Мягкая улыбка

На устах мягкая улыбка, все лицо в пластырях и бинтах. Волосы развиваются на приятном холодном ветерке, даря прохладу и заставляя табуны мурашек пробежаться по бледной коже. На улице темно. Сейчас было без пятнадцати восемь вечера, но его это не волновало. Темное, с отливом фиолетового небо успокаивало, заглушая всю тревогу, что успела накопиться внутри грудной клетки. Под ребрами колышется непонятное чувство. То ли страх, то ли трепет, а может это облегчение от того, что все закончится очень, очень скоро. В тишине сумерек раздается смех. Он тихий, измученный, но такой искренний. Все отчаяние, вся боль, весь страх мгновенно улетучились. Ему нечего бояться, он сам выбрал себе судьбу. Сам выбрал путь, в конце которого окажется на крыше старой школы Альдеры. «Мама, наверное, волнуется» — проскальзывает в голове, заставляя улыбку растянуться шире. Внутри нет даже капли сожаления. Инко, несомненно, была хорошей мамой, но даже она не верила в его глупую, странную мечту. Действительно, глупый и беспричудный Деку мечтал стать героем! Что за вымысел и бред! Чувства спутываются в непонятный клубок, а мальчик прикрывает глаза, наслаждаясь этим прекрасным вечером. Сердце размеренно стучит, глухим звуком отдаваясь в ушах. Красные, потрепанные жизнью кроссовки осторожно стоят рядом, желтый рюкзак был потерян еще около входа на крышу. Слишком много мыслей перед смертью — это плохо. Мидория глядит вниз, на асфальт, а внутри у него ничего нет. Он пуст, эмоционально истощен и устал от этого дерьма. Он не хочет больше слышать насмешки, чувствовать боль от ожогов, он не хочет больше слышать этот проклятый смех. — Ты ведь знаешь, что был последней каплей, да, Символ Мира? — радостный голос кажется нездоровым в этой ситуации. А Мидории весело. Он счастлив, какая-то детская радость накрывает его с головой. Не колеблясь, зеленоволосый разжимает ладони, делая шаг вперед, на встречу красивому небу. Внизу его ждет фонтан с рыбками кои. На устах мягкая улыбка, все лицо в пластырях и бинтах. Волосы развиваются на приятном холодном ветерке, даря прохладу и заставляя табуны мурашек пробежаться по бледной коже. На улице темно. Сейчас было без пятнадцати восемь вечера, но его это не волновало. Теплая, алая кровь украшала темно-серый с отливом синего асфальт.