался, что в следующих сериях не будет Маши. Ведь они были шипперами именно их пары. Третья часть упорно твердила, что Маша сильнее Иры и именно ей место в финале. Всё это девушка получала в сообщениях и комментариях. Но её больше не цепляли обидные слова. Её сердце в вечер ухода с Битвы будто бы стало холодным. Они, наконец, стали проводить всё больше времени с Олегом и так же чаёвничать с Сашей. Саша Шепс был первым, кто позвонил Малфриде после выхода серии. Он ругался, пытался объяснить, какую ошибку совершила девушка, но это так же её не цепляло. Поэтому, старший брат отпустил эти попытки.       Новые серии Малфрида смотрела из дома. Она очень переживала за Олега. Да даже, она расстроилась, когда Ира всё же ушла. Зря, получается, ей место отдала. Ну да ладно, сюжеты были интересные и на некоторых испытаниях девушке хотелось побывать самой. Серию, где Битва ходила в гости к экстрасенсам, снимали у Саши. Но это только обрадовало девушку. Это своего рода подогрев интереса фанаток.       Всё свободное время девушка проводила в деревне. Ей всё проще давался выход на род, проще становилось общение с духами, которое всё легче ей подчинялись. Однажды, к ней даже подошла одна сельчанка. Женщина жаловалась, что в доме происходят странные вещи. Маша вызвалась ей помочь. Не за деньги, а просто так. — У вас тут пьёт кто-то? — с порога послышался запах алкоголя. — Да нет… Неделю назад день рождения отмечали, но много никто не пил, — пожимала плечами женщина.       Малфрида начертила ногтем на ладони руну и начала считывать. Постепенно обстановка в доме пошатывалась и очертания предметов приобретали новую форму. Сканируя рукой пространство, девушка наткнулась на что-то «липкое» и холодное. — Бесёнок у вас тут какой-то, — Добрынина продолжила изучать сгусток энергии, который постепенно прояснялся, показывая страшное обличие. — Да откуда ж ему взяться? — запереживала односельчанка. — Сам пришёл. Вам кто-то что-то дал из нехорошего дома, а он так и перецепился. Можно я его заберу? — внутренней силой заставляя сущность замереть, Маша обратилась к соседке. — Конечно, конечно. Он тут не нужен, — закивала перепуганная женщина.       Маша лишь ответила «Тогда выйдите из дома. Это для вас опасно.» и принялась за ритуал, стараясь удержать сущность на месте. Она подкурила свёрток полыни и направила маленькое зеркальце в сторону бесёнка. Параллельно, девушка читала заклинание, которое с недавних пор обрело очень мощную силу. Силуэт сущности постепенно «рассыпался» и вскоре был помещён в зеркальце. — Ну всё, теперь у вас всё спокойно, — спрятав все атрибуты в сумку, Маша вышла к соседке. — Ой, спасибо тебе большое, — женщина протянула купюру. — Вот, у меня больше нету. — Я денег не беру, — отрицательно замотала головой Добрынина. — Ой, тогда сейчас, погоди, — сельчанка засуетилась. Она убежала в дом и через несколько минут вернулась. Женщина передала пакет, в котором находились яйца и домашнее молоко. — Благодарю, это лучше всяких денег, — тепло улыбнулась Малфрида. Попрощавшись с соседкой, она занесла продукты домой и тут же направилась на капище, чтобы закончить с этим бесёнком.       Когда ритуал подходил к концу, начало происходить что-то странное. Деревья вокруг будто бы сцепились в единый купол, не давая проникать свету. В воздухе повисла тишина. Ни щебета птиц, ни шелест листьев, ни отдалённые звуки деревни больше не проникали сюда. Маша по-настоящему испугалась. Ситуация вышла из-под её контроля и это пугало ещё сильнее. Вдруг пламя костра засияло ярче и поднялось ввысь. Маша, как заворожённая, вглядывалась в это пламя. Постепенно начал проявляться силуэт, который медленно превращался в девушку. Она будто бы шагнула и вышла из костра. Страх, сковывавший Машу, вдруг сменился на что-то тёплое и приятное. — Малфридушка, — произнесла Мать. Она впервые предстала в полный рост. — Здравствуйте, — только смогла вымолвить Маша. — Я не просто так тебя тревожу. Времена грядут тяжкие. Побережи силушку. Много силушки надобно, — Мать была необычайно нежной. — Я подам тебе знак. Дорога тебя ждёт трудная. Места там гиблые, только ты в силах справиться. — Дорога? Мне нужно будет куда-то ехать? — Добрынина внимательно слушала, боясь упустить мелкие детали. — Далече ехать, милая. Силушку береги, — на последней фразе силуэт начал мутнеть и растворяться.       Маша сама не заметила, как вдруг деревья перестали скрывать небо. Как откуда-то вновь послышались голоса птиц. Как на её руке оказалась грубая шерстяная нить, завязанная мудрёным узелком. Окончив ритуал, Маша направилась домой, стараясь не забыть ни одно слово Матери. Но в мыслях по пути домой назойливо крутилась лишь одна фраза «уезжай из деревни». Как ошпаренная Маша выбежала в дом. Девушка наспех бросала в сумку то, что крутилось в мыслях: «записи, полынь, бузина, чертополох». Но неожиданно появилась ещё одна мысль, которую девушка предпочла не игнорировать. «Сарай, восточный угол, копай». Как остервенелая, Малфрида схватила лопату и принялась копать, где было сказано. Она сама не понимала, откуда берутся силы. Но вскоре лопата упёрлась во что-то твёрдое. Это оказалась деревянная шкатулка. Ломая ногти, Маша руками выковыривала её из земли. Давалось трудно, но она не останавливалась. Все руки были чёрные от грязи, как и колени девушки. Но она справилась. Достав шкатулку, она наспех открыла её. Внутри, в мешковинном свёртке лежал деревянный пузырёк, льняной мешочек и кусочек бересты. Они выглядели, будто их только что туда положили, не убитые временем. На бересте был выжжен наговор. Девушка отложила бересту и открыла пузырёк. Оттуда донёсся гнилостный горьковатый запах. А в мешочке оказался порошок из каких-то трав. Почувствовав, что это ещё не всё, Маша потрясла шкатулку. Судя по звуку, там было что-то ещё. Она перевернула шкатулку и дно выпало. Там оказался ещё один свёрточек. Наспех развернув его, в руках девушки появился отлитый из металла оберег на такой же цепочке. Он выглядел коряво. Видимо, без современной обработки. Этот оберег содержал знак Валькирии. Нацепив его себе на шею, Маша поспешила к колодцу, чтобы смыть с себя всю грязь. Вода, которая обычно бывает ледяной, сейчас не обжигала холодом. Она была чуть тёплой, что показалось странным. После помывки, девушка положила под порог ведьмовской обережный мешочек, побросала найденные атрибуты в сумку и уехала в город. С тех пор она в деревне не появлялась.

***

      Прошла неделя. Сегодня предстояли съёмки финала. Всё это время девушка ломала голову над таинственными письменами с бересты. Она не рассказывала ничего Олегу. Он сам признался в том, что видел, как она копала яму и что там нашла. От происходящего становилось страшновато. Но вместе бояться было гораздо спокойнее. — Маш, — пока девушка жарила котлеты, со спины её обнял дорогой сердцу медиум. — М? — переворачивая лопаткой, отозвалась Малфрида. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной на финал, — после лёгкого поцелуя в шею начал Шепс. — Я и так иду, — пожала плечами девушка. — Организаторы всех пригласили. — Ты не поняла… — подбородок Олега умостился на макушке язычницы. — Я хочу, чтобы ты со мной на дорожке была. — Хорошо, Олеж, — наконец, Маша развернулась и обняла парня в ответ. — Платье ещё нужно выбрать… — Только смотри, чтоб меня своей красотой не затмила, — парень засмеялся. — В таком случае тебе ничего не поможет, даже если я мешок накину, — засмеялась Добрынина. И развернулась обратно к котлетам. — Ты посмотри, какая, — так же искренне смеялся младший Шепс. Его пальцы быстро прошлись по рёбрам девушки, заставляю ту смеяться ещё громче и извиваться от щекотки.

***

      Наступил самый волнующий вечер. Вечер объявления победителей. Малфрида, сюрпризом для Олега, купила длинное бархатное чёрное платье, которое подчёркивало все достоинства её точёной фигуры. На дом был приглашён визажист и, когда оба были готовы, пара направилась в готический зал.       Машина заезжала со двора. И там их любезно попросили подождать. Потому что съёмки только начинались и все участники готовились к выходу. — Олеж, я что-то волнуюсь, — поправляя шубу в семьдесят девятый раз произнесла девушка. — Машунь, мы пойдём за ручку. Я рядом, тебе нечего бояться, — Шепс перехватил её руку своими руками и нежно поцеловал. — Вот этого я и боюсь. Сейчас фанатки меня заплюют. Может, всё же, раздельно? — от дёрганий шубы Добрынина перешла к покусыванию губ. — Мы выйдем вдвоём. А там плевать, кому и что не понравится, — оставляя очередной поцелуй на руке Маши, Олег посмотрел ей в глаза, стараясь внушить спокойствие.

***

      Олег галантно открыл дверцу машины, протягивая руку, чтобы его девушка могла выйти без усилий. Когда Малфрида коснулась его ладони, её губы едва заметно дрогнули, оставляя лёгкий поцелуй — тихий, но наполненный теплом, спокойствием и надёжностью.       Мгновение спустя воздух прорезали громкие крики — толпа взорвалась восторгом. Фанаты скандировали имя Шепса, но когда рядом с ним появилась Маша, шум стал почти оглушающим. Олег остановился перед людьми, где мелькали плакаты с его именем, яркие буквы, сияющие от вспышек. Маша на мгновение растерялась, не понимая, что происходит, но тут к ним подбежал фотограф.              Олег повернулся к ней, и их взгляды встретились. Его лицо приблизилось, дыхание смешалось с её — и в следующий миг его губы накрыли её губы. Тёплые, чуть влажные, живые. Его руки сомкнулись на её талии, притягивая ближе.       Толпа будто взорвалась второй волной восторга. Шипперские сердца ликовали — ведь именно в этот миг они стали свидетелями первого поцелуя, который окончательно подтвердил: между ними больше нет тайн. Их чувства теперь — открытые, настоящие, живые.       Когда ведущий пригласил финалистов за закрытые двери, зал стих. Воздух будто сгустился от напряжения. Толпа замерла, словно одно живое существо, — дыхание сбивалось, глаза горели ожиданием. Маша стояла в коридоре, крепко сжимая пальцы, будто так могла удержать в себе бурю, разрывающую грудь. Из-за двери доносились приглушённые голоса — Олег, Марьяна, Шаман и Раппопорт.       Последние мгновения перед решением. В её голове промелькнули все эти месяцы — испытания, ссоры, ночные разговоры, поддержка, вера. Он прошёл через всё это. И сейчас — финал.       Когда дверь наконец распахнулась, коридор взорвался криками. В светлом проёме появился Олег, держащий в руках синюю хрустальную руку. Свет прожекторов упал на гранёное стекло — и оно засияло, будто само небо благословило победу. Маша не сразу осознала, что происходит. Только когда Олег поднял руку вверх, улыбаясь, как ребёнок, впервые увидевший снег, — она вскрикнула. Слёзы сами хлынули из глаз. Толпа ревела, аплодировала, камеры мигали сотнями вспышек.       Олег заметил её. Сквозь хаос, шум и свет — он просто шагнул вперёд, как всегда, уверенно. — Я обещал, — прошептал он, обнимая Машу. Она засмеялась сквозь слёзы: — И ты сдержал слово.       Потом всё было, как во сне. Интервью, поздравления, бесконечные фотографии. В зале стоял Саша с широкой улыбкой и бутылкой шампанского в руках. — Ну что, победитель, — Саша хлопнул его по плечу, — теперь хоть выдохни. Олег рассмеялся: — Ещё немного, и поверю, что всё это не сон.       Они втроём — Олег, Саша и Маша — вышли на холодный ночной воздух. Город сиял огнями, звёзды будто отражались в асфальте после дождя. Они сели на капот машины, открыли шампанское прямо под луной. Смех, звон бокалов, редкие прохожие, останавливающиеся взглянуть — всё это казалось моментом, который не кончится. Маша прислонилась к его плечу. — Знаешь, — тихо сказала она, — сегодня не только ты победил. Мы все. — Да, — ответил он. — Это наша победа.       Шум постепенно стих. Камеры опустились, фотографы разошлись, толпа всё ещё гудела где-то вдалеке, но теперь — как эхо из другого мира. В гримёрке было темно, пахло гримом и кофе.       Маша стояла у зеркала и пыталась прийти в себя. Сердце всё ещё билось быстро, словно тело не успело понять, что всё уже закончилось. Она провела пальцами по губам. Всё внутри откликнулось тихим, нежным трепетом. Олег вошёл почти бесшумно. Его отражение появилось в зеркале за её спиной — чуть усталое, но с тем особенным блеском в глазах, который она любила. Он сделал шаг ближе, потом ещё один. — Ты в порядке? — спросил он, почти шёпотом. Маша кивнула. — Просто… всё это слишком похоже на сон. Он улыбнулся. — Тогда пусть не кончается.       Она повернулась к нему. Между ними оставалось всего несколько сантиметров — пространство, натянутое, как струна. Олег коснулся её руки, провёл большим пальцем по запястью — медленно, почти не касаясь. Мурашки пробежали по коже. Его губы нежно накрыли губы Маши поцелуем. — Ты не представляешь, как я ждал этого, — тихо сказал он. — Поцелуя? — Нет. — Он приблизился. — Того момента, когда я смогу просто быть рядом. Без зрителей. Без образа. Маша не ответила. Её ладонь легла ему на грудь — там, где под рубашкой билось сердце. — Ты справился, — прошептала она. — Я горжусь тобой.       Он наклонился, и их лбы соприкоснулись. Несколько секунд — только дыхание, только тишина. В этот миг исчезло всё: шум, камеры, даже сам вечер. Остались лишь они. Снаружи кто-то звал Олега на интервью, но он не отреагировал. Он посмотрел на неё, улыбнулся чуть устало, но счастливо: — Пусть подождут.

***

      Прошло несколько часов. Шум съёмочной площадки остался позади, словно другой мир. Они втроём — Олег, Маша и Саша — добрались до загородного дома. Снег медленно ложился на еловые ветви, воздух пах свежестью и дымом. В гостиной горел камин. Саша, зевая, поднялся наверх, оставив их вдвоём. — Ну что, победитель, — сказал он на прощание, — сегодня хорошо выспись.       Дверь мягко закрылась. В доме стало тихо. Маша сидела у огня, кутаясь в тёплый плед. Свет от пламени мягко скользил по её лицу — глаза блестели, губы чуть тронула улыбка. Олег подошёл ближе, сел рядом. Несколько секунд они просто смотрели на огонь, будто боялись нарушить покой. — Всё закончилось, — тихо произнесла она. — Нет, — он наклонился ближе. — Всё только начинается. Он осторожно убрал прядь волос с её щеки. Её дыхание сбилось, когда его ладонь скользнула к её лицу. — Я столько раз представлял этот момент, — прошептал он. — Без режиссёров, без испытаний, без шума… просто мы. Маша подняла взгляд, в котором отражался огонь. — И вот он, — ответила она.       Олег притянул её ближе. Их губы встретились в поцелуе — тихом, медленном, но наполненном всем, что они не могли сказать раньше. Тепло от камина смешалось с теплом их дыхания. Его рука легла на её спину, а её пальцы запутались в его волосах.       Снаружи ветер качал ветви, где-то звякали сосульки, но внутри мира не существовало. Только они, свет и шёпот. Когда поцелуй закончился, Маша улыбнулась, прижавшись к его груди. — Знаешь, — сказала она, почти шёпотом, — я всегда верила, что ты выиграешь. — А я — что ты будешь в этот момент рядом, — ответил он, целуя её в лоб.       Пламя треснуло в камине, и синие отблески от хрустальной руки на полке легли им на лица. Они сидели так долго, пока ночь не растворилась в рассвете — уже не участники, не герои экрана, а просто двое, нашедшие друг друга в мире, где чудеса всё ещё существуют.