Ты плохо врешь, Кадзу.

Солнечные лучи освещали тихую деревню клана шиноби, пробуждая ее жителей. Несмотря на холодное время года, погода была чудесной и даже сказочной. Дети резвились и игрались с недавно выпавшим снегом, женщины занимались домашними делами, убирались или следили за своими детьми, а мужчины с самого утра начинали тренировку, не пропуская ни дня, женщины тоже занимались, но большинство из них были заняты семейными делами. Даже старые люди старались сохранять форму, не забывая про тренировку. Это и делало их первоклассными убийцами, самыми тихими шпионами и отличными бойцами. Ниндзя были известны всем своей скрытностью и отличными умениями, их боялись даже императоры, что уж говорить о простых смертных. Мэй нравилась такая зимняя погода, она любила прогуливаться утром по деревне, наблюдая за белыми хлопьями, что падали с неба, иногда даже ловила на себе странные взгляды жителей, которые явно не были рады ее появлению, хотя кто будет рад появлению кицунэ в клане? Про них такие слухи ходят, что даже самые маленькие дети не хотят контактировать с ней, а ей ничего не остается, с ней общается только Такао, которому она безмерно благодарна. Она и сама не горит желанием доставлять неудобства жителям, а в особенности дедушке Чонгану, который ее приютил, но, к сожалению, бывшая майко должна закончить дело и найти того, кто совершил множество злодеяний и кто убил ее мать. А после она уйдет. Но сможет ли? Сейчас она упорно занималась, изучая магию огня под руководством Такао. Так она могла отвлечься от мыслей о ниндзя, которые каждый день тревожили ее разум. Почти каждый день она проводила пару часов, пытаясь улучшить свои навыки. Мэй не хотела быть бесполезной куклой, что приносила лишь неприятности, она хотела быть той, кто сможет защитить себя и принести какую-нибудь пользу клану. На самом деле намного сильнее, чем думает, но только она пока не раскрыла этот потенциал до конца. Дзенин смотрел на кицунэ и терпеливо объяснял то, как нужно правильно направлять свою энергию и как контролировать ее. Эти уроки были для нее трудными, даже несмотря на то, что в окия всегда учили контролю над своими эмоциями, ведь Мэй всегда отличалась эмоциональностью и вспыльчивостью. С трудом госпоже Сумико давалось воспитание девушки, но все же, есть результат, благодаря которому она умеет хотя бы на капельку контролировать свои эмоции, скрывая их от большинства. Такао встал сзади Мэй, немного приближаясь к ней, но не касаясь её, он хотел успокоить бывшую майко, которая уже второй раз сбивалась и направляла энергию не туда. — Мэй, сейчас ты должна слушать мой голос и отключить свои мысли, они не должны мешать тебе концентрироваться, — осторожно проговорил он ей на ухо — и так, теперь представь что перед тобой сейчас находится твой злейший враг, — перешёл на шепот и наклонился к ее уху, обжигая его горячим дыханием. Кицунэ немного смутилась, почувствовав теплое дыхание и такое близкое присутствие дзенина сзади нее. В окия никто бы не одобрил этого, а может, даже её бы выставили на улицу за то, что разрешает мужчине такое, но она не может возразить, а может, не хочет? Хотя о каких правилах гейши она говорит, если уже несколько раз целовалась с Кадзу, почти переходя все грани. Она вспомнила то, как они пили чай, как он показал ей свое тайное место, где они тоже целовались, вспомнила ночь у костра, когда они горели от желания, когда уснули вместе. Вспомнила поцелуй, который ей подарил мужчина перед уходом. Черт, опять ее мысли заполнил тот человек... Мэй, возьми себя в руки. Она вновь хочет это ощутить... Жар внутри тела от былых воспоминаний разливался теплом по всему телу, Мэй старалась выложить все, что у нее есть и представила, что перед ней привратник, направляя весь гнев на несчастный пенек, который они нашли рядом с деревней. Она почувствовала прилив энергии внутри себя, почувствовала дрожь в пальцах, почувствовала некоторое превосходство, как бы смешно это не звучало, перед обрубленным деревом, ритм сердца будто бы замедлился. Представив то, как пень превращается в уголь лисица направила всю энергию на него. В ее глазах играл огонь, была дикая ярость, которая готова была разрушить все. — но не используй всю энергию разом, — продолжил он и мягко надавил ей на плечи, такими действиями дзенин пытался успокоить переволновавшуюся девушку, что у него неплохо получалось. Она немного напряглась, все еще не привыкшая к касаниям чужих рук, но позже успокоилась под убаюкивающий голос Такао. Все же она тут учиться пришла, а глава клана тратит свое время на то, чтобы просто успокоить её. Она не могла просто подвести его. Только кого именно? Собравшись с мыслями, она не стала растрачивать все за раз и хорошенько подожгла пень, дожидаясь того, пока он сам сгорит до тла. Энергия все еще осталась в ней и она могла бы сжечь еще пять таких пней, что радовало Мэй, она справилась. — чудно. — обрадовался глава успехам девушки, что правильно выполняла все его указания. Она была способной и в ней была большая сила, которую нужно было правильно развивать. Мэй обернулась и увидела мужчину в непозволительной близости. Её щеки стали покрываться румянцем, и она сделала шаг назад, увеличивая расстояние между ними. Почему у нее появилось ощущение, что она предает кого-то? Такао лишь усмехнулся милой реакции девушки, она забавляла его: такая буйная внутри, но спокойная снаружи. Он уверен, она сможет много достичь в обучении магии и может быть у нее будет скоро ещё один хвост. Дзенин искренне радовался достижениям его ученицы и не забывал хвалить её, но больше всего нравилось наблюдать за смешной реакцией Мэй на все это. Она слишком мило смущалась его похвале, хоть и старалась это скрыть. — Такао, вы прекрасный учитель — кицунэ почтительно поклонилась и улыбнулась, смотря в глаза. Такао отличался расчетливостью и терпением. Он не торопил Мэй, относился к ней с понимаем, помогал ей, и ждал, пока у нее не получится. Она была безмерно благодарна судьбе, что нашла такого учителя в лице Такао. Он был не только чудесным учителем, но и хорошим главой, который ставит клан на первое место. Дзенин поклонился в ответ, также тепло улыбаясь. С кицунэ ему было приятно работать и не только работать, она всегда старалась выложиться на все сто, всегда старалась брать максимум от занятий. Он сообщил о том, что ему нужно уходить, но прежде решил проводить девушку до дома, в котором она жила. Мэй, конечно, отказывалась, указывая на то, что у него много дел и что она в состоянии дойти сама, но мужчина был непреклонен. Дойдя до нужного дома, девушка ещё раз поклонилась дзенину, благодаря за урок и развернулась, чтобы войти в дом, как тот неожиданно взял ее за руку, заставив Мэй замереть на месте. Она повернулась к нему и с вопросом в глазах посмотрела на Такао, как бы требуя объяснений таким действиям. Обжигающие касания, которые, вроде бы, были приятными, но и такими неприятными одновременно. Но почему? — Мэй, ты хорошая ученица и у тебя все прекрасно получается, но не рассеивай свое внимание из-за мыслей в голове, — сказал мужчина и все ещё не отпускал теплую руку кицунэ, — если захочешь о чем-то поговорить, ты можешь зайти ко мне, — он нежно погладил внутреннюю сторону ладони и быстро удалился, отпуская руку и не давая Мэй даже ответить. Девушка несколько секунд стояла на месте и смотрела вслед уходящего дзенина, а после вошла в дом, пытаясь успокоить и так запутавшиеся мысли. На что он намекал? Значит ли это, что она ему интересна? Бред, Мэй, он же взрослый человек и просто хочет помочь, чтобы обучение продвигалось быстрее. Он просто хочет помочь. Просто хочет подставить свое плечо, как учитель. Так ведь? Она вошла в дом, замечая, что из одной комнаты исходил свет. Наверное, дедушка Чонган что-то варил для местных жителей, которые заболевали в холодный период. Но зайдя в комнату, чтобы как-то помочь старику, она осталась стоять на месте. Камин освещал темный силуэт мужчины, который повернулся к ней, услышав звуки. Он смотрел в окно, наблюдая за белоснежным пейзажем из окна. Он пришёл.. он вернулся.. Со множеством ранений, с ссадиной на лице, но вернулся, вернулся к ней, живой. Выполнил обещание, которое дал ей перед уходом. Вернулся намного раньше, чем он говорил, что заставило девушку удивиться и подумать, что у нее уже начались галлюцинации из-за частых мыслей о нем. Он стоит сейчас перед ней, живой, дышит, немного хмурится, но это неважно. Это ведь ОН. Он смог выполнить этот чёртов заказ и вернулся живой. В глазах Мэй начали скапливаться слезы, нет, не слезы печали или чего-то подобного, нет, это были слезы радости. Она молилась всем богам и духам, чтобы они защищали и оберегали его, может быть, ее действительно кто-то услышал. Но это сейчас неважно, она так соскучилась, так соскучилась по запаху, по объятиям, по общению с ним. Она соскучилась по нему, безумно соскучилась. Но чувствует тоже самое и он? Кадзу стоит напротив нее, не двигаясь с места. Ведь специально пришел к ней, а не пошел домой обрабатывать раны или отсыпаться, хотя уже валится с ног от усталости. Он пришел, чтобы просто увидеть ее и насладиться хотя бы минутой, проведенной с Мэй. Он ведь не смог бы уснуть без нее, не смог бы уснуть не услышав ее мелодичный голос, не смог бы уснуть, просто не увидев ее.. Он хотел бы засыпать каждый день рядом с ней, ведь так ему спокойнее. Он вспоминает, как засыпал с ней у костра, перед этим поцеловав ее. Он вспомнил, что никогда так крепко и хорошо не спал, что никогда не чувствовал себя так комфортно во сне, никогда не чувствовал такое сильное желание и влечение к девушке. Кадзу никогда бы не подумал, что сможет спать с кем-то рядом, и уж, тем более, с Мэй. Мэй делает неуверенные шаги, боится, что это все мираж, что это все неправда, что она дотронется и он раствориться, как туман, рассеется, как воспоминания, что она не успеет даже прикоснуться к нему. Она аккуратно заключает его в объятия, боясь, что сделает ему больно, и прикрывает глаза, из которых безостановочно бегут соленые дорожки. Ее объятия лечат, забирают все боль и усталость, что он сейчас готов выполнить ещё миллион заказов, ещё миллион дорог пройти. Они успокаивают, дают надежду на светлое будущее. И делают его уязвимым, ведь рядом с ней он теряет самообладание и бдительность.. — Кадзу.. — тихо шепчет она и сжимает в руках ткань кимоно. Она уткнулась в плечо мужчины, оставляя мокрый след на ткани. Он реальный.. он рядом.. он живой.. Он аккуратно приобнимает Мэй в ответ, зарываясь в ее волосы. Мужчина делает глубокий вдох, пытаясь наполнить запахом все свои лёгкие и улыбается. Ему так не хватало этого сладкого запаха, так не хватало этих обьятий и ее голоса... Он готов все отдать, чтобы так вечно стоять с ней и обниматься. Она ждала его.. Не забыла его.. Он так скучал, что готов прямо сейчас выкрасть ее и увезти куда-нибудь, где будет долго-долго обнимать ее хрупкое тело и целовать столь желанные губы. Он готов бросить все и убежать прямо сейчас, чтобы больше не чувствовать боль разлуки, готов продать свою черную душу дьяволу, чтобы быть с ней всегда. Возникает дикое желание увезти ее подальше от всех, кто имеет глаза и может как-либо смотреть на нее, хочется запереть ее, чтобы только он видел ее, чтобы только он слышал ее. Нельзя, Кадзу, нельзя.. — не плачь, красивая — он мягко отстранился и взглянул на заплаканное лицо девушки. Она отвернулась от него, пытаясь скрыть свое немного опухшее, не такое красивое, как ей казалось, лицо, ведь в окия всегда учили, что нельзя показываться мужчине в таком виде. Правда о том, что Кадзу всегда ее считает красивой, она ещё не знает. Он касается грубоватой рукой подбородка и возвращает лицо к себе, заглядывая в красноватые глаза. Как же он скучал по ней, по ее бездонным глазам, по ее упрямому характеру, ее привычке кусать губы, когда она волнуется. Так и хочется самому вкусить эти сладкие и слишком манящие губы, и уверенно заявить всем, что никому нельзя их кусать, кроме него, даже ей самой. Показать, что нельзя вот так вот провоцировать, зная, что перед тобой всё-таки мужчина, тем более тот, кто больше всего на свете желает ее. Шиноби нежно вытирает большим пальцем слезы и целует в лоб, вкладывая в эти действия свою заботу и чуткое отношение к ней. А с ней и по-другому нельзя, только нежно, только трепетно, она заслуживает только такого. Она заслуживает спать в самой мягкой кровати, питаться только самой лучшей едой и видеть только самые красивые закаты. Она заслуживает большего, чем просто безжалостный убийца, что стоит перед ней. Юноша знает об этом, да вот не может отказаться от нее. Не может отпустить, просто не может не хочет. — я скучал.. — Безумно скучал, что с ума сходил, что готов был на стену лезть от этой пустоты внутри, что готов был в любую секунду сорваться и убежать к тебе. Он тихо признается он и вновь обнимает Мэй. Но этого достаточно, чтобы сердце девушки забилось в разы сильнее, чтобы дышать стало трудно, чтобы все стало таким прекрасным и чудесным вокруг. Пара слов способны сделать из нее ранимую и такую слабую девушку, что хочет быть под его защитой, только перед ним хочется чувствовать себя такой. Внутри тепло разливается по телу, заставляя ее улыбаться, как глупая девочка. Ей кажется, что ещё пара секунд и она превратиться в лису, но этого не происходит, чему она несказанно рада. Эти недели не прошли даром, она упорно занималась и училась контролировать свое превращение, чтобы не было неожиданных конфузов. — я тоже.. — произносит кицунэ и с трудом выбирается из теплых объятий. — Кадзу.. ты.. — наконец придя в себя, начинает Мэй но ее прерывают, вспоминая, что тот вернулся раньше. — я захотел выполнить задание быстрее.. — и быстрее вернуться к тебе, чтобы каждый день вот так любоваться тобой и наслаждаться объятиями, целовать тебя без остановки, слушать твой голос . Это остаётся не озвученным, ей не нужно знать про его чувства. Он и так жалеет, что пришел к ней, жалеет, что показал ей другую сторону жизни, чего недостойна юная девушка. — и на удивление получилось. — отвечает на неозвученные вопросы девушки, ведь думал, что не вернется вовсе, но желание увидеть Мэй и боязнь за ее жизнь заставили шиноби работать упорнее и делать все намного быстрее, чем планировалось. Только об этом Мэй тоже знать не надо. Иначе зародится надежда, а это ему не нужно. Однажды он просто не вернётся. это его судьба, и в ней нет места таким светлым и хорошим девушкам. Только вот надежда давно уже горит пламенем в душе Мэй, не потухая ни на секунду, да вот Кадзу не знает.. Но вдруг Кадзу вспоминает одну вещь, что оставило неприятный осадок и холодно смотрит на Мэй. Его сердце покрывает темным мраком, нагоняя ужас, он сжимает челюсти и отворачивается. Его сердце заполнило ужасное чувство, что не даёт покоя. Он может сделать очень много глупостей и глубоко пожалеет об этом, но что Как избавиться от этой болезни, Чонган? — тут рана.. ты почему не обработал ничего? — обеспокоенно спрашивает девушка и касается его лица, на что он лишь хмурит брови. — я сюда за этим и пришел, Чонган обработает раны. — врёт. Откровенно врёт, чтобы не показать своих чувств, о которых знать ей тоже не надо. Да что за двуличие? Он минуту назад сходил с ума от желания поцеловать ее и не только, а сейчас так холодно относится к ней. Что за черт, Кадзу? Он и сам не знает, почему так неприятно гложет в груди, почему так ужасно хочется многое сделать, о чем он точно будет жалеть, но хочется.. Почему? У Мэй неприязненно колет в области груди, заставляя кровавый мешочек сжаться. Она думала, что он действительно пришел к ней.. Получается он врал? Он играл ей и ее чувствами? Она ведь ждала его, надеялась на то, что и он жаждет того же. Может, ей послышались слова о том, что он скучал? Может он врал? Так много вопросов, Мэй, и так мало ответов. — Кадзу, позволь мне обработать раны, — она аккуратно касается шеи, где красуется неглубокий порез и выдыхает. Волнуется. Она всегда будет волноваться об этом парне, который занимается слишком опасным делом — дедушка ушел на рынок, чтобы купить травы, поэтому вернётся только к вечеру завтрашнего дня, — продолжает она и смотрит на шиноби, что упорно отводит от нее взгляд. От нее не скрывается такое странное поведение парня только ей не ясна причина такого поведения. Почему он так холоден к ней? Из-за чего же он мог так рассердиться? Что она сделала не так? — хорошо, — соглашается мужчина и садится на пол, располагаясь возле камина, в котором играют теплые языки пламени. Тепло от камина не повзволяло им замерзнуть и почувствовать холод, который был на улице. — Кадзу, что-то случилось? — начинает Мэй, оголяя шею, чуть приспустив кимоно. Она достает какую-то мазь, лежащую на полке около камина и возвращается к шиноби. Садится напротив и начинает аккуратно наносить смесь на повреждённый участок кожи. Кадзу и не двигается, чувствуя только горячие руки девушки, что аккуратно касаются его. Он давно не чувствует боль, наработал этот навык, так легче жить ниндзя. Но почему так больно колет в груди? От чего ему хочется рвать волосы на своей голове? — нет, лисица, все хорошо, — словно выученную фразу повторяет Кадзу, не смотря на кицунэ. Она слишком красивая в этом оранжевом свете огня, она слишком красивая, вообще, всегда и везде. На нее трудно просто смотреть, хочется трогать, трогать и трогать, хочется целовать каждый участок нежной кожи, хочется провести не одну ночь, исследуя хрупкое тело руками и губами. Но все это только хочется, на деле — это незвоможно. — ты плохо врешь, Кадзу, — кицунэ усмехается и поворачивает второй рукой голову шиноби к себе. Она заглядывает ему в глаза, словно зачаровывая. А он и не против вновь попасть в эти сети, из которых вряд ли сможет выбраться. Мужчина не сразу начинает говорить, он вновь засмотрелся на нее, забывая про все на свете. На эти бездонные, но такие светящиеся глаза, в которых пляшет огонь. И нет, это не свет от камина, нет, это собственный огонь, который находится внутри девушки. Магия огня так подходит пылкому и эмоциональному темпераменту, так подходит ее гордой непокорности, которой явно не должна отличаться майко. Вновь засмотрелся на небольшую родинку под глазом, которое трудно разглядеть с менее близкого расстояния. Она способна одним своим взглядом разжечь в нем желание и интерес и не только в нем, что уж очень не нравится Кадзу. Даже в первую встречу, он был запечетлен ей и подумал, что она испугалась пленника. Нет, Кадзу, ты глубоко ошибался, она боялась подвести госпожу Сумико, которая явно не учила ее общаться с пленными. Боялась подвести дорогого ей человека. Она умна не по годам, из-за чего, как сказал однажды шиноби, ей будет трудно жить. Ведь ее трудно обмануть, трудно запудрить мозги, но несмотря на это, она способна, словно ребенок, радоваться мелочам. Это и привлекает Кадзу больше всего, хотя нет, его привлекает все: от каждой родинке на теле до стройных ножек, что спрятаны под длинным кимоно. — от тебя не скроешь, догадливая — усмехается шиноби, наконец закончив сверлить ее взглядом. Быстро перехватывает руку Мэй и тянет на себя, усаживая ее на своих бедрах. Ему надоело быть холодным и пренебрегать ей. Он не знает, когда ему вновь вручат задание. Он ведь так желал увидеть ее, а сейчас так ведет себя, потому что увидел не то, что бы хотелось. Да пошло оно все, он больше не сможет. Вновь она слишком близко находится к нему. Дыхание перехватывает, сердце то ускоряется, то замедляется, ее глаза бегают по лицу парня. Мэй скоро не сможет удержать себя и просто поцелует парня, который уже несколько минут играет на ее нервах, нельзя ведь так, она тоже не железная. Она так близко и так далеко, между ними несколько сантиметров, хотя ощущение, что между ними огромная пропасть, которая уже поднадоела обоим. Надоело скрываться и делать вид, что они просто знакомые, что она просто клиент, надоело. Она знает ведь, что Кадзу, навряд ли, чувствует тоже самое. Только сам мужчина горит от желания не меньше Мэй. Ему плевать, что сейчас можно зайти старик и хорошенько так его ударить за то, что портит юную девушку, за то, что Чонган неоднократно просил держаться от нее подальше. Чонган неоднократно уверял, что если шиноби так хочет отношений, то пусть лучше вернется к Азуми, но парень в упор ничего не слышал, какая Азуми?Он никого, кроме этой лисицы перед собой видеть не может. Да не может он отпустить ее, черт возьми! Не может ни на секунду перестать думать о ней, не может не касаться ее, когда она так близко, не может не хотеть ее, как бы пошло это не звучало, не может не слышать ее голоса. Он пытался, но не может, и пусть лучше его прямо сейчас сожгут, чем он будет отстраняться от нее. Не хочет.. Мэй не дышит, почти не дышит, она затаила дыхание, боясь нарушить столь интимную тишину, которая повисла между ними. Ей казалось, что сердце стучит настолько быстро и громко, что его слышит вся деревня. Она боится как-либо двигаться, потому что не знает, чего ждать. Не знает, что чувствует Кадзу. А вдруг он играет? А вдруг она всего лишь развлечение? Ведь дедушка Чонган говорил, что он не тот, кто ей нужен, не тот, на кого стоит смотреть юной девушке, не повидавшей свет. А что делать, если сердце никого не хочет видеть, кроме него? Что делать, если она чувствует себя живой только рядом с ним? Дедушка, ведь знает многие лекарства, так почему не говорит ей лекарство от этого чувства, что заставляет ее катиться по полу от боли и тоски и одновременно радоваться и танцевать? — я видел тебя с Такао.. — произносит он и сжимает челюсть, явно выражая свое недовольство. Да какое недовольство?! Ему крышу сносит от этого, он в ярости и готов сейчас все сжечь на своем пути. — и слышал ваш разговор.. — продолжает он, но тоненький указательный пальчик притрагивается к губам, призывая к молчанию. Кадзу затыкается, завороженно наблюдая за улыбающейся девушкой. Он сейчас будто бы находится во сне, он так боится проснуться, так боится, что вновь вернется в место, где нет ее. Он без ума от такой смелой и раскрепощенной Мэй, он сейчас сам вцепиться в эти губы и будет долго-долго целовать ее до утра, будет нежно касаться каждого участка тела, будет шептать смущающие слова на ухо кицунэ. Она удовлетворенно улыбается и быстро складывает два плюс два. Она ему небезразлична, он что-то чувствует к ней, так ведь? Приятно осознавать, что он всё-таки пытался соврать и у него не получилось. Мэй за некоторое время научилась распознавать эмоции людей, и тут она увидела сначала недовольство, а после — поняла, чем оно вызвано. На душе сразу расцветают бутону. Она зря сомневалась в нем, зря думала на него плохо, он ведь ее Кадзу. Парень сам с трудом держится, ему тяжело принимать факт поражения, ведь лисица раскусила его, а он не смог противостоять. Брюнетка убирает руку и поддается вперёд, впиваясь в губы парня, сидящего напротив. Наплевать на все, она слишком долго ждала, слишком долго терпела. Они оба изнемогают от желания, так чего им ждать? Надоело играть в какую-то глупую игру. Все равно, что подумает про нее шиноби, возможно, посчитает ее легкодоступной, но все равно, ведь она сейчас рядом с ним. Кадзу бы и никогда не подумал о девушке, как о легкодоступной, он знает, что она недоступнее всех женщин, непокорнее любой строптивой лошади. Он готов добиваться ее вечно, готов отгонять всех от нее, готов стоять на страже, только бы еще раз взглянула на него, готов. Да все время твердит обратное и противится сердцу, только для чего? Они ведь оба страдают от этого. Отложив мазь куда-то на пол, она обнимает шею Кадзу руками и притягивает к себе, поудобнее усаживаясь на бедрах. Мужчина улыбается сквозь поцелуй и прижимает сам Мэй к себе за талию, она зарывается в мягкие распущенные волосы парня. Шиноби смазанно проводит языком по губам, а после врывается в рот девушки, исследуя его. Он целует её страстно, пошло, мокро, с наслаждением, вкладывая в этот поцелуй все неозвученные чувства. Целует так, будто бы это последний раз, когда он целует ее, так будто бы поцелуи — это воздух, который нужно вдыхать ежесекундно, так будто бы он не сможет жить, если оторвется от Мэй. Не позволяет даже сделать вдох, все целуя и целуя девушку, а та лишь издает томные вздохи, что разбавляются треском тлеюших дров в камине. Кусает за губу и тянет вниз, а после нежно зацеловывает, и так по кругу. А Мэй ему не уступает и отвечает с тем же напором, не дает ему полностью доминировать. Она не уверена сможет ли остановится, но уверена, что не хочет этого, уверена, что уже просто не сможет отпустить его от себя. Кадзу немного расслабляет пояс кимоно, и забирается одной рукой под него, поглаживая нежную кожу. Слышит глухой стон девушки, ещё больше загорясь от желания. Твердый бугорок уже давно упивается в бедра девушки. Мэй покраснела заметив это, но не прекратила целовать Кадзу, она хочет, чтобы он наконец понял ее чувства, наконец перестал отрицать и свои. Они будто бы не виделись сотню лет, все целовали и целовали друг друга, прошло пару минут, а оба уже успели возбудиться до предела. Кадзу понимает, что ещё немного и он точно не остановится, поэтому мягко отстраняется и коротко целует девушку в губы. Не может он так жестоко поступить с ней, не может испортить. Кицунэ покрылась румянцем, что не скрылось от довольного шиноби. Она такая желанная, растрепанная, губы покраснели от его поцелуев, Кадзу видит, что девушка не против продолжить, но скидывает все на минутное желание. Да нет же, увидь ты наконец, она хочет тебя всего: и душу, и тело. Не будь слепым. Кадзу аккуратно завязывает обратно пояс кимоно и отводит взгляд, ему становится стыдно, что Мэй почувствовала кое-что, он считает, что она невинный ангел, которого нельзя портить такими вещами, он не может утянуть ее за собой. Не может испортить ее светлую душу своей чернильной, только она уже давно поселилась в его душе, очищая ее от этой гнили. Когда же ты перестанешь противиться чувствам? — если ты не встанешь, то вряд-ли я смогу остановиться.. — Не смогу и не хочу, но нельзя, Мэй, и ты пойми меня... Он все еще смотрит в сторону, боится увидеть разочарование, боится увидеть не то, чего ожидал в бездонных любимых глазах. — Кадзу, я не хочу.. — тихо произносит она и берет в свои маленькие ладони лицо шиноби, вновь возвращая к себе. Она хочет посмотреть ему в глаза, неужели ему не понравилось? Неужели он не хочет ее? — Мэй... — он впервые не знает, что сказать, мысли сбились при виде грустных глаз. При ее словах, которые так и хочется воплотить. Знала бы девушка, как этого хочет Кадзу, только он не может объяснить. Неозвученные слова часто выступают против нас. — Мэй, если я сделаю тебя своей, то уже никогда и ни за что не отпущу тебя, не смогу, не позволю кому-либо смотреть на тебя, — наконец решает признаться шиноби. Надоело водить за нос ни в чем неповинную девушку, она ведь не виновата, что Кадзу так упрямо отрицает чувства. На последних словах вспоминает Такао, что касался ее, что проявлял к ней внимание, что позвал ее к себе. — Когда я увидел тебя с Такао, я думал, что не сдержусь и выйду к вам, чтобы забрать тебя и не позволять ему касаться тебя, мне крышу сносит, когда я вижу, что ты с другим мужчиной, даже если ты просто находишься рядом с ним. — он отпускает взгляд, не в силах больше скрывать что-либо. Он так долго хранил свои чувства под замком, не позволяя им вытечь наружу, что даже разучился их понимать. Он не умеет рассказывать о том, что у него творилось в душе. Он вообще привык молчать, но рядом с Мэй ему хочется безостановочно говорить, наблюдая за неподдельным интересом в глазах девушки. Но кто же знал, что раскрывать свои чувства намного сложнее, чем рассказывать о чем-либо другом. — я понимаю, что если один раз пойду на поводу у чувств и переступлю через черту дозволенного, то больше не смогу отпустить.. Пока не поздно, одумайся — он с надеждой поднял глаза, надеясь найти ответы в этих темных омутах напротив. Надеялся, что поймет чувства кицунэ хотя бы по глазам. Но ее взгляд будто бы не читаемый, будто бы она закрыла все свои мысли в клетку, возводя огромную стену. — я не хочу портить твою жизнь..я.. — ему вновь не дают закончить. — Кадзу, я сделала свой выбор еще тогда, в темнице, из которой тебе помогла сбежать. — она слабо улыбнулась и отвела взгляд в сторону, пытаясь скрыть смущение. Но Кадзу всегда замечает это, даже если она так упрямо пытается скрыть это. Набравшись смелости тоже решает открыть все свои чувства, что так старалась скрыть, и продолжает — еще тогда я доверила тебе свою жизнь, и ты не подвел меня — она поглаживает большим пальцем щеку парня и не прекращает улыбаться. — я уверена, что ты меня не подведешь. Мне все равно на все невзгоды на нашем — специально выделяет это слово, — пути. Я не хочу отказываться от тебя, не хочу отказываться от своих чувств.. Кадзу, я не знаю, сколько нам осталось жить, но пожалуйста, если ты чувствуешь тоже самое, что и я, не оставляй меня, я хочу провести последние дни с любимым человеком. Шиноби сейчас выпал из нашего мира, он находится в другой вселенной. Он не верит своим ушам, не верит, что это реальность. Черт возьми, если это сон, то он никогда не хочет просыпаться. Хочет вечность провести с ней, хочет вечность твердить слова, которых никогда и никому не говорил, хочет целовать ежесекундно. Кадзу не знает, как связать слова, во рту будто бы кто-то налил смолу, приклеивая губы к друг другу, а в голове произошел ураган из мыслей, из-за чего он не может собраться. Он услышал эти слова и теперь никогда не отпустит ее, как и говорил. Зря, Мэй, ты ведь хорошая, а я плохой. Хотя парень внешне спокоен, внутри него взрываются миллиарды фейерверков, он, как мальчишка, без памяти, бесповоротно влюбился, до глухого стука в сердце, до дебильных бабочек в животе. Мэй уже было подумала, что парень шутит и смеется над ее чувствами, ведь он молчит, но все сомнения рассеиваются , стоит шиноби открыть рот. — я люблю тебя, Мэй, и я обещаю, что буду с тобой и не отпущу тебя. — на одном дыхании произносит и смотрит в глаза, ему надоело скрывать все. Он не мог придумать красивых фраз, не мог составить прекрасную и длинную речь о своих чувствах, ведь он не такой и никогда не был таким, а брюнетке большего и не надо, она все и без слов видит и чувствует. Он даже никогда не любил и не знает, как правильно выражать чувства, но почему-то сейчас ему кажется, что это любовь, почему-то сейчас хочется стать самым лучшим мужчиной в ее жизни, хотя других и не должно быть. Даже в отношениях с Азуми ему просто было выгодно находиться, он не проявлял заботу, нежность и ласку. А тут ему так и хочется постоянно дарить лисице нежность, постоянно хочется окутывать ее заботой, постоянно хочется убить всех, кто смотрел на нее. Он даже не знал, что такой собственник, ведь прежде не наблюдал за собой ревность, а тут, как иголку под кожу вонзают, когда он видит рядом с его Мэй какого-либо мужчину. Он станет лучшим и единственным для нее. — я тоже Кадзу... — тихо шепчет она. А после горячие поцелуи вновь возобновляются, кружа голову обоим, вновь возобновляются дурманящие касания, дом наполняется тихими вздохами и стонами. Теперь они не остановятся, теперь можно не сдерживаться, ведь оба знают, ведь оба наконнец признались. Теперь он — ее, а она — его. Они настолько увлеклись друг другом, что не заметили, мужчину, который ушел также тихо, как и пришел. Утром им обоим хорошенько достанется от Чонгана, но сейчас он позволит им наслаждаться друг другом, позволит быть счастливым, даже если это ненадолго. Они заслуживают этого. Обе раненые и изувеченные души помогают друг другу излечиться, помогают не утонуть в этом ужасном мире, помогают жить дальше. Он — часть ее души, а она — часть его. И теперь они единое целое, которое не разлучит даже смерть, ведь каждый тайно в душе обещал уйти вместе с другим в случае чего. Разве они смогут жить без друг друга? Теперь уж точно нет. Это не конец, это новое начало для каждого, смогут ли они преодолеть все трудности и пройти через все это вместе? Смогут ли быть вместе, несмотря на неодобрение? Смогут ли остаться в живых после ужасных событий? Никто не знает, но в данный момент они счастливы, а на остальное — плевать. Цените момент, живите здесь и сейчас, и никогда не забывайте говорить о своих чувствах.